Героиня второго плана

С самого утра дня «Первой Битвы» Тсуна чувствовала себя отвратительно. Голову словно залили чугуном, руки дрожали и норовили что-нибудь разбить, а ноги явно превратились в воздушные шарики, и были такими же неощутимыми и неуправляемыми. Помимо этого Саваде дико хотелось выйти, будто кто-то обмотал её верёвками и теперь настойчиво тянул к себе. Ощущение было мерзким, а впереди была целая куча дел, а конца и края всему этому не было. К войне с Кокуё банды подошли со всей ответственностью. Ито-сан, конечно, хотел просто прийти к чужой школе и завалить врага числом, но получил от Тсуны по башке и успокоился, согласившись с необходимостью разработать план. Это заняло у них несколько недель, так что атака на Кокуё выходила зимней, незадолго до каникул и совместного празднования Нового Года и победы — Хибари-доно полагал, что у Кокуё просто не было шансов. Поскольку сил у Комитета и Кицуками было не так уж и много, и все бойцы пользовались холодным оружием, было решено тщательно изучить эпоху Камакура, известную междоусобными войнами, и использовать тактические решения полководцев того времени. В общем, в библиотеке Тсуна уже была как родная, они с Главами несколько раз ночевали в палате Хибари-доно, просто отключаясь над учебниками, автобиографиями и картами Намимори, а Ито-сан, кажется, окончательно решил, что они ненормальные. Впрочем, чужой Глава честно мучился вместе с ними, изредка выбираясь на полигон — небольшую полянку за городом, где бригадиры Намимори пытались вбить в хулиганов Кицуками основу строевой подготовки и набор элементарных команд. Тут властвовали Кумо и Кусакабе, и, кажется, всё проходило более-менее гладко. Поняв, что любая еда выйдет наружу, а учиться она не сможет, Тсуна решила заварить чай и заняться чем-то более полезным. Она могла бы поискать дешёвый вариант на Новый Год, но ей было слишком плохо, чтобы думать. Савада мысленно застонала, прикидывая, помогут ли таблетки, и заставила себя сесть за дела. Наверное, можно было сильно упростить себе жизнь, просто проконсультировавшись с Такеши на тему древних войн, попросить показать пару приёмчиков или хотя бы одолжить первоисточники, с которых писали учебники, но Савада просто не смогла. И дело было даже не в том, что нападение относилось к внутренней кухне Комитета и было секретной информацией — Тсуне просто не хотелось всё разрушать. Ямамото как-то отловил её около школы, и после серьёзного разговора было решено, что пока они не будут обсуждать ни место жительства, ни Тсунину семью. Теперь их совместное времяпровождение было насквозь пропитано неловкостью, и девушка изо всех сил старалась, чтобы их встречи проходили в «Последнем драконе», рядом с Тсуеши-саном. Ей казалось, что они ходят по тонкому льду, и о беззаботной болтовне пришлось на время забыть. И, кажется, всё стало почти как прежде — но Такеши всё ещё ревновал, и эта ревность иногда выплёскивалась раздражённым дождём из обидных слов. Потом он, конечно, просил прощения, и Савада понимала, что ему надо смириться с текущим положением дел — но где-то внутри поселилось острое чувство, что эта трещина останется навсегда и теперь ничего не будет так, как прежде. Интуиция была категорична — чтобы вернуть, как было, требовались более весомые вещи, чем время и слова. «Новый уровень», интимный и такой пугающий — тот самый, от которого она бегала столько времени. В принципе, Тсуна даже была готова — да, мысль о том, чтобы спать с кем-то, пугала её до дрожи в коленках, но это же Такеши, он поймёт. Но с другой стороны — стоит ли оно того? Насколько равноценным будет этот обмен, насколько сильно она пожалеет, что выиграет и что проиграет? Савада Тсунаеши не была уверена, что это правильное решение. Омерзительное состояние только усиливалось, и Савада скрипела зубами, когда обзванивала больницы на предмет