Наследник Учиха

Всё, что успел услышать Саске до того, как вновь отключиться от окружающего его мира, были слова поздравления, от Цунаде. Его внимание привлёк звук, доносящийся из открытой двери в палату, который, казалось, двоился, отражаясь от стен госпиталя. Не обращая внимания на запреты со стороны Пятой, он всё-таки ворвался в палату к жене, ведомый чувством тревоги, зародившимся слишком внезапно. В помещении туда-сюда сновали медики, совсем не замечая постороннего. Осмотревшись, Саске заметил девушку, пеленающую, как он понял, его ребёнка. В голове был ураган. То самое чувство не давало толком сосредоточиться на одной конкретной мысли. Учиха был растерян. Он был напуган. Сакура! Всё его нутро кричало, умоляло найти её и убедиться, что с ней всё в порядке. Глаза сканировали каждый сантиметр палаты, пока, наконец, не наткнулись на бледную, почти белую, едва дышащую женщину. Её прекрасные розовые волосы были скрыты белой полупрозрачной шапочкой, а сама она была накрыта простынёй, из-за чего сливалась со стенами. Выглядела она ужасно: темно-синие мешки под глазами с какой-то желтизной вокруг, впалые щёки, сильно выделяющиеся скулы, нос и подбородок, кожа блестела от пота. Взгляд Саске опустился к груди жены, и его пробила мелкая дрожь, в голове прозвучала леденящая душу мысль: «Она не дышит!». Он не заметил, как медсёстры, наконец, обратили на него внимание, как в палату, извинившись перед родными и друзьями ученицы, вбежала Цунаде и начала раздавать приказы, одним из которых был «убрать отсюда постороннего». Пришёл в себя Саске только когда кто-то начал выпихивать его из палаты, умоляя уйти и не мешать им делать свою работу. Не на шутку напуганный и бледный Учиха оказался в коридоре, где на него смотрели все знакомые толи с сожалением, толи с непониманием, об этом ему сейчас думать хотелось меньше всего. Отыскав взглядом единственные родные глаза, Саске неосознанно вернулся в то время, которое с одной стороны всегда желал помнить, а с другой — забыть, как страшный сон. Тогда они с Сакурой путешествовали вместе уже около двух лет. Бывшая Харуно была на восьмом месяце беременности и, по её расчётам, «ребёночек должен появиться где-то в середине апреля», с чем Цунаде, получавшая еженедельный отчёт о протекании беременности от Сакуры, была полностью согласна. Но никто не ожидал, что первые схватки начнутся ночью с двадцать девятого по тридцатое марта. Саске тогда подскочил сонный, взволнованный и, схватив жену на руки, со всей скорости направился к единственному месту поблизости, где, он надеялся, окажется тот, кто сможет им помочь. Несмотря на предсказания и тревоги Пятой по поводу того, что плод, который вынашивала Сакура был наследником клана более сильной крови, чем её собственная, сама беременность протекала относительно легко, что нельзя было сказать о родах. Воды отошли ближе к обеду, что означало скорое начало самого трудного периода. Карин, находившаяся на тот момент в убежище Орочимару, в которое Саске и принёс розоволосую, сама ужасно тряслась, ведь это был первый раз, когда ей приходилось принимать чьи-либо роды, не говоря о том, что рядом находился Учиха, а помочь появиться на свет она должна была его ребёнку. Но всё-таки у неё получилось и, несмотря на то, что роды длились больше четырнадцати часов, девочка родилась здоровой. Поместив малышку новоиспечённой маме на грудь, Карин и Саске глазами полными счастья и облегчения, что всё закончилось, смотрели на знакомство ребёнка с матерью, совершенно не замечая, как от сильного истощения Сакуру медленно покидало сознание. Они тогда не на шутку испугались, и если бы Узумаки вовремя не влила в розоволосую свою чакру, Учиха даже представить боится, что было бы. Он лишь надеялся, что и в этот раз всё обойдется. Он молился, чтобы Сакура осталась с ними, ведь ради неё даже Цунаде вернулась в деревню, узнав о состоянии своей ученицы. Через месяц после возвращения Саске с миссии начались первые проблемы. Медик не могла нормально питаться — большинство из продуктов ребёнок отвергал, вызывая у матери сильные рвотные позывы, из-за которых она проводила много времени в уборной. Беременность ужасно истощала Сакуру, с каждым днём она уставала всё быстрее, последние несколько недель женщина с трудом могла стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно передвигаться. Поэтому сейчас, по-прежнему стоя перед недавно закрывшейся дверью, Саске молился, чтобы их с Сарадой маленькая прихоть не забрала самого дорогого для обоих человека. Цунаде вышла через минут двадцать, держа на руках два свёртка. Перегружённый мозг Учихи-старшего никак не мог понять, почему их два. И пока все улюлюкали с младенцами, что всё ещё находились на руках Пятой, Саске начал осознавать происходящее. Неуверенно, будто сомневался, правильно ли всё понял, мужчина подошёл к медику и со всей осторожностью заглянул сначала в один свёрток, затем — в другой. Ему показалось, что перед ним две копии Сарады, когда та только родилась. Вскоре Цунаде ушла обратно в палату, предупредив родных и друзей Сакуры, что посетителей к ней разрешит впускать не раньше обеда завтрашнего дня.

***

Саске с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как его дочь, держа на руках брата, делится своими впечатлениями от первой тренировки с Седьмым, который пару дней назад, наконец, согласился взять её в ученики. Сакура в свою очередь внимательно слушала её, иногда посмеивалась и переспрашивала, когда не верила, что Узумаки мог совершить ту или иную глупость при Сараде, для которой всегда старался быть примером. Саске опустил взгляд на второго сына, посапывающего у него на руке после кормления. Он до сих пор не мог поверить своему счастью. У него есть любящая его семья, те, кто всегда будут ждать и верить в него. Клан Учиха будет продолжать своё существование ещё не одно поколение и, возможно, когда-то станет ещё могущественнее того, который иногда сниться ему по ночам. Наконец, Саске решил отвлечься от своих мыслей и прислушался к разговору прекрасной половины клана. — Серьёзно, мам, — с улыбкой проговорила Сарада, — я, конечно, помню, что просила у вас братика или сестричку, но так же помню, что просила одного. — Дорогая, это ведь зависит не от меня, — едва сдерживая смех, ответила ей Сакура. — Пап, ты явно перестарался. По её хитрому лицу мужчина сразу догадался, что дочь так шутит, но смущение и вид покрасневшей жены не дал придумать более вразумительного ответа: — Хм. — Ладно, — вздохнув, начала Сарада, — мне пора на тренировку, не хочу заставлять Наруто-сенсея ждать — у него и без меня много дел. Передав брата в руки матери, куноичи попрощалась и покинула палату. Саске перевёл взгляд с двери, за которой скрылась дочь, на Сакуру. Она улыбалась. Так легко, но столько счастья скрывала эта улыбка. Их глаза встретились и Учиха, не выдержав, подошёл к кровати. Медик одёрнула край одеяла и прильнула к сильной груди мужа, когда тот опустился на подушку. Что может быть лучше, чем просто находится рядом?