Героиня второго плана

Тсуна не могла не узнать этот потолок. Средняя школа Намимори, медкабинет, вотчина доктора Шамала — те же тени из окна, та же кровать, те же ощущения разбитости и бессилия. А ещё — то же самое, привычное, искажённо-родное ощущение полного отсутствия интуиции. Слепой котёнок, маленький подземный крот — узник в самой кошмарной тюрьме, запертый в непроницаемом саркофаге, лишённый осязания, обоняния, зрения и слуха. Воистину, Савада Тсунаеши ненавидела лишаться своей интуиции. Она не шевелилась, не пыталась двигаться или встать, но доктор Шамал всё равно понял, что она очнулась, и вколол какой-то препарат — Савада не видела его, но чувствовала острую боль в районе локтевого сгиба и что-то резкое, разгоняющее кровь. Как и всегда, когда в дело вступали лекарства школьного доктора, ей стало легче — по крайней мере, Тсуна смогла приподнять голову и привстать на локтях. Что она здесь делает? — Зверёк. — Ты экстремально очнулась! Кё-сан и Рехёй, сидевшие на соседней кровати, смотрели с участием и беспокойством. Оба парня сразу попытались встать, но были остановлены резким окриком Шамала, и теперь выражали своё участие издалека. Тсуна невольно перевела взгляд на движение — Сасагава-старший крутил в руках небольшую коробочку, вроде той, из которой появился Ролл. Смена положения тела не пошла Саваде на пользу. Голова раскалывалась, глаза слезились, во рту было слишком сухо, а горло першило, будто она кричала несколько часов. Левая рука полностью потеряла чувствительность ниже локтя, и Тсуна видела, что она перебинтована, а по бокам были привязаны деревянные палочки. Туловище ныло, особенно выделялась боль в солнечном сплетении, но хуже всего пришлось ногам. Внешняя сторона бёдер просто разрывалась от боли, будто Савада обварилась до костей, а ниже колена всё дёргало и зудело. От того, что Савада приподнялась, боль резко усилилась, так что она тихонько заскулила, краем глаза замечая, как дёрнулись парни. — Шамал, прошло достаточно времени, чтобы Сасагава снова мог использовать коробочку. Рёхей немного испуганно покосился на Кё-сана, который скрестил руки на груди и объяснил: — У нас остановился Фонг. Зверёк знает про Пламя. Кё-сан с выражением мотнул головой, передавая боксёру какое-то послание, смысл которого Тсуна не могла понять. Или, возможно, ей просто мешала боль, которую наверняка частично глушили препараты. Доктор Шамал осторожно взял её за правую руку и пробежался пальцами по выступающей вене, нащупывая что-то, понятное ему одному. — Да уж, Солнце ей сейчас точно не помешает. Рёхей осторожно подошёл к кровати, коробочка полыхнула, и над Тсуной нависла узкая морда настоящего кенгуру. Но, кажется, Савада разучилась удивляться, зато преуспела в математике — в частности, она прекрасно научилась складывать два и два. — Ты уже лечил меня, верно? Брат Кёко-чан смущённо кивнул, а потом повернулся к своему кенгуру: «Гарю, начинай». Кенгуру издало какой-то странный, кенгурячий звук, угрожающе покосилось на Тсуну своей шрамированной мордой, а потом размашисто лизнуло в лицо. Шамал фыркнул, перебирая какие-то ампулы, парни немного покраснели, а Кё-сан даже отвёл глаза. Кажется, причина была в том, что на ней были только майка и очень короткие шорты — причём у неё отродясь не было такой одежды, и Савада могла только предположить, что её где-то отрыл доктор Шамал — и размашистые прикосновения языка кенгуру выглядели как-то неприлично. Сама Тсуна не чувствовала стыда — тело всё ещё болело, и было как-то не до неловкости. Даже Шамал не пялился — возможно, потому что она выглядела также плохо, как она себя ощущала. — Ты удивительно догадливая, девочка. В тот раз он тебя спас — ты не выжила бы без Солнца, даже со всеми моими лекарствами. Сейчас тоже, между прочим. Прикосновения языка кенгуру не имели ничего общего с реальными облизываниями