свободных мест — плохое самочувствие порождало злость, и каждая секунда этого ада усиливала желание убивать. Конечно, потери должны быть минимальны, но секретарша ДК предпочитала перестраховаться — особенно сейчас, когда интуиция требовала выйти на улицу и погулять в парке. В какой-то момент Савада просто взвыла, поняв, из-за этого дурацкого желания неправильно ответила на вопрос регистратуры, бросила трубку и, выругавшись фразочкой, подслушанной у парней, начала одеваться. Выписанного из больницы Хибари-доно дома уже не было, а парни уже расположились на позициях, так что её никто не останавливал. По факту, сегодня от Тсуны требовалось только одно — сидеть в Намимори и держать при себе телефон, чтобы сразу же оказаться на поле боя для вызова скорой или разборок с полицией. Ей бы кусать ногти и нервничать за парней, но дурацкая злость и тяга к прогулке сбивала весь настрой и отвлекала. Стоило Саваде выйти на улицу, стало чуть легче, но ноги начали жить своей жизнью, унося её вперёд. Несколько раз она чуть не попала под машину из-за этого, а изменить маршрут и вовсе не было возможно. Это злило ещё сильнее, и Тсуна напоминала сама себе сковороду с шипящим подсолнечным маслом — по крайней мере, прохожие шарахались так, будто она и в самом деле стреляла раскалёнными каплями. Злость была настолько сильна, что даже пугала, но Тсуна просто ничего не могла сделать. Впрочем, девушка фаталистично решила, что её собственная интуиция не будет её убивать, и пока что просто плыла по течению — хотя со взбесившимся шестым чувством явно надо было что-то делать. То оно исчезает, оставляя Тсуну на произвол судьбы, то ощутимо злорадствует, то вообще берёт её тело под контроль, заставляя мчаться гулять в парк около границы с Кокуё. Так. Стоп-стоп-стоп. Интуиция, какого демона?! Но до того, как Тсуна успела проклясть свою инертность и попрощаться с доверием Кё-сана, всё успело кончиться. Как выключатель щёлкнул, и всё вернулось в норму — ноги слушались, голова прояснилась, и никакие странные желания не терзали душу. Злость, правда, осталась, но Савада могла только порадоваться, что всё закончилось, и осторожно огляделась. От земель Кокуё её отделяла одна улица, и секретарша вздрогнула, прогоняя непрошенные воспоминания. Та ночь иногда до сих пор ей снилась — но в кошмарах никто не приходил, и Кусакабе умирал у неё на руках. Снова, снова, снова… Тсуна зло пнула бордюр и развернулась, оставляя чужой район за спиной. Так им и надо — пусть чужие хулиганы займут все больницы, как её парни, пусть другие плачут в коридорах, как плакала она сама. И, быть может, кто-то не сможет смотреть на красные повязки, как сама она не могла видеть йо-йо. Сначала Саваде показалось, что всхлипывания были порождением её разума, продолжением жёсткой фантазии — но потом взгляд упёрся в скопление людей, и всё обрело реальность. Плакал ребёнок — мальчик лет пяти, в смешной куртке с коровьими пятнами и рогатым капюшоном. Он сидел на руках у девушки и ревел, даже не пытаясь прикрыться или вытереть лицо рукавом. Три амбала с торжествующим ухмылками явно были этому рады — они смотрели на своих жертв, демонстративно играя мышцами и переступая с ноги на ногу, незаметно подбираясь всё ближе. Девушка молчала, и Тсуна могла её понять — судя по повязке на глазу, она уже недавно ввязывалась в неприятности, и ей не хотелось повторений. А ещё девица была в форме старшей Кокуё, и Тсуна на несколько секунд замерла, обдумывая моральную дилемму. Да не было никакой дилеммы, не было вопросов — девушка с ребёнком были слабее, и принадлежность к вражеской школе не даёт Саваде индульгенцию, чтобы тихо пройти мимо. А если бы в такую ситуацию попала Кёко-чан? В клокочущую злость тонкой ниткой вплелось беспокойство, и Савада поспешила ускорить шаг, буквально влетая в компанию. — Отошли от них, быстро. Это территория