Героиня второго плана

К счастью, Вария действительно всё уладила, и Занзас даже ничего за это не попросил — потому что «такой цирк, сука, стоит любых денег». Всё было обставлено так, что Джакомо оказались сами виноваты, водитель автобуса даже остался в живых, а Хибари-гуми комфортно переночевали в Варии, на следующий день укатив в Палермо. Тсуна сразу же отправилась в университет — не пропускать же занятия по собственной тупости. Правда, сменная одежда пала смертью храбрых вместе с брошенными машинами, а непотребство, предложенное на замену сердобольным Луссурией, можно было надеть только в бордель, и то не факт, но Тсуна посчитала, что это меньшая из её проблем. Ну сходит один раз на занятия в рабочей форме — мир от этого не рухнет, верно? В конце концов, с кем не бывает? Тем удивительнее был тот факт, что в аудитории её встретили чужие взгляды и гробовая тишина. Тсуна даже сделала шаг назад, испытывая желание уйти, пискнув, что все обознались. Хотя это, конечно же, было бы несусветной глупостью — она пришла за знаниями, и внимание окружающих не должно было влиять на процесс. Наверное, это всё из-за того, что она опоздала на десять минут, и ей пришлось войти уже после того, как пара началась. Эх, знала бы, не стала бы завтракать… Сильнее всего давило пристальное внимание лектора, и Хибари-сан почувствовала дикое желание оправдаться. — Я приехала сразу после работы, синьор. Простите за опоздание. Лектор окинул её взглядом, задержавшись на пиджаке и юбке, а потом с шумом втянул воздух и многозначительно покачал головой. — Понятно. Кем, говорите, вы работаете? Тсунина щека нервно дёрнулась, но она всё равно попыталась улыбнуться. — На текстильном заводе. Секретаршей. От многозначительного «А-а-а-а, понятно» хотелось провалиться сквозь землю, кровь прилила к лицу, а на язык просились оправдания и извинения. Тсуна почти поддалась, уже начиная сгибаться для поклона, когда дверь в аудиторию открылась. — Вы забыли, Хибари-сан. Сначала ей показалось, что это галлюцинации, но в дверном проёме действительно стояли близнецы. Нет, теоретически, это было возможно, ведь они приехали на одной машине — но что парни делают в её университете? В этой аудитории? Зачем они пришли? Близнецы немного потоптались у порога, но потом вошли в аудиторию и встали напротив Тсуны. Левый нервно посмотрел на студентов и лектора, правый поправил чёрный пиджак, одёрнул фиолетовую рубашку и повторил: — Вы забыли сумку, Хибари-сан. В машине. Тсуна посмотрела на помпезный дипломат, в который сердобольный Луссурия сложил несколько листов и ручек — сумка с её конспектами почила вместе с одеждой, так что пришлось выкручиваться. Кажется, она так спешила на пары, что благополучно забыла всё в машине, и её парням пришлось бежать за ней, прорываться в университет и искать аудиторию. Демоны. — Спасибо. Прости. Правый близнец помотал головой, пробормотав, что всё нормально, а левый сделал шаг вперёд и протянул ещё один дипломат. — Вот ещё, Хибари-сан. Это наши документы. Вы ведь сразу в Вонголу поедете? Ах да. Сегодня собрание Десятого Поколения, о котором Тсуна благополучно забыла. Боги и демоны, она совершенно потеряла контроль. — Парни… Близнецы синхронно отмахнулись, одарив её совершенно одинаковыми улыбками. — Не стоит, Хибари-сан. В этом весь смысл, верно? После этого парни повернулись к лектору, дружно проорали извинения (Тсуна мимоходом отметила, что акцент был хуже мигелевского) и вылетели за дверь. Хибари-сан снова осталась одна, под пристальными взглядами и в гробовой тишине. — А это были ваши коллеги, полагаю? Лектор выглядел так, словно познал дзен, и больше ничто в мире не способно его удивить. Тсуна просто кивнула. — Да. Это японский