Героиня второго плана

Япония. Как много в этом слове, как мало слышно остальным. Левостороннее движение, горячие источники, ухоженные улочки и дикие переработки, опасные для жизни — дом, родной дом, в который так хочется вернуться. Собирались в рекордные сроки. Парни носились по Палермо, закрывая сделки и передавая контракты, которые не успевали выполнить, первогодка кричал на японских строителей и распространял свой новый номер среди партнёров по бизнесу, а Хибари-доно в срочном порядке переехал в особняк Варии, где его непрерывно лечили Луссурия и Сасагава Рёхей. Впервые в жизни Тсуна сбежала. Покинула больницу, когда убедилась, что всё в порядке, нырнула в работу и появлялась рядом с Кё-саном преступно редко — только тогда, когда выбора уже просто не было. Надо было поговорить, наверное. Обсудить произошедшее, извиниться, обсудить планы на поездку в Японию. Даже банальные вещи — организацию свадьбы и список гостей. На свой страх и риск, Тсуна приняла решение вернуться в Намимори — но вдруг Кё-сан предпочёл бы отправиться в Токио? Но сил на разговоры не было. Видят Боги, Тсуна могла вынести многое — но кислотная смесь из вины, облегчения и страха, приправленная чужой, неуместной нежностью, полностью выбивала её из колеи. На неё должны были накричать, ей полагался жёсткий выговор, возможно, отстранение от дел или даже домашний арест, а не предложение о замужестве! Это ведь полностью её вина — почему Кё-сан ведёт себя так, словно она ни в чём не виновата?! Но глава Хибари-гуми, видимо, слишком сильно поразился близости к смерти, и теперь принимал не самые рациональные решения. Предложи он настоящую свадьбу на неделю раньше, Тсуна стала бы самой счастливой японкой на территории Италии — но так, в такой ситуации… Хотя провести настоящую церемонию и в самом деле хотелось. В храме, как положено, с гостями, фейерверками и праздничным саке — чтобы их замужество обрело плоть и кровь, стало чем-то большим, чем махинацией с документами ради спасения от опекунства Савады Иемитсу. Реальность, а не притворство, любовь, а не политика, осознанное решение, а не самый простой способ спастись из той каши, которую заварила одна деятельная секретарша. С юридической точки зрения они давно женаты по-настоящему, но только свадьба сможет окончательно расставить всё по местам. Но, видимо, Боги и Демоны были против того, чтобы всё было по правилам. День отлёта наступил как-то слишком неожиданно. Просто в какой-то момент Тсуна обнаружила себя с чемоданом, спускающейся к машине Варии, которая должна была отвезти её в аэропорт. Рядом кряхтели парни, перетаскивающие остальное. Основная часть Хибари-гуми должны были добраться самостоятельно, и Тсуна хотела верить, что ребята справятся с поставленной задачей. За ними прислали три машины, так что Кумо, первогодка и близнецы с комфортом расположились на задних сидениях, а её отправили в бронированный джип, где Хибари-сан столкнулась со Сквало и Занзасом. Глава Варии, с комфортом расположившийся на заднем сидении, недовольно цыкнул, проворчал что-то о том, почему так долго, и приказал трогать. Сквало что-то проорал в рацию, потом вдавил газ в пол, и колонна двинулась. — Значит, будете шкериться в Намимори? Тсуна кивнула, подавляя желание протереть лицо ладонями. — Официально нет, но таков план. Я пришлю приглашение на свадьбу. Босс Варии усмехнулся, но его улыбка быстро угасла, сменяясь мрачной решимостью. — Даже не думайте о возвращении в ближайшие два месяца. После того, как Облако чуть не сдох, а в дело впутались Каваллоне, Вонгола жаждет взять вас за яйца. И никаких контактов с новым поколением мусора, в