Дисциплинарного Комитета Старшей школы Намимори, здесь запрещено нарушать закон и запугивать граждан. Один из нападающих обернулся и яростно сплюнул. — А мы не школьники, чтобы вас слушать! Лучше не лезь — мелкий соплежуй должен получить по заслугам. Кислотная, искрящаяся ярость исчезла — уступила место ледяной поверхности туманного озера и рукавам кимоно за спиной. Тсуна называла это состояние боевым трансом — когда мир вокруг будто замедляется, а тело живёт собственной жизнью, следуя намертво вбитым рефлексам. Противников трое, они стоят кучей — значит, сначала надо ударить шокером ближайшего, в развороте задеть второго, а третьего просто пнуть по лодыжке. Не сложнее, чем раздать подзатыльники распоясавшимся парням, не страшнее, чем прилюдно надеть повязку. Даже привычно как-то, если честно — и в тот момент, когда Тсуна встала между девушкой с ребёнком и обидчиками, она чувствовала себя так, словно пишет отчёт. На самом деле она ни за что бы не выстояла, будь противники серьёзны. Взгляд и аура, которые она крала у Хибари-доно, не выстоят против чужих кулаков — но они вполне могут отпугнуть. Вот и сейчас тот, кому попало по лодыжке, проорал что-то про сумасшедшую психичку, с которой связываться себе дороже, и вместе со своими товарищами похромал в туман. Тсуна потихоньку успокаивалась, наслаждаясь облегчением — пронесло. Впрочем, девушка и ребёнок всё ещё находились у неё за спиной, и Савада обернулась к ним, стараясь как можно незаметнее перевести дух. Всё же не хотела она драться — при мысли о том, как кто-то повалит её на землю и будет бить, рёбра сразу заныли. Девушка с повязкой на глазу заметно дрожала, то и дело открывая рот, пытаясь что-то сказать. Тсуне её было жалко — она отлично знала этот тип девочек, слишком робких, над которыми постоянно издеваются. — Тебе стоит быть осторожнее — это территория Намимори, здесь не любят Кокуё. И за реку тоже не ходи, там Кицуками. Сейчас время неспокойное, никто и не посмотрит, что девчонка. Девушка смутилась и забормотала слова благодарности. Тсуна не прислушивалась — она, совершенно случайно для себя, начала играть в гляделки с ребёнком в пятнистой куртке. Мальчик перестал плакать, рассматривая спасительницу с интересом и уже проступающим превосходством, будто это он снизошёл до того, чтобы попасть в беду. — Ещё раз спасибо. Девушка низко поклонилась, придержав голову ребёнку, и повернулась, собираясь уходить к себе. В кармане завибрировал телефон — это Рей написал, что штурм начался, прежде чем ринулся в бой. Савада точно знала, что сейчас происходило около Кокуё, и что случится в ближайшие часы. Спасённая девушка уходила в настоящую мясорубку — и Ито, и Хибари были готовы к тому, что Кокуё прикроются гражданскими, и было решено давить напролом. Приемлемые потери — ни Глава Комитета, ни Глава Кицуками не отличались милосердием. Девочка попадёт в настоящий ад. Натуральный, опасный ад, где вполне может схлопотать битой по голове и очнуться на больничной койке. Просто так, ни за что — девочка, у которой и без этого жизнь наверняка не сахар. Эх — Тсунины попытки помочь редко приводят к чему-то хорошему. — Эй! Давай хоть поесть сходим — я не завтракала. Замершая девушка нерешительно улыбнулась. Целью было выбрано ближайшее кафе — спасённая девушка выбрала себе какой-то молочный коктейль, мелкий потребовал пирожное с виноградом, а Савада, прислушавшись к пробудившиемуся желудку, выбрала пасту. Она редко могла полакомиться макаронами, но очень любила их и старалась не упускать возможности — раньше мама часто шутила, что это пробуждается итальянская кровь. Савада так не думала, но всегда молчала — только уплетала длинные спагетти за обе щёки. Пока их заказ несли, Тсуна решила разобраться, почему эти двое вообще попали в неприятную ситуацию. Как выяснилось, во всём был виноват мелкий пятилетний эгоист