I Wish You A Merry Christmas...

Пегги Картер никогда не любила большие праздники. В эти дни, когда надо было радоваться согласно календарю, она не чувствовала ничего, кроме невообразимой печали. Как и сегодня, в очередное Рождество, Маргарет не могла веселиться наравне со всеми. Её не отпускала мысль о том, что, в отличие от всех коллег из СНР, Джек Томпсон не отметит этот праздник. Дело о его смерти начальство закинуло в долгий ящик, не оставляя никаких надежд на адекватное завершение и поимку убийцы. Но не только это предавало Рождеству Маргарет такой печальный оттенок. От Дэниела Соузы уже четвёртый месяц не было никаких новостей. Не то чтобы Пегги думала о чём-то большем, чем деловые отношения. Она перестала думать об этом на второй месяц после возвращения в Нью-Йорк. Сейчас ей хотелось лишь знать, что с ним всё нормально, что он не ходит в одиночку на опасные задания. Хотя бы небольшую весточку о том, что он жив. А то мало ли что. Издержки профессии, знаете ли. На все звонки англичанки в отделение СНР Лос-Анджелеса или вообще не отвечали, или отвечали, но об агенте Соузе ничего внятного не говорили. Так и оставалась Пегги в неведении на протяжении очень долгих, как ей показалось, месяцев. В прекрасное утро двадцать четвёртого декабря нежданно-негаданно повалил снег. Агент Картер заметила это, поднимаясь к себе в квартиру после завтрака. Неугомонная Энджи уехала к своей бабушке до самого Нового года, поэтому завтрак Пегги прошёл непривычно тихо и скучно, без весёлой болтовни соседки, что тоже никоим образом не добавляло настроения. Переступив порог квартиры, Картер, недолго думая, накинула на плечи своё зимнее пальто, заперла дверь и отправилась вниз по лестнице, прямиком в вестибюль, а оттуда — на улицу. Снежный Нью-Йорк выглядел куда веселее, чем в обычные дни. Снегопад принёс в город необыкновенную лёгкость и ощущение приближающегося праздника. И вся эта предрождественская суета настраивала на спокойный лад и направляла ход мыслей в мирное русло. Поэтому Маргарет неспешно шла в неизвестном направлении. Куда глаза глядят, как говорится. После нескольких часов бесцельных блужданий по городу англичанка поняла, что пора возвращаться домой. В холле отеля "Гриффин" её едва не сбила с ног новая соседка, недавно заселившаяся в бывшую квартиру Дотти Андервуд: — Ой, извините, я совсем по сторонам не смотрю, – рассеянно произнесла девушка. — Ничего страшного, Хелен, – снисходительно ответила Картер, попутно начиная отряхивать воротник своего пальто от снега. — Извините, мне так неловко, я совсем не помню Вашего имени. — Маргарет. Но ты можешь звать меня Пегги. — Как скажешь. Ты пойдешь сегодня на праздничный ужин, Пегги? Мы могли бы пойти и сесть вместе за столом, – робко предложила Хелен. — Мм... Нет, извини. Я.. не пойду на ужин. Предпочту лежание в своей кровати и сладкий сон. А то на последней неделе столько работы было, поспать удавалось редко, – Картер ловко отвертелась от новой знакомой. — А, ну, конечно. Хорошо. Тогда как-нибудь в другой раз. До скорого, и удачи тебе! — Спасибо! И тебе удачи. Расставшись с Хелен, Пегги решила не идти вопреки словам, что она сказала соседке, и лечь спать на самом деле. Поднявшись к себе и расстелив постель, Маргарет с превеликим удовольствием окунулась в сладкие объятья царства Морфея. Но, к сожалению, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. В точности, как и крепкий сон. Об этом думала агент Картер, проснувшись от очень громкого и настойчивого стука в дверь. "Кого же это принесло... , — быстрый взгляд на настенные часы, — ...на ночь глядя! Уже без десяти одиннадцать!" И непродолжительный взгляд в окно, за которым царила темнота, лишь подтверждал мысли девушки о том, что это удивительно позднее время для визитов. И всё же, быстро накинув халатик, она встала и открыла дверь. Лишь только дверь чуть-чуть приоткрылась, в голове пронеслось: "Ах, это же..." Но додумать свою мысль Пегги не успела, ибо в ту же самую секунду люди, стоявшие за дверью начали петь. — WE WISH YOU A MERRY CHRISTMAS! WE WISH YOU A MERRY CHRISTMAS! WE WISH YOU A MERRY CHRISTMAS! AND A HAPPY NEW YEAR! Да, пели они старательно. И не жалели никого и ничего. Ни своих глоток, ни барабанных перепонок бедной девушки. Этот своеобразный хор состоял из нескольких женщин и детей, ну не прерывать же детей во время их выступления! Тем более