Героиня второго плана

— Вот как? Ясно. Тсуна нажала отбой, с трудом подавляя желание закатить глаза. Бьянка сообщила, что Патриция сорвалась — у неё внезапно образовались планы, настолько нереалистичные, что всё было очевидно. И это при условии, что её молодой человек, как и сама девушка, не подозревали, что за приглашением посидеть в кафе скрывается не только вечер с Бьянкой… — Хибари-сан? Один из близнецов поймал её взгляд в зеркале заднего вида. Второй обернулся, рассматривая её с переднего сидения — то, что оба отвлеклись от дороги, несколько угнетало, но Тсуне не хотелось ничего говорить. Рядом тихонько порыкивали рабочие джипы, перевозящие ребят Кумо, но находиться в центре кортежа было уже привычно. Она ещё раз тихо выдохнула и откинулась назад, рассматривая проносящийся мимо Палермо. — У меня только что освободился вечер. Ничего, сейчас соберусь. Они ехали работать. Дело подбросила Вонгола — одной из Семей не хватало людей, и Хибари-гуми должны были восполнить этот недостаток и выполнить часть грязной работы. Тсуна, разумеется, ухватилась за представившуюся возможность обеими руками — с этими людьми придётся работать и после переворота, а наличие союзников из Альянса может здорово помочь. Даже если не удастся сработаться, хорошее впечатление тоже могло повлиять на отношения внутри Вонголы после воцарения Занзаса, так что надо налаживать связи, с какой стороны ни посмотри. Тсуна ещё раз тихонько выдохнула, думая о том, как чужой Босс воспримет её появление в качестве Гокуцумы. Кё-сан, как обычно, не смог прийти — частный заказ Вонголы или типа того. У оябуна вообще было слишком много дел в последние дни — и завтра он тоже будет занят, так что на пикник Хранителей она поедет в гордом одиночестве. Что же, ничего страшного. Домой приходит, уже лучше, чем обычно, а к остальному ей не привыкать. — Хибари-сан. Машина плавно затормозила в одном из неприметных двориков Палермо. Тсуна в последний раз поправила юбку, смахнула несуществующую пыль с рукавов фиолетовой блузки, подхватила дипломат и вышла на улицу. Со стороны казалось, что ничего необычного не происходит, но внимательный зритель непременно всё понял бы — он бы разглядел, что все мужчины на этой улице носят смокинги, что окна машин затонированы, а «случайные прохожие» стоят в строго определённых точках и периодически поправляют топорщащиеся пиджаки. Что поделать — в Палермо слишком мало мест, где можно открыто предъявить кобуру. Стоило Хибари-сан выйти из машины, как люди вокруг пришли в движение. Как бы случайное расположение людей всколыхнулось, и от мафиозной сети отделился мужчина средних лет, естественным образом оказавшись прямо рядом с ней. — Синьора Хибари, верно? Я Манчини Джузеппе. Сюда. Тсуна низко поклонилась, а потом осторожно пожала протянутую руку, стараясь выцепить взглядом любые детали. Не очень высокий, с абсолютно седой, но при этом густой шевелюрой, и пронзительными серыми глазами, а также небольшим, но заметным шрамом на подбородке — в этом неприметном человеке Тсуна узнала нынешнего главу семьи Манчини, одного из самых влиятельных Боссов Семей, входящих в состав Вонголы. Видимо, он взял дело в свои руки и решил лично поприветствовать новичков. Интересно, это хороший знак или плохой? Хибари-сан уже ни в чём не была уверена. — Рада знакомству, синьор Манчини. Уверяю — Хибари-гуми приложит все усилия для плодотворного сотрудничества. Босс Манчини выглядел довольным — он коротко кивнул, разорвал рукопожатие и стремительно зашагал куда-то вглубь дворов, удаляясь от машин и дорог. — Дело простенькое, но муторное, синьора, а у меня сейчас не очень много людей. Все заняты китайцами, сами понимаете — ух, ну и работёнку вы нам подкинули! Тсуна тихо порадовалась, что она японка, и первый встречный иностранец не сможет заметить румянец. Какое счастье — можно сделать вид, что всё так и задумывалось. — Не буду отрицать — я действительно имею к этому некоторое отношение. Мужчина дружелюбно улыбнулся и резко отдал несколько