Целуй мои губы так, чтобы это превратилось в нашу личную тайну.

Тэхён давно выпустил Гука из виду, ослеплённый яростью. Он бегал с одного этажа на другой, в студенческий корпус, обегал все туалеты, сад, но омеги нигде не было. Последней надеждой для Тэ была комната Чона. Альфа остановился напротив деревянной двери, прислонив к ней ухо. В комнате явно кто-то разговаривал, но из-за сбившегося дыхания, мало что можно было расслышать. Тэхён решился постучать. Рука задрожала. Он поднял её, прислонив согнутый палец к двери, но постучать не решался. Он же альфа, он должен быть сильным и мужественным, а над ним сейчас какой-то жалкий омега посмеялся. Очень паршивое чувство. А что чувствовал Чонгук - можно было только догадываться. Разочарование, предательство, ложь или ему вообще было всё равно на эту ситуацию? Больше всего Тэ боялся встретиться с равнодушными глазами. Это могло значить только одно - Тэхён проиграл. Дверь открылась, и Ким, испугавшись, шарахнулся в сторону. — Тэхён? Это выходил Хосок, закрывая за собой дверь. У него был расстроенный взгляд, а на левом плече были заметны мокрые разводы. — Чонгук там? — Тэхён, я просто хочу спросить, — Хоби встал напротив него, явно увеличивая превосходство в росте, — ты правда любишь Чонгука? У Тэхёна глаза на лоб полезли. — Я?! Я же омега! — Чонгук сейчас мне всё рассказал. Всё, понимаешь? — его зрачки блуждали по растерянному лицу Тэ. Он скрестил руки и слегка наклонился, заглядывая под чёлку альфы, — Тэхён, ты правда его любишь и готов нести за это ответственность? Ведь вы не истинные. Тэхён ощущал давление. Он чувствовал, будто сейчас от его слов многое зависит и, если он скажет что—то не так, то будет расплачиваться за это всю свою оставшуюся жизнь. И Тэхён замолчал. Готов ли он нести ответственность за их с Чонгуком будущее? А вдруг он найдет истинного и что тогда? Он разобьёт сердце человеку, которому дал надежду? Альфа начал медленно отходить. Мысли перемешались в голове. Он правда не знал, что ответить. Все это было слишком. Обстановка, ситуация, всё должно было быть намного проще. Тэ пятился назад, перебирая руками на ощупь. У Хосока брови сначала вверх поползли, а потом нахмурились. Не такой реакции он ожидал. — Я, послушай, Хосок, я потом приду, — нервно и тихо произнося, Тэхён повернул за угол. И только сейчас он смог выдохнуть. Хосок лишь пожал плечами, мол «ничего больше и не ожидал от такого ветреного альфы». — Ах, ладно, Хосок—хён, — Ким резко вышел из-за угла, — Я вообще-то сейчас ни в чем не уверен, и мысли у меня в голове превратились в кашу, но я точно знаю, что хочу быть рядом с Гуком. Пустишь? Хоби лишь хмыкнул, улыбнувшись, будто понимая его. Он мотнул головой в сторону двери: — Ну иди, чего ты стоишь? Тэхён без сомнений зашёл в комнату. И тут случилось что—то странное. В нос ударил насыщенный запах тёмного шоколада. Прям как в той кондитерской, в которую его привели родители впервые. Тогда он еще не знал вкуса шоколада и поэтому выбрал первый попавшийся. Это был тёмный шоколад с орешками внутри. Он был горький и жёсткий, но именно он и его запах запомнился Тэхёну на всю жизнь. Его первый и самый любимый шоколад. Альфа пытается вдохнуть как можно больше, чтобы запомнить это мгновение. Он только услышал, как захлопнулась дверь сзади, а потом ноги стали подкашиваться и запутываться друг о друга. Он прошёл в глубь комнаты, к кровати, на которой, отвернувшись к стене и сжавшись в комочек, лежал Чонгук. — Чонгук-и, ты спишь? — Тэ сел рядом. До него только сейчас дошло, что этот запах исходит от Чонгука. «Мой?» — пронеслось в голове Тэхёна, пока его рука тянулась к плечу омеги. Прикоснувшись, он почувствовал мелкую дрожь. — Тэ, — Чонгук повернулся. Его лицо, к удивлению, было не заплаканным, на нём лишь отражалась какая-то непонятная боль. — Чонгук-и, у тебя течка? — Хён, мне больно, — скулил Гук, сильнее сжимая руки на животе. Тэхёна током прошибло от этого «хён», и комок в горле