текстильный завод. Лектор поднял брови, а потом махнул рукой. — Ясно. Садитесь, и постарайтесь больше не опаздывать. Хибари-сан поклонилась, поудобнее перехватила дипломаты и проскользнула за парту к Мигелю. Она почти не слушала лекцию, отмечая только самые важные моменты, которые непременно будут на экзамене. Собрание Десятого Поколения занимало все её мысли — надо не ударить в грязь лицом и проследить за Мигелем, который непременно натворит дел. Сейчас, когда Хибари-гуми забрали себе спорные доки, ситуация немного выровнялась, но в мире Мафии никогда не бывает спокойных времён, и Занзас предпочитал готовиться к самому худшему. Если верить информаторам, Росси восприняли перестановку, как личное оскорбление, публично отказавшись признавать власть Вонголы, и связались с китайцами, сделка с которыми так неудачно сорвалась. Вария, конечно, худо-бедно договорилась о контрабанде в фарфоре, да и сепарация Тсуны сильно упростила дело, но союз итальянского наркокартеля и азиатских братьев сулил тысячу бед. И им надо что-то сделать со всем этим. Когда пара закончилась, Тсуна обнаружила своих итальянских друзей, полукругом столпившихся у стола. С очень, очень странными лицами. — Тсуна, у тебя чулки видно. Фелисита изо всех сил делала вид, что её комментарий мимолётный, незаметный и имеет отношение к погоде. Хибари-сан могла только кивнуть — отрицать очевидное бессмысленно. — И на тебе мужской пиджак. Тоже правда. Ей очень повезло, что Кёя хранил несколько костюмов в их квартире — можно было не заморачиваться. В конце концов, смысл пиджака не в том, что он мужской, а в том, кому он принадлежит. — Это пиджак Кё-сана. И наша униформа. В смысле, так положено. Это многозначительное «А-а-а-а» начинало раздражать, но Тсуна постаралась мило улыбнуться, делая вид, что в её одежде нет ничего удивительного. Сама Хибари-сан чувствовала себя голой — ей пришлось снять с себя все пистолеты. — Знаешь, Тсуна, ты не перестаёшь удивлять. Ты, наверное, единственная известная мне девушка, которая может надеть что-то настолько откровенное, но выглядеть не вульгарно, а угрожающе. Доминико покачал головой, и в его глазах отчётливо читалось привычное «страшная женщина». Тсуна могла только улыбнуться — что-то комментировать было бессмысленно. К счастью, Беатриче промолчала, так что слова итальянца подытожили и закрыли тему. За весь день больше никто её одежду не комментировал, а друзья изо всех сил старались не пялиться. Весь оставшийся день Тсуна совершенно не слушала преподавателей, пытаясь выбрать более-менее нормальную вероятность, в которой люди не вызывают полицию. К концу занятий ей это даже удалось, так что всё ограничилось слухами и укреплением её дурной репутации. Такое положение дел её полностью устраивало, да и ей не привыкать. То, как она садилась на мотоцикл к Гокудере, тоже было удостоено пристальным вниманием, но Тсуна сделала вид, что всё идёт именно так, как было задумано. Мигель не проронил ни слова — ни когда она вошла, ни когда отшучивалась, ни когда села за Гокудерой и поехала прямо в Вонгольский особняк, даже не пытаясь сесть в бронированную машину с затемнёнными окнами. Кажется, она впервые шла на встречу с Реборном так открыто, не притворяясь слабой, беспомощной девочкой, и не пытаясь делать вид, что покорно следует правилам. Всё ещё в рамках легенды, трещащей по швам, всё ещё просто Тсуна — уже в обновлённой версии, не стыдящаяся своих клыков. Хотя, конечно же, не собирающаяся воевать с Вонголой и миром. Зачем? Ей и так хорошо. Собрание ничем не отличалось от предыдущих. Парни спорили, Мигель сопротивлялся, Докуро тайком создала иллюзию и теперь витала где-то далеко отсюда. Тсуна почти расслабилась и даже