Жрон

      Я не смотрел, как свои испытания закончили остальные. Мне это было не интересно. Да и других проблем хватало. Чарли с коллегами, прибежав с выпученными глазами, утащили нас обоих с драконом к себе. На разговор, как выразился начальник Чарли. Он был седовласым тщедушного телосложения мужчиной, чьи глаза алчно вспыхивали при каждом взгляде на меня. Я невольно поёжился, никогда не любил фанатиков, а этот был именно таким, адептом-драконологом, всего себя посвятившим своей науке.       Всю дорогу до загонов, где содержали крылатых рептилий, брательник изливал на меня свои восторги. Сразу видно, человек любит свою профессию, потому что всё сводилось только к дракону и к прорезавшейся у меня способности повелителя драконов. На костюм старшой не обратил ровным счётом никакого внимания. Мне показалось, что он даже не заметил, что на мне надето что-то необычное.       — Кто бы мог подумать, — отшагнув, он ещё раз оглядел меня с ног до головы, — что наш малыш Ронни окажется повелителем драконов!       — Станет, не окажется, — сухо поправил я его. Слышать о себе «малыш» мне было не очень приятно.       Но Чарли пропустил мою реплику мимо ушей, только прищурился хитро и спросил, понизив голос до шёпота:       — Скажи честно, кто тебя научил, Дамблдор или Снейп? Хотя Снейп вряд ли, Дамблдор, да?       — Ты о чём? — чуть нахмурившись спросил я у брательника.       — Ну как же? — он снова подмигнул. — Кто у нас самые мощные легилименты? Дамблдор и Снейп.       Тут вдруг он нахмурился, сказал с осуждением:       — И всё же это было рискованно. Нужна очень сильная воля и прекрасное воображение, — Чарли хмыкнул, словно вспомнил что-то интересное, по-новому взглянул на меня. — Ну или опыт ужасных сражений на грани жизни и смерти.       Уже я с подозрением посмотрел на него.       — А ты-то откуда это знаешь?       Вопрос не праздный, я, всё же, перелопатил кучу специфической литературы из той, что была доступна.       — А-а, — тот отмахнулся, — на седьмом году Снейп же нам и читал курс, правда, окклюменции, но легилименции тоже касался. А феномен приручения дракона — это самый известный пример мощного легилиментного воздействия. Он, кстати, в учебнике тоже приведён.       — Правда? — упавшим голосом переспросил я.       — Ага, — Чарли жизнерадостно кивнул.       А я мысленно взвыл. Столько усилий, целый мозговой штурм, догадки, предположения. И действия на грани фола, словно прогулка по минному полю. И что я узнаю?! Что это всё описано в обычном, мать его, учебнике!       Но жалеть себя долго мне не дали. В сознание ворвался резкий, сочащийся желчью голос:       — Мистер Уизли!       — А? Что? — я завертел головой и увидел стремительно приближающегося к нашей процессии чёрного ужаса подземелий. «Да, — подумал я, — а вот и Сам. Ой что сейчас будет!..»       А Снейп был зол, нет, даже взбешён, полы его мантии рассерженными хвостами хлестали по ногам, а глаза, казалось, превратились в две маленькие щёлочки, словно прицелы башенных орудий.       — Уизли! — рявкнул он снова, остановившись буквально в шаге от меня, еле сдерживая рычащие нотки в голосе. — Соблаговолите пройтись со мной!       И в этой, вроде бы просьбе, звучал настолько неприкрытый приказ, что мне оставалось только смиренно кивнуть.       — Но, позвольте... — вмешался вдруг начальник Чарли.       — Не позволю! — грубо оборвал его тут же зельевар.       Тот опешил, растеряно протянул:       — Простите…       — Не прощу! — и Снейп так ожёг его взглядом, что тот посчитал разумным больше с бешеным профессором в диалог не вступать.       А декан Слизерина схватил меня за руку повыше локтя и с силой потащил к замку.       — Это же надо! — зашипел он, стоило нам отойти метров на пятьдесят. — Нет, я, конечно, знал, что вы идиот, но есть же какие-то пределы, границы, инстинкт самосохранения в конце концов?!       