застрял. Хосок точно сумасшедший, если впустил альфу к течному омеге. Или он всё знал? — Гук-и, могу я чем-то помочь? — Тэ подсел к нему, расставляя руки около талии и нависая сверху. — Поцелуй меня, хён, — прошептал Чон, прикрывая глаза. Тэхён соблазнился и, немедля, прикоснулся к этим губкам. Они были такие мягкие и девственные, что от них просто крышу сносило, заставляя хотеть их снова и снова. Чонгук больше не держался за живот, его руки поползли в волосы Тэхёна, надавливая на голову, чтобы тот перестал целоваться как ребенок и уже углубил поцелуй. Немного отстранившись, Тэхён заглянул в эти шоколадные глаза. Они смотрели на него с такой нежностью, которую хотелось отдавать в ответ в два раза больше. Он провел кончиком язычка по малиновым губкам и просунул его дальше. Во рту Чонгук-и было очень жарко. Тэхён старался целоваться нежно, доставляя омеге крайне приятное удовольствие, от чего тот начал тихонько постанывать. Его тело отзывалось и льнуло к Тэхёну, прося большего. — Малыш, мы не можем, — проговорил альфа, чувствуя, как руки Чонгука прикоснулись к ширинке на его джинсах. — Но мне так больно, хён. Тэхён замолчал, на мгновение задумавшись. — Подвинься к стенке. Гук тяжело выдохнул, но выполнил просьбу старшего. Тэхён лёг рядом с ним, поворачиваясь на бок. Он притянул к себе омегу и заключил в объятья. Чонгук уткнулся носиком в шею хёна. Его тело было очень тёплым. — Постарайся уснуть. Хорошо? — Тэхён поцеловал его в лоб и сжал ещё крепче. Чонгук ничего не ответил. Объятия старшего были его спасеньем, поэтому в них он забыл про боль и смог легко заснуть крепким сном, мурлыкая себе под нос. *** — Эй, Бэкхён! — дождавшись, пока Тэхён уйдет, Чимин тут же направился к омеге. — О, сучка Чанёля, — он разлёгся на столе, блаженно прикрывая глаза и улыбаясь. Казалось, что всё происходящее вокруг, приносило ему огромное удовольствие. Чимин тут же остановился на месте прямо перед ним. В нём забушевала дикая ярость. Он сжал свои кулаки и стиснул зубы, скулы невольно начали подрагивать. — Что ты сказал? — цедя каждое слово, Чимин пытался казаться устрашающим и грубым. Уж за друга он точно должен суметь постоять. — Ты услышал, — наглядно зевнув, Бэк отвечал без интереса. — Тряпка моего братца. Долго за ним ещё бегать будешь? И тут Пака понесло. Быстро сократив расстояние, он схватил рубашку парня через стол и потянул на себя, замахиваясь другой рукой. Сейчас его лицо было по-настоящему устрашающим. Прежде мягкие и толстые губы, сомкнулись в твёрдую полоску; брови сдвинулись к переносице, а крылья носа постоянно вздымались. В глазах у него играла лютая ярость. Бёк же не проявлял никаких эмоций, при этом всё также улыбаясь. — Повтори! — закричал Чимин, замахиваясь для удара. Его кулак уже благополучно нацелился на мишень в виде глаза омеги, но тут его руку кто—то остановил. — Чего ещё надо!? Чимин обернулся и побелел. За спиной у него стояли три альфы с четвёртого курса. Все они были большие и накаченные. — Фух, вы вовремя, парни, — Бэкхён отцепил руку Пака от рубашки и встал из—за стола. — Научите, пожалуйста, этого мальчишку, что нельзя так разговаривать со старшими. Громилы, ухмыляясь, схватили Чимина под руки. Его ноги совсем не доставали до пола, он болтал ими в воздухе. Пак начал вырываться и кричать, но, к сожалению, в столовой все просто боялись этих альф, поэтому даже дышать старались тихо. Его понесли на выход из столовки. Чим мотал головой по сторонам, ища подмогу в лице друзей, но, кажется, все разошлись по своим комнатам. Они вышли на улицу через запасной вход, который вёл в самый дальний угол сада. Этот квадрат как раз был слепой зоной видеокамер. Здесь кустарники с шипами соединялись со стеной замка, образуя непроходимый угол. Чимина бросили на холодную, мокрую землю. Шел ливень; омега был всего лишь в футболке и джинсах, поэтому сразу замерз. Он пытался подняться, но его снова и снова пинали, припечатывая к земле. Ему было жутко страшно; из