предложила потеснить Росси, когда во главе стола кашлянул Реборн. — Думаю, на сегодня достаточно. Тсуна, у Вонголы есть поручение для Облака. Ты не могла бы пройти в мой кабинет? Вероятности взметнулись, легли раскрытым веером, рассыпались клубком дорог — Тсуна подобралась, готовясь ко всему, и вежливо кивнула. — Разумеется. Ещё раз спасибо, что подвёз, Гокудера-кун. Кабинет Реборна оказался просторной комнатой с огромным деревянным столом. Книги, статуэтки, лампы — куча спрятанного оружия и ловушек для наивных гостей, не верящих в способности ребёнка. Тсуне пришлось сесть спиной к двери — она вытянула ноги, подражая Занзасу, и скрестила руки на груди, как можно незаметнее вцепляясь в пиджак. Реборн устроился в огромном кресле, подался вперёд и положил подбородок на сцепленные в замок руки. — Вонгола договорилась с полицией, и дело улажено. Если будешь что-то доставать через наш Туман, пожалуйста, говори об этом заранее, чтобы мы успели подготовиться. Или по крайней мере не делай это настолько явно. Ах да. Видимо, речь о той вечеринке, марихуане и её просьбе к Хром. Демоны. Она знала, что то происшествие не обойдётся без последствий — слишком расслабилась, потеряла бдительность и утратила контроль. Ясно, учтём. Реборн, кажется, не ждал ответа — странный ребёнок протянул руку и поправил папье-маше в виде маленького хамелеона, причудливо выглядывающего из-за пепельницы. Какой ужасный человек, какая филигранная игра — если бы на её месте был Мигель, он бы испытал облегчение от того, что ему простили неудачу и пообещали поддержку. Братец бы расслабился, возможно, разрыдался и начал каяться во всех грехах, добровольно затягивая на себе ошейник из покаяния и жгучего стыда. Неудивительно, что Аркобалено нанимали в качестве мафиозного репетитора — талант поливать собеседника грязью, используя комплименты, должен очень сильно бить по неокрепшей детской психике. Но Тсуна не была Мигелем — она отчётливо слышала, что за ласковыми словами стоит осуждение. Её вызвали на ковёр, чтобы ткнуть носом в ошибки, как щенка. Что же — она готова кусаться. — Поздравляю с первой сделкой. Слышал, Джакомо взяли на себя всю вину за произошедшее. Как и ожидалось от Хибари-гуми — вы, подобно вашему главе, не ищите лёгких путей. Как-то резко вспомнилось, что она сегодня без пистолетов. Как странно — ещё совсем недавно подмышечная кобура раздражала и бесила, а сейчас её отсутствие похоже на вывешенный белый флаг. Не то, чтобы у неё были шансы пристрелить Реборна, конечно, но с оружием было бы спокойнее. Тсуна молчала, стараясь не выдать, как она напряжена. Получалось из рук вон плохо — и она знала, что Реборн видит все её промахи. Солнце давило и жгло до ран, вероятности множились с удвоенной силой, сменялись, перетекали одна в другую. Что выберет Реборн? Куда он пойдёт? Убивать не собирается — уже хорошо. Он ведь знает, что для неё слащавые фразы наполнены сарказмом и похожи на удары кнута? Держаться — если это психологическая атака, она не позволит себе потерять равновесие. — Тсуна, ты очень деятельная девочка. Активная, ответственная, инициативная. Очень жаль, что мы не пересекались в Намимори. Вроде похвала, а звучит, будто помои на голову вылили. Не «не волнуйся, всё в порядке», а «тебе чертовски повезло, что ты находишься на вершине пищевой цепи. Благодари свою кровь — она спасла тебя от казни за неудачи», не «ты молодец», а «под моим руководством ты бы не допустила таких глупых ошибок». Только вот если бы пересеклись, она бы здесь не сидела — её ждали бы бумаги, перчатки, гербы и очередные помпезные кресла. И интриги, подобные тем, что плетутся сейчас. Но Боги и демоны — этот человек и в самом деле думает, что простого