Song to say goodbye

Ты стоишь на краю сцены, нагибаясь в зал, зрители трепещут от такой близости к тебе. Конечно, как не трепетать, ведь твоё горячее тело, твои, такие живые, глаза…все это рядом. На расстоянии вытянутой руки. Раньше это было и у меня, но теперь я могу только догадываться, как это…чувствовать твое дыхание, пульсацию твоего сердца… Ты объявляешь следующую песню, последнюю в этом концерте. Последнюю для меня песню. Это Until you are mine. В последнее время она стала для меня самой любимой из тех, что ты написал. Из тех, что МЫ написали. Эта песня очень близка мне, ведь пока ты мой, пока ты рядом, все страхи действительно кажутся не такими уж значительными. Все страхи остаются позади. Все, кроме страха потерять тебя…отвести взгляд от внимательных голубых глаз, почти всегда наполненных печалью прошлого. Я играю свое вступление, ты уходишь за сцену, чтобы взять цветы. Жаль, эту последнюю песню я хотел посвятить тебе, и не смотря на то, что в зале больше сотни человек, играю я сейчас только для тебя. Ты возвращаешься на сцену и подходишь к микрофону. Твой голос приветствует публика, узнавая первые аккорды к нашей песне. Ты смотришь на меня, я смотрю на тебя. Сейчас мы одни, и мы не в этом клубе, мы у тебя дома, сидим на новом диване, который я уже успел прожечь сигаретой, хохочем, смотрим твой любимый фильм, ты кормишь меня оливками. Терпеть их не могу, но из твоих рук я готов принять что угодно. Мы в твоей квартире, или на озере, или в каком другом месте, где ты хотел бы оказаться. Только не здесь. Здесь слишком шумно, чтобы прощаться, здесь слишком много народу, чтобы это было чем-то личным, но все равно, попрощаться мы должны именно здесь. Музыка взрывается от накала эмоций. Каждый сейчас переживает эту песню по-своему, у каждого свои мысли, когда он слышит эти строчки. Может у нас с тобой сейчас одинаковые воспоминания? Нет, вряд ли. Все это время, с самого первого дня в этой группе, я был занозой в твоей заднице, все это время тебе приходилось бегать за мной, вытаскивать из баров, иногда забирать из полиции, терпеть мою беспричинную злобу, когда мне не хватало дозы и прочее дерьмо, которое я приносил. Другой бы на моем месте радовался: устроился лучше некуда, все бегают за тобой, прощают, только бы ты снова вернулся и выступил бы еще раз. По правде сказать, я действительно так думал, но в один прекрасный момент на меня снизошло озарение. Ты так любишь это. Музыка – твоя суть, твое нутро. Что бы ни случилось, как бы ни дрочил твой мозг «этот Кристус», только дело доходит до музыки и ты…это неописуемо. Сосредоточен, внимателен, вдохновлен. В такие моменты тебе и мир был не нужен, не то, что я. Ты болен и окрылен музыкой, а я своими постоянными истериками тебе только мешаю на пути к олимпу, на пути к высшему миру. Я со своими замашками панка, пьяными скандалами и разбиванием гитар совсем не вписываюсь в твою концепцию. Ты мне об этом никогда не скажешь, но, держу пари, ты иногда так думаешь. Когда меня приходится снова вытаскивать из дерьма, вместо того, чтобы сидеть дома и писать песни. Я так люблю твои песни, Йонне… Это не было минутным помутнением рассудка, это не было решением под влиянием момента. Я все тщательно обдумал, хоть ты и уверен, что думать я не умею, и решил. И сейчас эта песня кончится, мы поклонимся зрителям и уйдем за сцену. Там я скажу сначала вам всем, потом, возможно, ты захочешь поговорить наедине, попробовать отговорить меня, но моё решение обжалованию не подлежит, я ухожу из группы, а эта песня…эта песня для того, чтобы сказать «прощай»…