глаз потекли слёзы, некоторые места на теле отзывались ужасной болью. Это даже не столько страшно, как осознавать, что сейчас тебе никто не поможет, никто не узнает, что тебе больно и ты так и останешься лежать на мокрой и холодной земле, роняя тихие слёзы, которых из-за дождя даже не видно. — Так-так-так, Пак Чимин, красавчик-омега, последний класс старшей школы. Скажи, научился ли ты чему-нибудь? — над ним навис Бэкхён, поднимая голову за волосы. — Иди на хуй, — Чимин сплёвывает ему на ботинки кровь и взамен получает удар в глаз. Прям как он хотел. — Оставьте нас, — шипит Бэк, не отрывая взгляд от Пака. Дождавшись, пока все уйдут, он продолжил: — Как ты не поймешь, ты всего лишь игрушка для Чана. Маленький пиздюк, который бегает за ним как собачка. Даже жалко смотреть, — он ухмыльнулся, резко отпуская голову Пака. Омега больно ударяется щекой о землю и недовольно шипит. Бэк встает перед ним, собираясь нанести удар. Чимин уже лежит и видит острый нос лакового ботинка у себя в животе, но тут парень резко останавливается. — Бэкхён?! — Пак не видел, но слышал. Это точно был Чан. — Чанёль? Ты что тут делаешь? — он как ни в чём ни бывало повернулся к брату, забыв про Чима. — Твои друзья мне всё сказали, придурок! Ты чё тут устроил? — он гневно смотрел на своего брата, но потом перевёл взгляд на лежачее тело. — Воспитательные беседы проводил, — омега пожал плечами. — Чи-Чимин!? — альфа тут же подбежал к нему. Пак был рад и безумно благодарен судьбе за его альфу. Чанёль осторожно откинул ему волосы с лица и провёл по щеке рукой. — Быстро пошли отсюда! Чимин упал в пропасть, увидев, что его альфа идёт помогать не ему, а своему брату, хватая того за руку. Бэкхён, поймав его взгляд, ехидно улыбается и посылает воздушный поцелуйчик. Чимин снова проиграл. Он услышал как захлопнулась железная дверь. Его оставили догнивать под холодным дождем. Чимин аккуратно перевернулся на спину. В душе было больно от предательства. У него она была слишком детская и ранимая, которая теперь вряд ли переживёт это без сильнейшей депрессии. Пак попытался подняться. Ноги онемели, а тело пробирала жуткая дрожь, которая шла в дополнение к ещё более жуткой боли. Опираясь о стену и держась за бок, он дошел до двери. Хорошо, что открытой оставили. Он вошёл и обессиленно рухнул на пол. В помещение никого не было. Его сознание уже хотело отключиться, но тут он услышал знакомый голос. — Юнги-хён! — Чим пытался кричать, но кажется он простудился и посадил голос. Юнги как раз спускался с лестницы, под которой сидел Пак, говоря себе что-то под нос. Он не услышал омегу, поэтому продолжал спускаться, присвистывая. Чимин заметил неподалеку швабры с ведром, поэтому решил с помощью них создать шум. И у него получилось. Мин тут же остановился. Он заглянул под лестницу через перила. — Там кто-нибудь есть? — если честно, то Юн даже испугался, потому что его друзья рассказали ему много баек про этот замок, в котором живут приведения. — Юнги-хён, — Чим повторил ещё раз, прежде, чем потерять сознание. Но он четко услышал, как старший начал бежать к нему, переступая через ступеньки. А дальше мрак. Пак открыл глаза. Он лежал в своей комнате. Около кровати сидел Юнги и пристально наблюдал за ним, сузив глаза. — Юнги-хён, сколько я проспал? — Чим приподнялся на локтях, осматривая комнату. Тэхёна не было. — Пол часа от силы, — Мин пожал плечами. — Ты скажешь мне, кто тебя так? — Нет, — Чимин больше не хотел ещё кого-то впутывать в их с Чаном отношения. — Понял. Тэхёну тоже говорить не будешь? — Пак кивнул. — Тогда как ты объяснишь ему это? Юнги протянул ему зеркало. На лице Чимина под глазом красовался большой фиолетовый синяк. — Хён, я придумаю что-нибудь, — он убрал зеркало и зарылся под одеяло. Пак больше не хотел ни с кем разговаривать. Мин тяжело вздохнул. Он встал и тихо вышел из комнаты. Чимину надо было побыть одному. А Чим от обиды начал плакать. Тихо так, без всхлипов и судорожных рыданий.