разноса достаточно? — Благодарю за столь высокую оценку моих способностей, Реборн-сан. Она злая, невыспавшаяся и загнанная в угол, готовая сражаться до конца, уже не обращая ни на что внимания. Мы играем в дружелюбие, господин Аркобалено? Хорошо — в последнее время она прекрасно научилась прикидываться дурочкой. Слова «кажется, вы хотели мне что-то передать» рвались с губ, и Тсуна буквально вбивала их себе в глотку. Нельзя огрызаться, нельзя злиться, даже вида показывать нельзя — это сулит колоссальные проблемы. Чужое Солнце душило. Заполняло пространство, сдирало кожу, врезалось в сознание и безбожно путало вероятности. Реборн помолчал ещё немного, а потом вдруг улыбнулся. — Кажется, я начинаю понимать, как ты смогла зайти так далеко. Жаль, что ты не Солнце — я бы с радостью взял тебя в ученики. Но даже у тебя пока что не достаточно сил, чтобы справиться со всем самостоятельно. Не хочешь подучиться ещё немного? Тсуна вздрогнула, и это сразу было замечено. Что делать? Как сбежать? Вот это будущее подойдёт? А это? Неважно — надо сдержать удар, на выбор нет времени. — Боюсь, что я вынуждена отказаться. Я уже в Хибари-гуми — если уйду, парни не поймут. Лицо Аркобалено осветилось неподдельным изумлением. Тсуна тщетно искала признаки разочарования, но не находила — неужели промахнулась? Или, того хуже, попала в капкан? — Зачем уходить? Куда? Видимо, я неправильно выразился. Речь о стажировке — подкинем дел, поможем разобраться, дадим медстраховку и будем платить по неделям, невзирая на результат. Ясно. Вербовка. Вонгола увидела выгоду в куче японских школьников и планирует достать ещё пару шестерёнок через «предложение, от которого невозможно отказаться». Ты налажала, ты в ловушке — как насчёт того, чтобы позволить нам помочь в обмен на пожизненное рабство? — И куда нас припишут? Реборн одобрительно кивнул, услышав незаинтересованный и непринуждённый тон. Тсуна выжала из себя всё, что можно, стараясь выиграть немного времени и выбраться из ловушки. Это снова путь в Вонголу — не в кресло, но слишком близко к нему. — ЦЕДЕФ. Иемитсу давно удочки закидывает. Тсуна подалась вперёд, понимая, что маскировка летит ко всем чертям. — Мой папаша… — … Является консильери Девятого Поколения Вонголы. Полагаю, им он и останется. Тсуна поперхнулась воздухом. Даже так? Но Пламя говорило, что Реборн серьёзен. Ей открытым текстом предложили место Внешнего Советника при Мигеле. Будущее чёткое и ясное — пару лет походить под Иемитсу, во всём разобраться и получить должность, как только Ноно уйдёт на покой. Это было явным признанием её способностей, её ума и её заслуг, потому что всем было очевидно, что Мигель не сможет стать полноценным Боссом. Судя по всему, Вонгола посчитала её ценным вложением, стоящим жизни её отца. Будь это другая ситуация, Тсуна была бы польщена — её не просто хотят посадить на короткий поводок, но ещё и гарантируют золотую клетку. И, конечно же, на этом предложении висел ценник — она должна была продать им Занзаса. Вонгола знала, что они ладили, видела, под чьим патронажем она выступала, и понимала, кто прикрывает её косяки. Если она станет консильери, Вария успокоится — Занзас не станет выступать против неё, и Вонгола придёт в равновесие. Она станет сдерживающим фактором, оружием, которому достаточно просто существовать, двойной защитой для Десятого Поколения — тем самым камнем, на котором закончится восхождение Кагуцути. Потому что нельзя быть Внешним Советником и готовить переворот. Этого просто никто не допустит. Ни наставники, ни надсмотрщики, ни она сама — потому что таковы последствия прохождения через мясорубку ЦЕДЕФа. Вонгола великолепно ломает людей, Вонгола настраивает их и делает максимально