Ты только моя ...

«Как можно жить в таком гадюшнике?» — именно такие мысли посещали первого помощника Варийского босса Скуало. Сегодня, как на зло, именно ему «выпала честь» убраться в кабинете Занзаса. Так как черноволосый не доверял уборщицам, считая, что те вместо уборки будут рыться в грязном белье Варии, а потом сливать информацию конкурентам, то заставлял именно своих хранителей наводить порядок в его обители. Всё бы ничего, если бы Занзас не содержал помещение в ужасном состоянии: документы и договора разбросаны по полу и массивному дубовому столу, за которым восседал сам вариец; бутылки были везде, так же, как и стаканы, всегда так ловко брошенные в голову белобрысого помощника, когда тот начинал вести себя развязней, чем ему это позволялось. Именно поэтому Скуало, проходясь по дорогому персидскому ковру, слышал скрежет осколков. Этот звук напоминал о ранах, которые ещё не совсем успели затянуться на голове варийца и ныли, причиняя дискомфорт. Но что поделаешь. Босс приказал — значит нужно исполнять! Ведь тот не простит за то, что кто-то ослушался его приказов, несмотря ни на что. Поэтому Скуало и пытался как можно скорее навести порядок в кабинете своего предводителя, желая наконец отдохнуть после и без того затянувшегося дня. После того, как блондин собрал в мешок бутылки и смёл осколки, то решил приняться за документацию. Это всегда занимало больше всего времени. Ведь кроме того, чтобы просто разложить разбросанные бумаги в стопочки, ему нужно было ещё расфасовать их, раскладывая просмотренные и подписанные в одну стопку, а те, что ещё предстояло рассмотреть — в другую, параллельно просматривая правильно ли босс заполнил бланки и строки на листах, которые требовали не только подписи и печати. Среди бумаг оказывались и те, которые требовали исправлений, поэтому они отправлялись в третью стопку, напоминая мечнику о том, что завтра, когда Занзас будет занят документацией, он в очередной раз заработает несколько ссадин на и так больную голову. Ведь ошибки стоит исправить, а Занзас ой как не любит, когда кто-то тыкает его носом в его же ошибки. Это попросту выводило мужчину из себя. Наконец разобравшись с бумагами, Скуало решил сложить те, что были подписаны, в ящик стола, тем более, что тот был открыт. Хотя Занзас всегда чётко следил за тем, чтобы он всегда был закрыт. Скуало не раз ловил себя на мысли, что, скорее всего, его босс использует ящичек не по назначению, а скорее, как некий склад вещей, которыми дорожил. Поэтому борясь с искушением буквально несколько секунд, блондин всё же решил заглянуть в коморку души босса. Каково же было его удивление, когда вместо дорогого оружия или алкоголя он обнаружил всего лишь фото. Но если оно там было, то несомненно много значило для Занзаса. Поэтому так и привлекло внимание Скуало. Фото из себя ничего особенного не представляло, всего лишь снимок двух молодых людей, скорее даже подростков. Одним из них был явно Занзас, хоть и без шрамов, которые, как догадался вариец, появились позже, чем была сделана фотография. На удивление, на лице юноши не было обычной высокомерной гримасы, которая пугала не одну сотню людей. Напротив, здесь он смеялся, а глаза так и горели огнём счастья и веселья. Дополняла его образ поза: немного согнутая спина, и рука, закинутая на шею девушки, которая была намного ниже Занзаса. Вроде бы ничего необычного в ней не было, но Скуало вообще не представлял человека, который смог бы вызвать столько веселья у его предводителя. Поэтому решил присмотреться повнимательней. Бледная кожа, пухлые губы, длинный узкий носик, небольшая полнота. Как и подумал раньше вариец, ничего особенного. У Занзаса пассии были и лучше. Но какие у неё глаза! Большие и такие изумрудные; казалось, что это не обычные очи человека, а два драгоценных камня. Картину дополняли алые