Что ты помнишь?

— Не советую тебе к нему ходить, Стив, — отговаривала она мужчину, повторяя свои слова в последний раз. — Это не просьба. — Голос Роджерса звучал серьезно, уверенно, как сталь, холодная и несгибаемая. — Я не шучу, это плохая идея. — Адрес, — упорно стоял на своем. — Просто дай мне адрес. Ведь для него это было необходимо, необходимо больше, чем что-либо еще. И прежде, чем согласиться, Наташа в последний раз отрицательно помотала головой, перекладывая маленький конверт в руку Капитана и смиряя его грустным взглядом. Он запомнил этот взгляд, потому что русская шпионка редко когда смотрела на кого-либо так, как сейчас. — Передавай ему привет… — сказала она. — И, Стив... удачи.

* * *

Там, за непримечательной обшарпанной и старой дверью, Роджерса могло ожидать что угодно — нужно лишь постучать. «Нужно лишь постучать», — говорил себе Стив. Такое короткое и незначительное действие, а вызывало столько сомнений и эмоций в нем. Он постоял еще минуту, прежде чем наконец осторожно постучал в дверь. Его сердце замерло в ожидании. Капитан было начал думать, что Вдова отправила его по ложному адресу, когда с другой стороны не последовало ответа. Однако, настойчивый Роджерс отказывался так просто сдаваться на полпути, а потому продолжал стоять и ожидать чуда. Вышеупомянутая дверь открылась спустя лишь пару минут, а за ней — Старк, встретивший Капитана «безэмоциональным» взглядом и «теплейшим» приветствием. — Тебе не стоило сюда приходить. — Я настаивал, — ответил мужчина, без разрешения проходя дальше, вовнутрь новой квартиры Старка. — Так, значит, теперь ты живешь тут? — Он, оглядываясь по сторонам, отметил: местечко его друг выбрал не из лучших. — Вроде того. — Тони пожал плечами, закрывая дверь на засов. — А костюмы? Отныне... без них? «Изобретения» Старка в этой квартире ни за что не поместились бы. Это скорее была дешевая «хостел» на одного человека, чем адекватное место жительства для бывшего миллиардера. — Какие костюмы? — Твоя броня, Тони. — А-а-а. От них больше нет пользы, — безразлично ответил он, подойдя к старому надломившемуся подоконнику у окна. — Разве они — не неотъемлемая часть тебя? — Если бы у тебя не было ни рук, ни протезов вместо них, ты бы смог нормально носить свой щит? — голос Старка с отметки «безразличен» внезапно подпрыгнул до «эмоционален». Вопрос застал Капитана врасплох, в частности — из-за реакции. Для Стива всегда казалось, что Тони показывал свою внешнюю невозмутимость постоянно, даже тогда, когда внутреннее его состояние было подобно ране. Ответить на вопрос Энтони было бы чем-то лишним сейчас, и поэтому Роджерс просто смолчал. — Вот тебе и ответ. И он был прав: не было лучшего ответа, чем этот. Все они стали ассоциироваться друг у друга с чем-то, что было для них личным, идеей, которая «вершила» их историю, вдохновляла остальных людей. Для Капитана Америка это был щит, и даже если он все равно мог обойтись без него, это не значило, что вещь теряла свою значимость в его глазах. Железный Человек был более многогранным: десяток костюмов были не просто броней; в груде этого металла крылось гораздо больше смысла. Старку это служило освобождением — оболочкой, которую он носил, чтобы держать окружающий его мир в стороне. А теперь все пошло совсем по иному сценарию. Стив считал, что когда-то проходит любая боль, возвращая внутренний мир человека к первоначальному состоянию, но боль Тони Старка никогда не пройдет. — И чем ты теперь занимаешься? — заговорил наконец Роджерс, постаравшись увести разговор в другое русло. — Просто живу, как обычный человек, судя по всему, — ответил Старк, поворачивая голову в сторону блондина. — Как если бы это была «демо-версия» — «Не родись успешным и обаятельным Старком». Долгожданная теплая улыбка тронула губы Капитана, вызывая ответную у самого Тони, которая как никогда шла ему, в комбинации с этими томными ярко-карими глазами. Энтони всегда шутил остро, обладая огромным лексиконом сарказма и мешая все это с каплей тонкой иронии. Потому, если ты поговорил со Старком, и он ни разу не сострил за все время — это не Старк. — Пока что из тебя так себе «обычный» человек, — ответил Роджерс, ссылаясь на «самодовольственную» шутку. — Каюсь, грешен, но я работаю над этим. Стив вновь стал оглядываться по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом за что-нибудь, что помогло бы ему продолжить разговор. Потому что Черная Вдова запретила ему говорить все, что тому захочется, особенно о процедуре, на которую обрек себя Тони. Мысли Капитана путались, как клубок ниток, из-за их огромного количества: Роджерс хотел поговорить об этом, но элементарно не мог. — Я тут вспомнил… — начал он, — ты оставил у нас некоторые свои вещи. Я решил, что они могут пригодиться тебе. Если хочешь, я завтра занесу их? — риторически спросил Стивен, засовывая руки в карманы кожаной куртки. — А то у тебя тут пустовато, как будто ремонт идет. — Зачем? — Тони отошел от подоконника, задвигая шторы и вставая за кухонной столешницей около холодильника. — К завтрашнему дню я могу уже забыть тебя и этот разговор, собственно говоря, тоже, — иронично усмехнулся Старк, разбавляя кофе в своей кружке. — Не забудешь… Пейджер на руке Капитана предательски замигал, прерывая беседу хозяина срочным сообщением от Романофф: та просит как можно быстрее вернуться обратно. Мужчина вздохнул, отключая звук на маленьком устройстве. Взгляд снова устремился к Тони, который уже закончил с «замешиванием» кофейного напитка. — Я вернусь завтра, — Стив двинулся к выходу из маленькой квартиры, открывая дверцу, и, прежде чем выйти в коридор, бросил напоследок: — Обещаю. — Вали уже, Кэп, — ответил Старк, когда дверь захлопнулась, а в квартире снова повисла эта едкая горькая тишина.