эффективными — от тебя ничего не останется, даже если добровольно сдашься и придёшь к ним сам. Это будущее было чётким и ясным. Реборн сдержит обещание, потому что за его предложением стоит Ноно. Хибари-доно доверится её решению, Занзас увидит в нём определённую выгоду, и, возможно, дело частично выгорит. Получится триумвират, всевластный и всемогущий, и результат даже будет походить на то, что они планируют сейчас. Это жизнь, в которой она станет Савадой Иемитсу — жизнь ответственности, жизнь тяжёлых решений, договоров, абсолютной власти и безмолвных пирсов Сицилии. Это жизнь, в которой Хибари-сан мертва. Жизнь, в которой они никогда не вернутся в Японию. Тсуна мило улыбнулась, подтягивая ноги под себя и складывая руки на коленках, как отличница и примерная ученица — старательная, но туповатая, прямо как Савада Мигель. — Думаю, вы переоцениваете мои способности, Реборн-сан. Я всего лишь секретарша Кё-сана, которая присматривает за его Семьёй. Солнце на секунду замерло, а потом печально улыбнулось. Будущее замерло, а потом стремительно схлопнулось, свернулось в тонкую нить и исчезло где-то на потолке. — Очень жаль, что ты не веришь в себя, Тсуна. Вот документы, о которых я говорил. Можешь идти. Тонкая папка жгла ладонь, и Тсуна поспешила убрать его в дипломат. Встала, поклонилась, улыбнулась и вышла — огромные двери захлопнулись, окончательно отрезая её от нового будущего. Хибари-сан не переживала по этому поводу — как говорит Занзас, это надо просто принять к сведению, учесть и отложить. То, что она не видела грядущего, её тоже не очень напрягло. В конце концов, сегодня она выложилась на полную, так что Интуиция имеет право барахлить. До дома она добралась, чувствуя себя выжатой, как лимон. Слишком много событий — после такого хочется только в тёплую кроватку и нормально отдохнуть. Парни суетились, собираясь готовить ужин, так что она могла спокойно проскользнуть к себе в комнату и не волноваться ещё и об этом. Мда, ситуация с Джакомо разрешилась чудом — ей стоит относиться к делу чуть более ответственно. Уделять больше времени подготовке, например. Но где его взять, это время? Она как раз успела переодеться, когда в дверь позвонили. Это было странно, и Сай пошёл проверять — Кумо с чугунной сковородой наверняка встал рядом, так, чтобы его не было видно входящему. Они никого не ждали, но мало ли что — вдруг парням что-то понадобилось, или соседка за солью зашла. Интуиция молчала — кажется, Тсуна слишком интенсивно пользовалась ей в последнее время, так что её Небо истощилось. К счастью, Фонг учил её работать и без Пламени, так что Тсуна чувствовала себя более-менее уверенно. Парни быстро переговорили с внезапным посетителем, а потом расступились, и Тсуну окатило таким родным и таким мягким Дождём. Усталость была забыта — девушка вскочила и вылетела в коридор. — Такеши-кун? Что ты здесь делаешь? Парень в смокинге широко улыбнулся, из-за чего шрам на его подбородке причудливо исказился, и поднял правую руку вверх. — Услышал о твоих подвигах и решил проверить, как ты тут. Столкнуть полицию с мафией и угнать автобус? Серьёзно, Тсу-чан? Хибари-сан скрестила руки на груди и демонстративно закатила глаза. Глупо отрицать, что случай с Джакомо, при всей его провальности, был чертовски анекдотичным — ей наверняка будут припоминать эту сделку до конца дней.  — Не издевайся, Такеши-кун. Хочешь чаю? Раз уж она встала, следует взять на себя обязанности кулинара и заняться рыбой. Накрутить суши? Сварить суп? Возможно, просто запечь? В любом случае, надо переместиться на кухню и посмотреть, разморозилась ли. Парни, к их чести, готовили сносно, но у неё всё равно получалось лучше. Такеши от чая не отказался, и они плавно переместились на кухню. Тсуна даже расщедрилась на листовой — друг заслужил выпить что-то большее, чем пакетированное пойло. Полузамороженная рыба презрительно наблюдала за ними из раковины, наводя тоску. Эх, и почему домашние дела отнимали так много времени? — Так зачем ты пришёл, Такеши-кун? Дождь подобрался, становясь серьёзным. Куда-то исчез улыбчивый идиот с обволакивающей свежестью — на его место сел наёмный убийца, готовый ко всему. — Проверить, как ты. В последнее время везде обсуждают Хибари-гуми. Эх, шикарный он всё-таки парень, этот Ямамото Такеши. И Тсуна была чертовски счастлива, что встречалась с ним некоторое время. Чай, наконец-то, был готов. Тсуна отдала гостю его порцию, взяла свою и облокотилась на кухонную тумбочку. — Ты о том, что мы резко ушли из-под Варии и отправились в свободное плавание? Это необходимый экспромт — я налажала, и наше отделение было единственным способом что-то исправить. Не знаю, слышал ли ты, но на переговорах я сначала оскорбила, а потом и застрелила одного китайца, из-за чего сделка сорвалась. И это действительно моя вина — вернее, моего чёртового переутомления. Так что отделение Хибари-гуми было самым простым способом сохранить репутацию Варии, отбелить меня и хоть как-то взять происходящее под контроль — по официальной версии Занзас изгнал нас за мою ошибку. Впрочем, только демоны знают, куда нас это приведёт — из-за отделения мы сейчас в изоляции, и я немного не в курсе событий. Такеши-кун подался вперёд, заливая её своим Дождём. Если бы Пламя было бы видно, кухня походила бы на аквариум — Тсуна чувствовала, что её заливает до потолка. Он такой тёплый. Мягкий, надёжный, добрый. Он совсем как Сквало, только в тысячу раз лучше — можно расслабиться, отпустить чашку и сесть на ближайший стул. — Ты слишком спокойно говоришь об этом, Тсу-чан. И я хочу помочь, пока ты, по своей дурацкой привычке взваливать на себя больше положенного, ещё куда-нибудь не вляпалась. Тсуна тихо выдохнула, чувствуя, как тщательно подавляемые эмоции вышли на первый план. Она и так снизила нагрузку, чтобы перевести дух и прийти в себя — просто результат не был виден сразу. — Не волнуйся, Такеши-кун. Занзас меня вовремя затормозил, так что всё нормально. Мне просто нужно выспаться, а потом немного подумать о ресурсах и приоритетах. Росси и Джакомо были ощутимыми ошибками, и я не собираюсь их повторять. Мягкая улыбка Такеши-куна сменилась на идиотскую, он залпом допил свой чай и встал, перемещаясь к плите. — Ладно. Если ты нуждаешься в отдыхе, чтобы снова превратиться в милую Тсу-чан, которая не трогает автобусы, я готов тебе его обеспечить. Давай, доверь Ямамото-младшему рыбу — если не помнишь, я всё ещё наследую папин ресторан. Думаю, что захвачу твою кухню до приезда Хибари — я скучаю по возможности готовить на ораву голодных ртов. Насколько я потесню всех, если останусь на ночь? Тсуна просто улыбнулась, допивая свой чай. Момент разрушил всхлип — парни, подслушивающие под дверью, успели разрыдаться, но если Сай, Рей и Кумо делали это молча, первогодка шмыгал, прерывисто дышал и шумел. Правда, после того, как их раскрыли, старички тоже перестали сдерживаться — Тсуну обнимали, а близнецы, перебивая друг друга, возносили хвалы Такеши-куну, потому что «наконец-то они смогут поесть нормальной рыбы!». Кумо тут же согласился пустить его переночевать, готовый потесниться, и Тсуна с чистой совестью вернулась в свою комнату. На столе лежали конспекты, которые требовалось дописать, документы, ждущие финальной проверки перед завтрашним собранием Десятого Поколения, и очередная смета расходов Хибари-гуми опять не сошлась. Тсуна посмотрела на них пару секунд, а потом плюнула и пошла спать.