Остановившись, он, буквально пригвоздил меня к месту взглядом, но тут вдруг его взгляд потух, и он севшим голосом устало произнёс:       — Уизли, признайтесь честно, вы специально хотите убиться особенно извращённым способом в стенах школы, чтобы досадить всем работникам и преподавателям Хогвартса? Вы действительно нас всех так ненавидите?       — Э-э-э, — проблеял я, круглыми глазами глядя на Снейпа, — нет, профессор, и в мыслях не было.       — Тогда всё ещё хуже, чем я думал, — мрачно бросил тот. Заложив руки за спину и полуотвернувшись, зельевар замер, уткнувшись взором куда-то в голубую даль. А я, пришибленный, молча застыл рядом.       Наконец, Снейп отмер, сказал глухо:       — Вы когда-нибудь задумывались, почему в Магической Британии на сегодняшний день нет ни одного Повелителя драконов?       — Ну, — протянул я, сбитый с толку неожиданным вопросом. Вспомнив рассказанное братом, сказал осторожно: — Надо быть сильным легилиментом, а таких в Британии немного…       А Снейп смерил меня взглядом, полным злой иронии:       — То есть вы себя причисляете к сильным легилиментам, Уизли?       На что мне оставалось только раскаянно покачать головой:       — Ни в коей мере, профессор.       — Просто легилимент, — зельевар выделил голосом это самое «просто», — должен быть не просто сильным, он должен быть мастером, и даже тогда это не гарантия успеха - лишь сохранения в безопасности собственного разума. Менее опытный чародей может остаться на всю жизнь пускающим слюни идиотом.       На этом месте я отчётливо сглотнул. Снейп, правда, не обратил на это ровным счётом никакого внимания, продолжая:       — И это особо указывается в учебнике, чтобы всякие малолетние идиоты не пытались провернуть такое, возжелав уподобиться Мерлину.       Он снова посмотрел на меня, с некоторым даже восхищением во взгляде, сказал:       — Вы, Уизли, на моей памяти первый, кто настолько легко проигнорировал это предупреждение.       — Я про него не знал, профессор, — скромно потупился я.       — То есть, вы не читали учебник? — брови Снейпа взлетели, казалось, до небес.       — Нет, профессор, — только и оставалось мне подтвердить его предположение.       Со стоном тот закрыл лицо ладонью в классическом фэйспалме, пробормотал:       — Это просто невероятно, — постояв так, минуту, он отнял ладонь от лица, буркнул: — Пойдемте, что ли, Уизли. Даже не знаю, что вы теперь будете делать. Такой шорох навести в магмире. Живой повелитель драконов, да. Узнаю Шизоглаза.       — Кого-кого? — переспросил я, заработав ещё один косой взгляд.       — Шизоглаза. Так мы меж собой называли Грюма, — неохотно пояснил Снейп. Я не стал уточнять, кто были эти свои, и так понятно, что декан Слизерина не общество по вышиванию крестиком имел в виду. А тот между тем добавил, посверлив меня взглядом: — Но вам, Уизли, я этого не говорил, запомните.       И я истово закивал, оказаться меж разборок двух не самых плохих магов-боевиков мне не улыбалось. И ещё я сделал себе мысленно пометку, что Снейп почему-то уверен в том, что идею с таким прохождением первого состязания мне дал старый аврор.       А зельевар всё никак не мог успокоиться.       — Старый дурак совсем разум потерял. На что только надеялся? И ведь получилось!       Мы неторопливо двигались к замку, и профессор, с каждым шагом, становился всё задумчивее, то и дело поглядывая на меня. Отчего мне становилось особенно неуютно.       — А вы, Уизли, опасный человек, — произнёс он в итоге. — Тут нужны были действительно страшные воспоминания, а ещё особый эмоциональный настрой, готовность убивать настолько сильная, что даже дракон не усомнился в её подлинности.       И вдруг, словно налетев на невидимую стену, Снейп широко распахнул глаза и виртуозно выматерился:       — Сраное говно Мерлина! — забормотал глядя в пустоту. — Так вот что он задумал. Замену себе вырастить. Чёртов Грюм! И почему Уизли?.. — но тут же, сам себя остановив, сказал. — Финал Чемпионата, конечно!       