№666

      — Минсок? — полушёпотом позвал Чондэ, в его голосе слышалось беспокойство.       Минсок только промычал что-то неразборчивое в ответ и сильнее уткнулся в подушку. Чондэ заволновался больше прежнего. Вчера вечером Минсоку внезапно стало плохо и ему пришлось принять две таблетки от боли в животе, чтобы спокойно уснуть. Сегодня же он с самого утра не мог встать с постели, а завтрак всё никак не мог усвоиться в его организме, что привело к пяти минутному сидению возле унитаза с открытой крышкой. Минсоку было очень плохо. Чондэ бы сказал ужасно плохо. Такое состояние Минсока сильно беспокоило Чондэ, который даже не знал, что нужно делать в таких ситуациях; как себя вести; какие таблетки необходимы. Поэтому он только сидел на постели возле Минсока, пытаясь его расшевелить и заставить сказать хоть слово. Всё выходило скверно.       Чондэ взволнованно прижал к груди недавно подаренную плюшевую черепашку, которую он назвал Йерим. Он не знал, что делать, поэтому единственным выходом в такой ситуации было позвонить кому-нибудь. И Чондэ, встав с кровати, отыскал телефон Минсока и пролистал его контакты. Он нашёл номер Чунмёна и позвонил ему, после нескольких гудков он уже рассказывал, что не так с Минсоком и все остальные подробности.       — Жди, я скоро буду, — сказал Чунмён и сбросил вызов.       Чондэ перепугался не на шутку от такого серьёзного тона и вернулся в спальню, снова укладываясь рядом с Минсоком. Чондэ бы так хотел забрать его боль, чтобы он вновь улыбался и рассказывал несмешные шутки и гладил его, Чондэ, по голове. Прижавшись ближе, чтобы хоть как-то скрасить печальное состояние Минсока, Чондэ получает в ответ только протяжный стон боли, и тут же отодвигается, смотря на Минсока во все глаза. Неужели ему больно только оттого, что Чондэ лёг рядом? Насколько тогда ему должно быть плохо? Чондэ прикусил свою нижнюю губу и прижал Йерим к своей груди.       — Всё будет хорошо, — тихо прошептал он, стискивая игрушку в руках.       Однако всё случилось совсем наоборот. Чунмён приехал не один, а с некоторыми людьми в синих одеждах и с носилками. Минсока забрали.       — Бэкхён скоро будет здесь, не волнуйся, — всё, что сказал Чунмён, прежде чем исчезнуть вместе с людьми, унёсших Минсока пару мгновений назад.       Чондэ сидел на диване, не в силах понять, что только что произошло. Минсока увезли? Куда? Зачем? Почему? С ним всё будет хорошо? Он больше не вернётся? Столько мыслей крутилось в голове Чондэ, что он не знал за какую схватиться. Отчего-то у него заныло сердце, и он прижал черепашку Йерим к груди, пытаясь унять эту боль. Он чувствовал себя странно, будто его оглушили, и весь мир внезапно стал бесцветным. Они, правда, забрали Минсока. Чондэ не слышит его сердцебиения, не чувствует его прикосновений. Минсока здесь больше нет. Ком подступает к горлу и Чондэ готов расплакаться как во времена приюта, когда он был всего лишь котёнком. Что-то сдавливает его грудь и ему так хочется закричать, сказать хоть что-нибудь, но он не может; ему, будто весь кислород из лёгких выкачали, как будто язык приклеился к нёбу и он забыл все слова.       — Чондэ!       Ком продолжает расти, и перед глазами всё плывёт, как будто он под водой.       — Бэкхён уже едет. Он просил присмотреть за тобой, — это Исин.       Чондэ поворачивает голову, смотря на него расфокусированным взглядом. Его фигура тоже плывёт. Чондэ чувствует, как его щёки становятся мокрыми, и слышит свои собственные рыдания. Исин обнимает его, поглаживая по волосам, но Чондэ не чувствует того тепла, что было раньше, и ладони — не ладони Минсока, и запах — тоже. Рыдания Чондэ становятся сильнее, и он захлёбывается слезами; не может сделать и вдох и всё темнеет так быстро.       Чондэ просыпается с головной болью и опухшим лицом. Он вертится в кровати, запутываясь в одеяле и, когда не находит рядом Минсока, то останавливается и лежит неподвижно. Он вспомнил. Минсока забрали. Внезапно сердечная боль возвращается, но только в удвоенной силе и Чондэ снова не может дышать, поэтому как можно быстрее сбрасывает с себя одеяло и садится в кровати. Он слышит звуки за дверью, поэтому встаёт.       В зале он находит Бэкхёна и Исина.       — Ты проснулся, — Бэкхён оборачивается к нему, грустно улыбаясь.       — Что с Минсоком? — голос Чондэ дрожит, и он часто моргает, чтобы снова не заплакать.       — Он чем-то отравился; ему сделают промывание желудка, и он вернётся через несколько дней, — объяснил Исин, — хочешь чего-нибудь съесть?       Чондэ только отрицательно мотает головой и садится рядом с ними на диван, подбирая под себя ноги. Он уверен, что с Минсоком всё будет в порядке, ведь иначе и быть не могло.       — Я хочу его увидеть, — тихо говорит Чондэ и смотрит на Бэкхёна с Исином, чьи лица выглядели очень печально.       — Чанёль отведёт тебя к нему в среду, — Бэкхён погладил Чондэ по голове и слабо улыбнулся, — тебе нужно поесть. Не переживай, ты скоро увидишь Минсока.       Чондэ стоило огромных усилий, чтобы убедить Бэкхёна с Исином в том, что с ним не нужно оставаться и следить за ним, — он может справиться с этим.       Как бы то ни было, все последующие дни до среды Чондэ проводил в кровати, по уши забравшись под одеяло, и делал всё возможное, чтобы не плакать. Он уверял себя, что с Минсоком всё хорошо и чувствует он себя намного лучше. Однако он не мог избавиться от мыслей, что сейчас он один и некому обнять его, поцеловать. Чондэ не хотел беспокоить Бэкхёна, Чанёля или Исина, потому что у них ведь есть важные дела, и потому, что они бы никогда не смогли воплотить то тепло и те чувства, которые Минсок давал ему. Чихнув, Чондэ зарылся лицом в подушку и пожелал, чтобы среда наступила быстрее.       Именно в среду ранним утром Чанёль постучался в дверь. Чондэ в это время был на кухне, пытаясь разогреть крабовое мясо, которое вчера принёс Бэкхён. Услышав стук, Чондэ побежал в прихожую.       — Привет, — Чанёль широко улыбнулся и протянул пакет.       Чондэ удивлённо взглянул на протянутую вещь.       — Что это?       — Для Минсока, — ответил Чанёль, — специально для него покупал. Ты же передашь ему?       — О, конечно, — Чондэ закивал головой и заволновался сильнее. Ему казалось, что прошло так много времени с тех пор, как он видел Минсока в последний раз.       — Позавтракаешь и пойдём.       Чондэ ещё никогда в своей жизни так быстро не ел.

