Падаван мой, враг мой

«Он будет в порядке, он будет в порядке, он будет в порядке», — вновь и вновь твердил мастер-джедай Оби-Ван Кеноби в надежде на то, что после сотого повторения сам поверит в эту мантру. Увы, пока спокойствие не приходило, а руки то и дело тянулись к успокоительному, которое он всегда брал с собой. Какое уж тут джедайское спокойствие, когда с таким учеником хочется то утопиться в бутылке, то случайно оставить его на какой-нибудь токсичной планете на Внешнем Кольце. Он хотел верить в Энакина, хотел разделять веру коллег в то, что протеже Оби-Вана Кеноби и находка Квай-Гон Джинна готов самостоятельно выполнить хоть одну миссию, ничего не натворив, но внутренний голос, отчасти руководимый опытом, отчасти – интуицией, вновь и вновь кричал о том, что он ещё не раз пожалеет о решении мастеров. Пару минут назад он наблюдал за тем, как самодовольный затылок его падавана (один из его талантов – выглядеть самодовольно с любого ракурса) покинул помещение Совета после того, как тот узнал о своём задании. Гордый и самоуверенный, он тут же кинулся выполнять волю мастеров, которая впервые пришлась ему по нраву, в то время как Оби-Ван остался стоять в центре круга – более испуганный, чем когда-либо. Одно дело рисковать своей репутацией и другое – понимать, что скептики вроде Мэйса Винду могут наконец найти доказательство того, что мастер Джинн и его ученик подобрали на Татуине обыкновенного раба, чей единственный талант заключался в умении выводить всех из себя. Понимая, что ни к чему хорошему такая затея не приведёт, он пытался напроситься отправиться с падаваном, но тщетно: приняв какое-то решение, мастера никогда его не меняют, и раз Скайуокеру поручили отправиться на нижние уровни для того, чтобы выследить возможного убийцу сенатора Амидалы, значит именно это он и сделает – без помощи учителя, которому наказали сидеть в храме и ждать его возвращения. «Увидим мы, для кого тестом это будет. Может, для падавана. А может, для мастера», — сказал ему напоследок Йода, как бы намекая, что пора бы уже посмотреть, на что способен пресловутый Избранный без помощи учителя. Он всегда верил в Квай-Гонна, но кредит доверия был, очевидно, исчерпан. Назревала катастрофа. — Мастер Кеноби, ваш что-то беспокоит? — откуда-то прозвучал озабоченный голос Шаак Ти. Видимо, углубившись в мысли, он совершенно не обратил внимание, как прошёл мимо своей комнаты и проделал большую петлю. Определив местоположение тогруты, он взял в себя руки, включил свой фирменный задумчивый взгляд и активировал вежливую улыбку. — Нет, вовсе нет, мастер Ти. Так, собираюсь с мыслями перед новым заданием, — ответил Оби-Ван на автопилоте. — Оби-Ван, когда вы успели получить задание? — недоумённо спросила мастер-джедай. «Новое задание? Она же сама давала тебе поручение двадцать минут назад, идиот!» — закричал внутри него умирающий здравый смысл. Оби-Ван только надеялся, что борода поможет ему скрыть внутренний хаос – не зря же он её растил. На всякий случай в голове уже зрел план «б», который уже срабатывал в таких случаях. — Да, точно, я, э, направляюсь… Ах, да что ему надо! — завопил он, выхватив комлинк с пояса и притворившись, что нажал кнопку вызова. — Энакин, что ты хочешь? Это твоё задание – сам с ним и разбирайся! Внезапно из динамика и правда послышался голос падавана, чей комлинк автоматически набрался при упоминании его имени. «Проклятый Энакин и его любовь к технологическим примочкам!» — про себя гневался Оби-Ван, стараясь найти кнопку выключения. Пару дней назад он обнаружил, что комлинк, которым он пользовался ещё со времён блокады Набу, был заменён на новую, модифицированную модель. Это было своеобразное извинение от падавана, который неделей ранее забыл его на радиоактивной пустоши Раксус Прайм и отправился докладывать об успешной миссии Совету. Новый коммуникатор он собственноручно нашпиговал «полезными» функциями, которые стопроцентно «облегчат будущие миссии». К счастью, внешне он напоминал старый, но прежде, чем кнопка выключения была найдена, Энакин отчётливо успел произнести: «Мастер, вы снова пили?», причём так, что услышала как Шаак Ти, так и проходящий мимо падаван. Поняв, что катастрофа уже случилась, а выживших можно было не искать, Кеноби довольно резко отпросился «по делам», после чего вернулся к своим всё менее джедайским мыслям. Несмотря на то, что события последних минут были, отчасти, его виной, он продолжал ругаться на Энакина, который никогда не отвечает на его звонки, но, разумеется, ответил на единственный вызов, который надо было игнорировать. Что уж там, сам вызов случился только по его вине. «Клянусь, он всегда знает, как мне насолить», — посетовал Оби-Ван, стремительно направляясь в свою комнату, где можно выпустить пар без свидетелей.