особенности если они попросят за ними подтереть. Можешь рассказывать им всякую хуйню, но ни слова о Семьях, Пламени или о том, как исправить то, что завалит никчёмный мусор. Тсуна тихо простонала. — Занзас, мы же уже обсудили необходимость… -…Не дать развалить Вонголу, да-да-да. Но ты, блядь, нихуя не сможешь сделать из Японии, потому что каждое твоё слово, даже зашифрованное, ляжет на стол старика или Внешнего Советника, и поверь мне, даже ваш блядский динамитный гений не сможет придумать код, который не взломают вонгольские умельцы. Так что никаких игр в фею-крёстную, ясно? Тсуна кивнула. Это и в самом деле могло стать проблемой — к счастью, Десятое Поколение посетили схожие мысли, и они устроили настоящий мозговой штурм, продумав стратегию на несколько месяцев вперёд. Курс для Вонголы и Мигеля был задан, и, если всё сложится удачно, братец не успеет развалить Семью до момента возвращения. — Можете не волноваться, Босс. Моя лояльность Десятому Поколению никак не скажется на наших планах. Занзас недовольно пнул её в бок, что-то недовольно ворча о деятельных секретаршах. Тсуна рассмеялась — она будет скучать, когда вернётся домой. Домой. Боги и Демоны, неужели они в самом деле вернутся в Японию? Они летели частным самолётом, поскольку в «экстренной эвакуации» было задействовано нынешнее Вонгольское Облако, и уважаемый дон не соглашался на общественный транспорт. «Не солидно», видите ли — а ещё есть риск, что месть уничтоженной Семьи настигнет их в виде смертника среди одного из пассажиров. Тсуна даже не возражала — их поездка согласована на высшем уровне, а Вария в любом случае проверила транспорт и посадила своих пилотов. Так что Хибари-гуми с комфортом разместились на уютных диванчиках, а Тсуна естественным образом оказалась вытеснена в отдельную комнату к отдыхающему Кё-сану, которому всё ещё было тяжело передвигаться после ранения. — Зверёк? Тсуна отвернулась, испытывая непреодолимое желание вжаться в стену. Помялась, что-то перебирая на небольшом столике, потом вдохнула, выдохнула и резко развернулась на вдохе, из последних сил подавляя детское желание зажмуриться. — Эм… Зверёк? Кё-сан лежал на кровати, и его белая пижама скрывала бинты, но Тсуна всё равно словно видела ранение, туго перетянутое марлевой повязкой. Смотреть на Кё-сана было невыносимо — потому что в его серебряных глазах не было и следа недовольства или осуждения. Как будто Кё-сан не злился на неё. Как будто Кё-сан решил сделать вид, что ничего и не было. — Зверёк. Недоумение в голосе Кё-сана сменилось на раздражение. Тсуна и сама понимала, что ведёт себя глупо — но кто знал, что стыд настолько мешает держать лицо? Хотя Фонг учил её абстрагироваться от подобных переживаний, чтобы лишние эмоции не затмевали разум… В ситуации, когда человек, ради которого она разрушила свою жизнь и саму себя, чуть не умер по её вине, все известные ей приёмы не работали. — Простите. За то, что она оказалась не в том месте и не в то время. За то, что смешала личное и профессиональное, за то, что забыла о своём предчувствии и не смогла разглядеть опасность, за то, что выбрала Намимори, не посоветовавшись с ним, за то… За то, что была слишком увлечена и не увидела движение. За то, что не закрыла Кё-сана собой, и позволила ему оказаться на грани жизни и смерти. — Зверёк… — Это всё моя вина. Я должна была быть настороже. Если бы…  — Хибари Тсунаеши. От неожиданности Тсуна пискнула и обернулась, сталкиваясь с раздражённым взглядом серых глаз. Кёя уже давно не смотрел на неё так — как будто она растеряла весь разум и начала вести себя, как Савада Мигель. — Первое: прекрати так сильно