настоящего кенгуру — Тсуна не чувствовала давления, слюней или шершавости. Скорее, это было похоже на чуть припекающие лучи солнца — немного жжёт, а потом этот огонь распространяется по телу и дарует приятное, безболезненное спокойствие. Физическое, разумеется — интуиция не возвращалась, и у Савады было слишком много вопросов. — Что произошло? Шамал фыркнул и схватил кенгуру за загривок, перемещая его на Тсунину левую руку, парни быстро, но заметно переглянулись, и слово взял Рёхей. — Ты упала с лестницы, Тсу-чан. Пролетела целый пролёт, кувырком. И приземлилась неудачно — там внизу меняли кабель, так что ты влетела в бетон с торчащей арматурой, прямо на оголённые провода. Экстремально плохое падение — повезло, что я был неподалёку. Кё-сан фыркнул, нерешительно посмотрев на Саваду и переступив с ноги на ногу, будто он хотел, но не решался подойти. Наконец Хибари разозлился, рыкнул и приблизился к кровати, осторожно проведя пальцами по её волосам. — Что-нибудь помнишь? Немного подумав, Савада кивнула. Она помнила, что пару месяцев назад у них остановился странный ребёнок Фонг, который рассказал ей о Пламени, а потом показал несколько упражнений, с помощью которых она смогла взять под контроль своё собственное. Ничего такого — гимнастика и пара мантр для медитаций, но интуиция и в самом деле успокоилась и больше не чудила. Фонг вообще был настоящей находкой — он здорово рассказывал, подробно отвечал на любые вопросы, помог ей с домашним заданием старшеклассников по биологии, наглядно показав, как решаются генетические задачи, и смог научить Тсуну нескольким приёмам самообороны, что, при её неуклюжести, можно считать величайшим достижением. Гость не жаловался, каждый раз благодарил её за еду и извинялся, когда она брала стирать его вещи и постельное бельё, а его обезъянка была достаточно умной и воспитанной, чтобы не причинять неудобств. Было не очень удобно, что Фонг занял её комнату, но Савада быстро перетаскала самое необходимое к Кё-сану и уже приспособилась. Хотя, конечно, первоначально это предложение шокировало — особенно когда Кё-сан, предложивший Фонгу занять её комнату, отреагировал недоумением на её вопрос, где стелить футон. «Зверёк, хватит. Ты уже ночевала со мной в одной постели, помнишь?» — Тсуна, конечно же, помнила тот ужасный новый год, так что закономерно пришла в ужас. Фонг попытался спасти ситуацию, но Глава был непреклонен. Хотя, в принципе, он был прав — они провели слишком много времени вместе, а уж после совместных горячих источников в принципе не могли чем-то шокировать друг друга, но Саваду всё равно трясло при мысли о таких ночёвках. В общем, в комнату Кё-сана она шла, как на заклание, на максимальной скорости ложилась на самый краешек и старалась не дышать. Поскольку со своей стороны Кё-сан делал примерно то же самое, так что та пара бессонных ночей, которые они провели подобным образом, была сущим кошмаром для них обоих. Потом проблема решилась — Кё-сан уступил своё место ей. Когда это произошло в первый раз, Савада отчётливо почувствовала, как он осторожно выполз со своего места, выпрыгнул в окно и вернулся только под утро. Кажется, ушёл в старшую Намимори, на диванчик их Комитета, и он дико смутился, когда Тсуна подняла эту тему и предложила просто оставлять её в школе — это нахлебница вроде неё должна испытывать неудобства, а не Глава. Кё-сан, разумеется, не согласился, но дал добро на футон, и теперь ночевал на полу, рядом с собственной кроватью. Саваде всё ещё было стыдно, что она выгнала Хибари-сана из его собственной постели, но он всё время уходил от этой темы, а она не настаивала. В любом случае, они все довольно быстро привыкли к такому положению дел, и Фонг так гармонично вписался в их жизнь, что никто не поднимал вопрос о том, насколько он решил у них остаться. В школе и на работе ничего не менялось, Савада