Ламбо. Он сбежал из дома по каким-то детским делам, захотел есть и решил полакомиться виноградом. Денег у него, разумеется, не было, так что он нагло залез в кошельки троих друзей, отдыхающих на лавочке, и ещё закатил им скандал, почему денег было так мало. Обворованные, разумеется, не впечатлились, и у Ламбо были крупные неприятности. Именно в этот момент их увидела спасённая девушка, Хром Докуро, и поспешила вмешаться. Как поняла Тсуна, Докуро знала то ли родителей Ламбо, то ли опекунов, так что попыталась помочь знакомому ребёнку и впуталась сама. Вся эта история заставила Саваду задуматься о том, как точно не стоит воспитывать детей. Всё, решено — её ребёнок воровать не будет, ещё и по такому поводу! Когда отнимаешь кошельки, хотя бы честно — в теории, жертва может сопротивляться! Ламбо, ожидаемо, не испытывал никакого стыда — напротив, он лучился самодовольством, будто призывая Тсуну порадоваться его успеху. Дальше Савада действовала исключительно под влиянием момента — не больше, и не меньше. — Вот как. Что же, Ламбо-сан — я тебя спасла, и на правах той, кому ты обязан жизнью, я сообщаю… Шокер, демонстративно вынутый из кармана, послушно загудел, мерцая маленькой молнией. Резко посеревший Ламбо тяжело сглотнул, уставившись на неё во все глаза. — Воровать плохо, Ламбо-сан. Очень плохо — и я надеюсь, что ты больше не будешь. Иначе, боюсь, ты поймёшь, почему это плохо кончается. Ребёнок судорожно закивал, явно испугавшись её куда сильнее, чем тех троих нападавших. Докуро, тоже слегка побледнев, смотрела недоверчиво — как будто что-то вспоминая. — Ты в Комитете, да, Савада-сан? В том самом, который возглавляет Хибари? Тсунин кивок был наполнен гордостью — слава Хибари-доно так велика, что обычная девушка из Кокуё его знает! Хотя, наверное, в Намимори даже камни знают о Кё-сане, что уж говорить о людях из вражеских школ. — Так и есть, Докуро-сан. Я его секретарь, но мне дали прозвище «Левая Рука». Так вот, по поводу фонтана… Они болтали до тех пор, пока Тсуне не пришла СМС, что всё кончилось - победой, разумеется, иначе и быть не могло. Девушка облегчённо перевела дух — последний час удерживать Докуро было очень сложно, тем более, что Савада не знала, о чём вообще можно с ней говорить. Не помогал и резко присмиревший Ламбо, тихонько поедающий своё пирожное и с ужасом рассматривая Тсуну, будто она бросится на него и убьёт. Серьёзно, это обижало — не такая уж она и страшная. В общем, они распрощались ко всеобщему удовольствию, и Докуро сбежала до того, как Савада из вежливости попросила её номер. И только уже по дороге к месту встречи с их объединённой армией Тсуна вдруг поняла — эти двое ощущались очень знакомо. Почти также, как два других человека, в то время, когда она полностью потеряла интуицию. Ребёнок сверкал — ярко, переменчиво, отдалённо-привычно и интуитивно-опасно. Девушка стелилась, обволакивала, располагала к себе — один разговор, и они почти друзья. Пугающее ощущение, пугающая перспектива — будто туман застлал Тсунин разум, и она утратила ясность мысли. Впрочем, Докуро не желала ей зла, и была вполне искренней — Савада бы почувствовала подвох. Почувствовала бы, верно? Обязательно? Девушка сердито фыркнула, злясь на саму себя. Не о том она думает, боги и демоны! У неё тут война под боком, и её парни победили! Ей ликовать надо, готовить праздничную еду и вызволять их из полиции, когда они напьются от радости! Хотя пока что эйфории не было — наверное, потому что сухой текст на экране не передавал все эмоции. Или потому что она столько времени провела над бумагами, что просто устала от всего этого? Или странное происшествие так сильно отвлекло её, что она не в силах ощутить победу? Впрочем, при виде заляпанных кровью и грязью, уставших, но дико довольных парней все эти чувства испарились, и Савада мягко улыбнулась — её переполняло счастье.