***

      Больница была белой и большой. Чондэ испуганно прижал уши к голове, обвивая хвостом свою ногу. Ему было не по себе от запаха боли, висящего в воздухе. Всё здесь казалось ему плохим и безнадёжным, заставляя его грустить.       Чанёль проводил его до нужной палаты и остался снаружи, чтобы поговорить с врачом. Чондэ глубоко вздохнул и, толкнув дверь, вошёл. Стены палаты оказались светло-голубого цвета, что удивило Чондэ; в ней были четыре кровати, на одной из которых лежал Минсок, накрытый одеялом до подбородка. Увидев его, Чондэ тут оживился и с быстро стучащим сердцем подбежал к нему.       — Минсок! — Чондэ не мог сдержать своей радости, которая перемешалась с волнением, и у него из глаз брызнули слёзы, когда Минсок взглянул на него своими красивыми глазами.       — Привет, — хрипло промолвил Минсок и слабо улыбнулся. — Почему ты плачешь? Чондэ, не надо.       — Я так за тебя волновался, — утирая слёзы рукавом кофты, пробормотал Чондэ и присел на стул рядом с постелью. — С тобой же теперь всё хорошо, правда? Ты же вернёшься домой?       — Всё хорошо, — Минсок кивнул и заметно повеселел, стоило Чондэ прекратить плакать и скромно улыбнуться. — Видимо, тот рыбный фастфуд, который я съел после работы, — был не очень полезен.       — Больше никогда не ешь вне дома! — воскликнул Чондэ, но сразу же застыдился, потому что в палате кроме них двоих ещё было два человека. — Я серьёзно, — добавил он грозно, сведя брови к переносице.       — Хорошо-хорошо, — тихо посмеиваясь, закивал головой Минсок. — Не хочешь меня поцеловать?       — От тебя пахнет лекарствами, — Чондэ принюхался, наклонившись ближе к Минсоку, и сморщил нос. — Слишком много лекарств и боли. Не хочу.       — Ну, хотя бы в щёчку? — хлопая глазами, попросил Минсок и приложил указательный палец к своей правой щеке. — Чтобы мне стало лучше, и я быстрее вернулся.       Чондэ ненадолго призадумался, надув губы. Он оглянулся на людей, лежащих в кровать, но они совсем не обращали на них внимания, и кажется, спали. Чондэ вздохнул и наклонился, прижимаясь губами к прохладной щеке Минсока. Спустя несколько секунд он отстранился и улыбнулся, заметив большую улыбку на лице Минсока. Чондэ показалось, что даже его глаза засияли от удовольствия.        — Теперь мне определённо лучше, — вздохнул Минсок и тихо засмеялся.       Уши Чондэ выпрямились и он тоже не смог сдержать смеха, потому что был так счастлив, что он снова мог слышать такой звонкий смех Минсока и быть рядом с ним.