волноваться из-за этого ранения. Да, это первый раз, когда я чуть не погиб из-за жалкого пулевого ранения, но Тсуна — ты видела мои шрамы. За эти годы, проведённые вместе, ты должна была понять, что я готов поставить свою жизнь на кон. Второе: ты всё ещё не восстановилась после попытки заглянуть в будущее и не могла почувствовать опасность. Я, в отличие от тебя, сохранил Пламя, и должен был среагировать, так что меня ранили из-за моей глупости. Третье: ты можешь быть Страшной Женщиной, ты можешь руководить Хибари-гуми, заключать сделки и учиться стрельбе у Занзаса, но правда в том, что физически ты слабее любого парня из нашей Семьи. У тебя недостаточно мышц, а твоё Пламя нельзя использовать для полноценного сражения. И я позволяю тебе участвовать во всём этом только потому, что обычно ты прекрасно осознаёшь свои слабости, используешь способности и думаешь головой. Но то, что сейчас ты коришь себя за моё ранение, заставляет меня сомневаться в твоём здравомыслии. Тсуна подошла ближе и стиснула зубы. — Это другое. Я знала, что использование атрибутов влечёт за собой проблемы. И я должна была… — …Вспомнить, что я тоже был в комнате, когда ты говорила об этом, и перестать забивать себе голову. Я — Одиноко Плывущее Облако, убивающее целую Семью за пару часов. Ты называешь меня Ашурой — изволь смириться и передать мне вопросы, связанные с грубой силой и войной. Тсуна была несогласна, но Кёя протяжно вздохнул, всем своим видом показывая, что не хочет спорить. Кажется, Хибари злился, и ей показалось, что, если она продолжит доказывать свою точку зрения, то Кё-сан просто отстранит её от дел и где-нибудь запрёт, пока она не перебесится. Он никогда так не делал, конечно, но Хибари-сан совершенно не удивится. Это что, сказывается общение с Лоренцо и Бьянкой, чьи идеи всё-таки отравили её мозг? Глава Хибари-гуми откинулся на подушки и поправил одеяло. Он чуть повернулся, и Тсуна поняла, что он хотел бы смотреть в окно — она тут же помогла ему сесть повыше и переложила подушки, чтобы иллюминатор стал доступнее. Хибари принял помощь с благодарностью, а потом снова вздохнул и похлопал рядом с собой. — Ложись. Тут достаточно места. Тсуна послушалась. Сняла обувь, присела на краешек, потом осторожно легла, изо всех сил стараясь не тревожить рану. Луссурия с Рёхеем в один голос уверяли её, что опасность миновала, и на Кё-сане всё заживает, как на собаке, но Хибари-сан предпочла перестраховаться. Некоторое время они молчали. Тсуна очень хотела продолжить разговор, но, кажется, в этот раз конструктивного диалога не получится. Это был первый раз, когда семья Хибари не могла решить проблему за один разговор — это значило, что им следовало немного остыть и поговорить ещё раз. — Кё-сан, мы летим в Намимори. Скорее всего, мы останемся там на несколько месяцев. Денег достаточно, проблем не возникнет, на крайний случай воспользуемся вашим счётом. Парни просятся в отпуск, навестить родных, так что я взяла на себя смелость отпустить их на пару недель. Единственное, что вызывает сложность, это жильё — к сожалению, замок всё ещё не достроен. В принципе, в нём уже можно жить, но… — Не волнуйся об этом. Кёя вытянул руку и достал связку ключей с красным брелком. Символ Дисциплинарного Комитета покачивался туда-сюда, и Тсуна неожиданно вспомнила, что Хибари покупал недвижимость, в которой она всё это время могла бы жить. Это совершенно вылетело у неё из головы вместе с кучей других мелочей — но сейчас, когда ключи оказались прямо перед глазами… Какое странное чувство — Тсуну даже потряхивало. Глава Хибари-гуми улыбнулся. — Всё хорошо, Зверёк. Мы летим домой.