косы, что лежали у неё на плечах, да такие толстые, как рука человека. Девушка тоже смеялась, и блондину в какой-то момент показалось, что он слышит её смех. Надеясь узнать что-то ещё о тайной незнакомке, он в надежде перевернул фото. Оно было подписано: «Занзас Скариани и Веста Эспозито». «Интересно, кто эта Веста?» — Что ты забыл в моём ящике? — голос властный и грубый. Впрочем, как всегда. Именно он заставил Скуало обернуться в сторону двери. Опираясь на дверной косяк, стоял Занзас. Видно было, что он уже изрядно пьян. Без пиджака, рубашка почти полностью расстёгнута. И злой, как чёрт. Скуало, несмотря на свою быструю реакцию, не успел отреагировать, а так и стоял около стола, сжимая в руках фото. И вот тут и началось самое интересное. Как только Занзас связал в уме то, что ящик был открыт, а его подчинённый держал в руке фото, то сразу же озверел ещё больше. Молнией он промчался от двери к Скуало, схватил его за шиворот и прижал к стене. Шипел, матерился и выкрикивал проклятья, несколько раз ударил кулаком по лицу блондина. Но его гнев всё не унимался. Казалось, что сейчас он злиться не только на Скуало, а на весь мир. А потом в мгновение ока он выхватил фотографию из рук Скуало и метнулся к другой стене, унося самое ценное, что у него было. Это сейчас не вызывало сомнений: он разглаживал складки, образовавшиеся на снимке, и прижимал листок к себе. — Никогда, слышишь, никогда не приближайся к моим личным вещам! Ты меня понял, отброс, или ещё втолкмачить? — кричал брюнет, пряча снимок в карман. Скуало же мог только кивать головой, изрядно избитый и, кажется, со сломанным носом. Пепельные волосы окрасились в алый цвет крови. Её волос и его глаз. — А теперь выметайся и не смей показываться мне на глаза! Скуало как мог поднялся с пола, на который скатился после того, как Занзас вырвал у него фотографию из рук, и неуклюже поплёлся к выходу из комнаты. Как только его перекошенная фигура исчезла с дверного проёма, дверь захлопнулась, эхом разнёсся стук. А мужчина направился в свою опочивальню. Только здесь он позволил себе расслабиться и снизить бдительность. Только здесь он смог дать волю эмоциям, которые терзали его больше восьми лет. Да, он сильный, но и они пробивали брешь в его плотине, которая их сдерживала. Гнев, ненависть, отчаянье и жалость. И ещё одно чувство, в котором он себе никогда не признавался, считая, что любовь —это глупость и выдумки сопляков, которые под видом романтических ухаживаний просто хотят залезть своих подружкам под юбку. Но ему-то это не нужно было. Когда он чего-то хотел, то обязательно это получал, вне зависимости от того, дорогое оружие это или изысканная женщина. Первое позволяли ему купить деньги, вторые сами вешались ему на шею, подчинённые его животным магнетизмом. Но существовало что-то, что не могло завоевать ни деньги, ни что-либо другое материальное. Нормальное человеческое общение. И даже Занзас нуждался в нём. Ему тоже нужно было изливать свою душу преданному другу, который всегда выслушает. А ведь была такая. Да, его Веста. Его маленький лучик света, который освещал тьму, которая его окружала. И ему было так хорошо с ней … Пока её родители не решили переехать в Америку и разлучить эту парочку. Поначалу они ещё писали друг другу письма (так как оба не любили телефонные разговоры), но потом что-то изменилось. Занзас получал их всё реже и реже, пока однажды они не иссякли совсем. Что случилось, он не знал, но страдал от этого ещё больше, и мучился до сих пор. Неожиданно появившееся фото только разбередило старые раны, которые, казалось, начали заживать. Только потом, после того, как его подчинённые узнают о разбитом в порыве гнева кафеле в ванной, о фото, которое Занзас отныне всегда носит возле сердца, и рассказе Скуало, они поймут, что с их боссом явно творится что-то неладное.