также привычно выполняла свои обязанности, пила сок с Такеши и пряталась от Реборна. То неведомое колючее Пламя больше не появлялось, и, кажется, было скорее предчувствием — или же другое Небо действительно ощутило её прикосновение и предпочло спрятаться или отступить. В общем, всё было нормально и привычно, пока она не очнулась в кабинете доктора Шамала с болью в каждой клеточке своего тела. И что же было в промежутке? Кажется, там что-то было. Что-то странное, инородное, словно погруженное в туман. Кажется, она действительно стояла на какой-то лестнице — разбитой, со строительной крошкой на ступенях. Кажется, она упала — нога соскользнула, вполне в духе её неуклюжести, и она полетела вниз. Кто пустил её на стройку? Кто был рядом? Кажется, Кё-сан. Или Такеши? Она помнила только размытую мужскую фигуру, лица не разобрать. Наверное, всё же Кё-сан — он ведь сейчас здесь. Тогда, наверное, она была там по делам Комитета. Но, если это дела Комитета, то что там забыл Кё-сан? А если что-то серьёзное, то где были все остальные? Боги и демоны, как её туда занесло? И как это связано с тем, что у неё исчезло Пламя? Кенгуру плавно переместилось на правую ногу, а в медкабинет вошёл Фонг. Он наверняка принёс с собой своё удивительное спокойствие, но у Тсуны не было интуиции, чтобы его почувствовать. Странный ребёнок вежливо поклонился Шамалу и с участием посмотрел на Саваду, наверняка прикасаясь к ней своим Пламенем. — Как самочувствие, мисс Тсуна? Всё же, вы провели без сознания две недели. Тсуна удивлённо моргнула, а Рёхей смущенно пробормотал, что они ещё не успели ей сообщить. Значит, её раны были настолько серьёзны, что она не приходила в себя? Может, всё Пламя ушло на поддержание её состояния, и это произошло неосознанно? Фонг тихо выдохнул и грустно покачал головой. — Простите меня, леди. Боюсь, я виноват в том, что вы лишились Пламени. Рёхей поперхнулся, а Шамал резко повернулся к Фонгу, попутно выронив бинты и маленький складной нож. Тсуна не обращала на них внимания, сосредоточившись на чужих словах. — Помните, я рассказывал о том, что в моём состоянии виновато чужое Небо? Так вот, я и мои товарищи по несчастью нашли способ вернуться в нормальное состояние. Хотя процесс, разумеется, довольно энергозатратен — если бы вы оказались рядом, то вполне могли истратить всё своё Пламя на то, чтобы восстановить баланс. После этого Фонг переключился на Шамала, который сразу же сказал, что «вы задолжали мне извинения». Тсуна не следила за разговором — она обдумывала предложенное объяснение. Будь у неё интуиция, она смогла бы понять, что именно её настораживает в словах странного ребёнка. Это просто странный речевой оборот, который плохо звучит для японского уха, или тут действительно что-то не чисто? Наверное, это всё боль и стресс — у Фонга не было ни единой причины ей врать. В какой-то момент Шамал отпихнул кенгуру и начал бесцеремонно ощупывать её со всех сторон, периодически надавливая на определённые точки. — Ну что же, Пламя там действительно было. Только оно не вернётся в ближайшее время — на восстановление уйдёт от полугода до нескольких лет. Не смотрите на меня так, молодые люди — если у моей пациентки не завалялся где-нибудь артефакт, куда она долгое время сливала своё Пламя, всё будет именно так, как я сказал. Можно, конечно, использовать стимуляторы, но я настоятельно не рекомендую этого делать — источник деформирован, это может привести к… Доктор говорил и говорил, но Тсуна не слушала. Она чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы сесть и увидеть свои ноги, а Шамал в процессе своих манипуляций откинул одеяло куда подальше. Её бёдра были забинтованы, но, видимо, язык кенгуру сдвинул повязки, обнажая израненную кожу — совсем кусочек, но ей и этого было достаточно. На её бедре отчётливо виднелся слегка обугленный след лисьих зубов.