***

Говорят, что джедаи не испытывают эмоций. Эмоции – враг, привязанность – враг. Любые человеческое чувства так или иначе приводят к Тёмной стороне, если верить мастеру Йоде. Как и другие догмы Ордена, эти истины принимались без вопросов в виде непреложной истины даже несмотря на то, что многие выводы Йоды были напрочь лишены логики. Как-то он сказал, что «чрезмерная уверенность в собственных силах своих может к тёмной стороне привести», хотя Кеноби точно помнил, что «неуверенность в себе может джедая во тьму обратить». Сам джедай, как правило, старался об этом не думать, но в редкие моменты праздности он порой поддавался внутреннему скептику и подвергал сомнениям постулаты, на которых вырос. Джедаи соблюдают целибат. Они живут в большом дворце, верят в магию (которая существует), не верят в психологов (все шарлатаны), и считают любовь воплощением зла. Также они не ведают о налогах и праве детей сохранять контакт с родителями. Не удивительно, что со стороны мы не кажемся такими уж героями, — хмыкнул Кеноби, вспоминая многочисленные беседы на эту тему с Декстером Джеттстером. Внезапно он отчётливо почувствовал опасность. Сила в таких случаях никогда не ошибалась. И правда: через секунду затрещал комлинк. Оби-Ван прекрасно знал, кто это мог быть. После пары секунд борьбы с устройством, в ходе которой он отправил мастеру Йоде несколько голосовых сообщений с кряхтением и руганью, он нашёл-таки правильную комбинацию. — Да, Энакин. Надеюсь, твоя миссия идёт по плану? — Да, мастер… в смысле не очень. В смысле «нет», категорически «нет», она не идёт по плану. Кеноби позволил себе несколько секунд праведной тишины. — Что не так, Энакин? — Ну, в каком-то смысле задание я выполнил. Я нашёл наёмного убийцу, которым оказался родианец, допросил его и… придушил. Так привыкший к традиционным отговоркам вроде «я потерял световой меч», «он скрылся», и «я думал перехитрить его и оказался на другой стороне планеты», Оби-Ван уже заготавливал осуждающее «я так и думал», но последнее слово падавана заставило его усомниться в собственном рассудке. Что бы он ни сказал, это не входило в стандартный набор отговорок. — Прости, связь плохая. Ты его вырубил? — Нет, задушил. — Допросил? — Нет, задушил. — Подмочил? — Мастер! Вы слышали, что я сказал! Так получилось, я не виноват, он меня нервировал, и я слегка увлёкся при допросе… — Допросе?! Тебе поручили привести его в Орден, где им займутся профессионалы! А теперь ты мне говоришь, что ты допросил его сам, и что он… задохнулся? Провалы падавана его уже давно не удивляли. Невероятно талантливый юноша, он обладал потрясающим талантом находить беду на свою голову, а когда таковой не находилось, создавать её из воздуха. Правда, обычно жертвой Скайуокера становился он сам. Какое-то время Энакин молчал. Затем последовал ответ: — Допросил – это сильно сказано. Он ничего не сказал. — Ты хочешь сказать, что единственная зацепка, связывающая графа Дуку и попытку убийства сенатора Амидалы, задохнулась ещё до того, как успела раскрыть рот? — Мастер, я понимаю ваш гнев, но… кажется, мы начинаем привлекать внимание. Трупы на нижнем уровне – не новость, но джедай привлекает внимание. — Ладно, жди меня. Нужно решить, что делать с остатками твоей миссии.