команд своим людям, после чего они стремительно свернули в очередной двор. — Я знаю. В конце концов, именно поэтому Манчини и предложила вам работу — ваш план подарил моей Семье возможность отхватить кусок территорий и изгнать половину узкоглазых из Италии. Вы достигли своих целей, мы своих — все в выигрыше, верно? Такие случайности располагают к долговременному сотрудничеству. Всё было предельно ясно — Джузеппе Манчини увидел свою выгоду в произошедшем и принял решение наладить отношение с семьёй Хибари. Он был дружелюбен, добродушен и вёл себя честно, но это совершенно не мешало ему быть хитрым и расчётливым главой очень влиятельной Семьи. И такой человек из высшего эшелона увидел выгоду в сотрудничестве с небольшой группкой японских мигрантов — что же, Хибари Тсунаеши будет полной дурой, если упустит шанс. — Разумеется, синьор. Как видите, Хибари уже здесь. Они остановились посреди лестницы, ведущей в неприметный, немного грязный подвал, и Джузеппе улыбнулся — в этот раз холодно и жёстко, как настоящий мафиозо. — Рад это слышать, синьора. Как насчёт того, чтобы закрепить нашу небольшую сделку успешным завершением этого дела? Босс Манчини толкнул дверь, и они шагнули внутрь. Дело действительно было простым, но муторным. Перед ними развернулась лаборатория фальшивомонетчиков, которые впервые вступили на кривую дорожку и ещё не успели наткнуться на истинных хозяев Палермо. Несмотря на неопытность, деньги получились на диво правдоподобные, так что Манчини решили извлечь из ситуации максимальную выгоду. Срочность делу придавал тот факт, что мошенники умудрились спалиться перед самыми неподкупными фараонами Сицилии, и теперь от мафиози требовалось немедленно вывезти купюры и оборудование, а Тсуна с Боссом занялись вербовкой. Можно было бы, конечно, просто вывезти начинающих преступников в какое-нибудь тихое место и сделать предложение, от которого невозможно отказаться, но лучше обговорить возможное сотрудничество на берегу — по крайней мере, так можно будет не тратить время и сразу пустить их плавать под пирс, не делая крюк. В принципе, всё прошло неплохо. Несмотря на то, что целью была вербовка, Тсуна с Боссом Манчини плясали вокруг друг друга, примеривались, пытались показать зубы и разглядеть слабые места, и Хибари-сан полагала, что показала себя с лучшей стороны. Судя по тому, что они обменялись личными номерами и условились ещё на пару совместных дел, мужчина придерживался того же мнения. Конечно, произошла пара накладок, связанных, в основном, с транспортировкой оборудования, но парни тоже держались на высоте, и к концу дня итальянцы поглядывали на них с уважением. Такое тесное сотрудничество неизбежно повлекло совместный обед, и Тсуна даже порадовалась, что встреча с Патрицией сорвалась — можно было полностью сосредоточиться на работе и не следить за временем. Неформальное общение с одним из самых влиятельных людей Палермо также благотворно повлияло на репутацию Хибари-гуми, и девушка посчитала, что это хороший знак — чем больше она сможет сделать без покровительства Занзаса, тем лучше. — Должен сказать, что вы превзошли мои ожидания, синьора. Жаль, что вы выбрали замужество. Тсуна вежливо улыбнулась, мысленно передёрнувшись от намёка на кресло Дечимо, и вышла на крыльцо уютного ресторанчика. Близнецы уже были где-то здесь, но она не собиралась садиться в машину, пока не убедится, что Манчини ушёл. — Вся наша жизнь состоит из выборов, синьор. Мой ничем не хуже вашего. Джузеппе громко рассмеялся, запрокинув голову вверх, а потом щёлкнул пальцами и махнул рукой. — Думаю, оставим эту тему на следующий раз. Рад познакомиться, синьора — скоро вам позвонят. Босс мафиозной Семьи не ждал ответного прощания — он быстрым шагом удалялся от своей собеседницы, и вскоре вместе с подельниками скрылся за углом. Тсуна ещё немного постояла, тщетно пытаясь понять, что же было не так, но ответ пришёл только поздним вечером, перед сном. Она несколько раз видела точно такой же жест, как у пожилого синьора.