Не знаю уж, до чего методом дедукции этот недоделанный Шерлок Холмс додумался бы дальше, но тут нас удачно прервали.       — Так это всё-таки вы, коллега, — с неподдельным укором бросил выскочивший как чёртик из табакерки Флитвик. Полугоблин был растрёпан, в мантии нараспашку, и откуда он выскочил я что-то как-то даже не уловил.       — Да, я, — кивнул степенно, мигом собравшийся и натянувший привычную маску холодного безразличия, Снейп. — А о чём вы, коллега?       — Я про этот замечательный костюм, — Флитвик обошёл вокруг меня, с восхищением разглядывая всё ещё надетое на мне облачение самого известного ситха. — Я ведь лет десять думал, что он окончательно потерян, что же вы, коллега, не сказали, что он у вас? — ноздри декана Райвенкло возбуждённо раздувались, а глаза светились предвкушением.       Зельевар пожал плечами:       — Вы не спрашивали.       Но Флитвик, казалось, этого уже не слышал, продолжая громким шёпотом бормотать:       — А я ведь так и не успел его детально изучить. Какая работа, какое удачное сочетание заклинаний, кто бы мог подумать, что оно приведёт к такому эффекту.       Снейп скривился, слушая подобные дифирамбы костюму, но продолжил стоически молчать. Не сдержался он только после слов полугоблина о каких-то талантливых ребятах, количеством в три штуки, видимо причастных к изготовлению сия артефакта.       — Талант у них был только один, влипать в неприятности! А так, такие же бездари, умудрившиеся в одном предмете совместить три несовместимых заклинания. Как у них это всё не рвануло, до сих пор не понимаю.       — Ну нет, коллега, вы не совсем правы, — Флитвик поправил очки, вступая в диалог. — Слабые знания не отменяют талантливости и некоторого, я бы сказал, чутья.       — Вот ещё, — фыркнул зельевар.       Слово за слово, и вот уже оба декана вступили во всё более накаляющуюся перепалку, а перед моим офигевшим взором стала раскрываться история надетого на мне костюма.       Как оказалось, придумал его не Снейп, а трое маглорождённых парней. Не самых прилежных учеников, но обладавших долей фантазии и огромным таким шилом в жопе, не дающим им жить спокойно. Как можно понять, фильмы о Звёздных Войнах они видели, и образ ситха у них удачно наложился на образ тёмного волшебника. Ах да, изначально они задумали подшутить над кем-нибудь, подсунув костюм доверчивому и наивному студенту. Дело оставалось за малым, придумать что-то такое, чтобы шутка была смешнее. Тогда им и пришла идея зачаровать костюм, во-первых, на музыку — Имперский марш, во-вторых, на эпичные фразы Вейдера, а, в-третьих — частично анимировать получившийся артефакт, который бы, при надевании шлема, начинал работать по заранее заложенному алгоритму.       Нетривиальная, в общем-то, задача, полная подводных камней и принципиальной невозможности объединения заклинания анимации и заклинания голосового, так сказать, оповещения. Но, как говорится, они не знали, что это невозможно, и поэтому делали это. Помогло то, что музыку и фразы воспроизводил не один так называемый заклинательный контур, а два раздельных. Они как-то уравновесились с анимирующим контуром и получившийся артефакт не рассыпался пылью, и не испепелил в пламени магического взрыва горе-изобретателей.       Побочный эффект, в виде полной защиты от физического воздействия, в том числе и магической природы, был обнаружен совершенно случайно, когда удавшаяся-таки шутка не подставила подопытного под шквал низкоуровневых боевых заклинаний других студентов, в чьей памяти, а было это, напоминаю, с десяток лет назад, ещё были свежи воспоминания о войне с Волдемордой.       Обнаружить авторов поделия и изъять артефакт удалось как раз Снейпу, который и зажилил его под угрозой отчисления шутников из Хогвартса. Использовал ли он его после этого сам, зельевар скромно умолчал.