***

Нижние уровни планеты были для элитного Корусканта чем-то вроде секса для джедаев: все о них знали, но никто не упоминал. Оби-Ван, как и большинство его коллег, предпочитал их избегать, но Энакин нередко сюда наведывался для того, чтобы выторговать старого дроида или принять участие в каких-нибудь неджедайских мероприятиях вроде гонок на свупах. Кеноби об этом и слышать не хотел. Чем дальше он находился от своего падавана, тем легче ему дышалось. Чем меньше он знал, тем спокойнее совесть. Он предчувствовал, что когда-нибудь Энакин будет стоить ему карьеры, репутации или может даже жизни. Или всего сразу. О чём он не догадывался, это о том, что конец его карьеры будет стоить жизни кому-то ещё. Завидев в тёмном переулке переминающегося с ноги на ногу падавана, Кеноби кинулся в его сторону, но при виде двух неподвижных тел остановился. Потребовалась добрая пара минут, прежде чем он взял себя в руки и неспешно подошёл к побледневшему ученику. — Энакин, это что такое? У меня двоится в глазах? Я понимаю, что не двоится, потому что второе тело принадлежит человеку, но пожалуйста, скажи, что я просто схожу с ума. — Пока вы ко мне добирались, произошли… затруднения. Похоже, у родианца был приятель. — Пока я добирался… может, это я виноват? Что с… приятелем? Надеюсь, он жив? — Ну как сказать, вы всегда выбираете самый медленный спидер. Насчёт второго вопроса… нет… не жив. Он был весьма агрессивен, и я случайно сломал ему шею. — Придушил? Опять?! Почему ты это делаешь?! Что с тобой не так? Когда, кто в Ордене тебя научил тому, что в случае стрессовой ситуации следует душить людей? — Формально не приду… в смысле, вы всегда говорили не использовать меч при каждом удобном случае, что это привлекает внимание, и всё такое… я попытался вести себя тише, и почему-то руки так и потянулись к горлу, — оправдывался ученик, стараясь сделать максимально невинное и несчастное лицо, но эффект был испорчен двумя трупами, находящимися между ними. — Мне очень жаль, мастер Кеноби. Последние слова рыцарь-джедай почти не расслышал. Внутри него шла настоящая битва между здравым смыслом, собственными эмоциями и годами тренировок. Ещё во времена его собственного падаванства мастера предупреждали об огромных запасах гнева внутри него, но годы ученичества с Квай-Гоном, кажется, их искоренили. Теперь он понимал, что нет. В то же время он осознавал, что устраивать сцены лучше не стоит. Пусть это и были нижние уровни, нет никаких гарантий, что их не обнаружит полицейский дроид. Хотя мысль о том, что уже без разницы, одним трупом больше, одним меньше, настойчиво не хотела покидать голову. Вспомнив о том, как в самом начале своего пути он повёлся на провокации Брака Чуна и чуть не вылетел из Ордена, он положил руку на плечо падавана и мягко произнёс фразу, которую никогда от себя не ожидал: «Я понимаю, Энакин. Мы на нижних уровнях, поэтому давай заметём эти тела куда-нибудь под ковёр и выметемся отсюда».

***

Вернувшись в Орден по-отдельности, учитель и ученик старались вести себя максимально естественно, что у Энакина получалось подозрительно спокойно. Он отшучивался, подкалывал других падаванов и притворялся, будто миссия была полным успехом. В каком-то смысле она им была – при транспортировке подозреваемых Оби-Ван обнаружил датапад с именами возможных заказчиков, однако эта информация явно не стоила жизни двух существ, какими бы виновными они ни были. Проходя мимо коллег и падаванов, он никак не мог собраться с мыслями. Опасение того, что теперь ошибки ученика могут приводить не только к проваленным миссиям и синякам, но и горам трупов, давило на него неподъёмным весом. В то же время он понимал, что сам как идиот напрашивался взять ученика, и теперь не может взять и публично признать его неудачей. Остаётся только понадеяться, что этот случай окажется исключением, и в дальнейшем с подозреваемыми он будет разбираться цивилизованно или при помощи меча, как уважающий себя джедай. Световой меч – это инструмент правосудия, удушение – это варварство и удел ситхов. Понимая, что при таком распорядке вещей можно и невротиком стать, Кеноби закрылся в своей комнате, принял пару успокаивающих капсул и попытался вспомнить, как выглядит лицо спокойного уверенного в себе джедая. «Энакин, ты когда-нибудь меня угробишь» — выдохнул он, чувствуя, как волны синтетического самообладания вот-вот вытеснят дурные мысли. — Вы звонили, мастер? — внезапно послышалось из комлинка. Резко осознав то, что все годы примерного поведения и контролируемых эмоций ни к чему не привели, Кеноби отдался эмоциям и выпустил из себя весь негатив, накопившийся за день. — Энакин?! Забери свой проклятый комлинк и не трогай больше мои вещи! — заорал Оби-Ван, после чего со всей дури швырнул коммуникатор в окно, которое разбилось, осыпало его осколками и активировало сигнализацию. — А, кого я обманываю… — отрешённо произнёс Кеноби и отправился в Кантину.