перекричать их было абсолютно невозможно. Пегги пробовала. Не вышло. Ещё не потеряв надежды спасти свой слух, она попробовала захлопнуть дверь, оставив недопевцов с другой стороны, но и этот план тоже провалился с треском. Крайняя, из поющих женщин заметила надвигающуюся попытку побега Маргарет, и вовремя подставила свою ногу между дверью и стеной, не дав ей закрыться. Ну, конечно, агент Картер могла вырубить эту женщину с одного приёма. Но она решила, что при свидетелях, а тем более при детях этого делать не стоит. Дослушав милую песенку до конца, Пегги предстояло выслушать ещё экскурс в историю христианства и католичества: в итоге ей сообщили, что вся эта галиматья устраивалась только для того, чтобы собрать пожертвования на новую церковь. И только после десятиминутных уверений и клятв от Пегги, что в церкви она не ходит, и денег у неё вообще нет, от неё отстали. Со спокойной душой она закрыла дверь и отправилась в свою кровать, надеясь увидеть какой-нибудь хороший сон. Но не тут-то было. Ровно через тридцать пять минут, будто по заказу, вновь раздался тот самый громкий и настойчивый стук. "Ну, в этот раз это точно не могут быть они, я-то уже отмучалась", — наивно думала англичанка. Она ошиблась. Это снова были ужасные хористы-благотворители. По всей видимости, посетив со своей песней все квартиры на этаже, они не придумали ничего лучше, чем пойти по второму кругу. И снова эта песня. И снова ужасное ощущение в ушах, будто барабанная перепонка вот-вот лопнет. И главное, Пегги Картер понятия не имела, как всё это можно остановить. Все её крики о том, что она уже отказалась от взносов на церковь, были безжалостно проигнорированы. Оставалось лишь одно: смириться и слушать. "Эй, мне кажется, или куплеты пошли уже по третьему кругу?" — только и успела подумать Маргарет, как пение закончилось. Но после него следовала ещё одна утомляющая лекция об истории католичества. Через десять минут вновь начались уговоры о благотворительных взносах. Наконец, отбившись от незваных и очень назойливых гостей, Пегги могла спокойно вздохнуть и вновь попытаться уснуть. Но как только девушка закрыла глаза, опять раздался стук. Ну, уж в третий раз она это терпеть точно не обязана. Сейчас она или выскажет всё, что думает о них, или пойдёт жаловаться администрации, или же придётся пойти на крайние меры и вырубить всех женщин локтевыми ударами. Пегги совсем не обратила внимания на то, что в этот раз стук был не такой громкий. Она находилась в состоянии глубокого раздражения от людской наглости, поэтому не до мелочей ей было сейчас. А зря. Распахнув дверь, девушка уже собиралась произнести гневную тираду, перекричать всех поющих своей пламенной речью, но то, что она увидела, заставило забыть о всём происходящем. А если быть точнее, то это было не "что", а "кто". Дэниел Соуза, собственной персоной, предстал перед ошарашенной Пегги. Следующие секунд сорок полнейшей тишины у неё ушли на то, чтобы рассмотреть Дэниела. Алюминиевый костыль — неизменный спутник Соузы, длинное чёрное пальто, безумно подходящее к его тёмным глазам. Не глаза, а две глубокие карие бездны, в которых очень легко утонуть. Чёрные, как смоль, волосы выглядывают из-под нелепой шапки Санты. Из-под неё же забавно торчат два красных уха, по всей видимости, успевших изрядно поболтаться на морозе. Тот самый виноватый взгляд в совокупности с виноватой улыбкой дают Пегги прийти в себя и выйти из оцепенения: — Но как?.. – тихо прошептала англичанка, удивляясь даже не тому, как Дэниел оказался в Нью-Йорке, а тому факту, что он сумел пройти дальше вестибюля на первом этаже без воплей и скандалов от строгой комендантши. — Дело в том, что... – но не успел парень начать говорить, как отхватил звонкую пощёчину. — Ну, в принципе, это лучшее из всего, что ты бы могла со мной сделать, – сказал Соуза, потирая пострадавшую щеку. Ещё через тридцать секунд тишины и испытывающего взгляда агента Картер он решился и сказал: — Я желаю тебе весёлого Рождества, Пег. И счастливого Нового года. Шеф зажмурился, готовясь к какой-нибудь ещё ощутимой затрещине. Но к своему удивлению он понял, что ничего не произошло. И лишь через несколько секунд он ощутил горячее дыхание Пегги около своего уха. — Теперь Новый год точно будет счастливым... – прошептав это, англичанка схватила Дэниела за воротник пальто и медленно потянула в свою квартиру.