Куда исчезло время?

Ночь. Тишина. Приличные люди уже все давно спят. И только мы с моим так называемым мужем и маленькой дочерью, которую я так и не привыкла считать частью себя, сидим и тупо пялимся друг на друга. Ситуация откровенно отдает идиотизмом. Рассказать о том, чего не помню. Отлично просто. Великолепно. И с чего начать? И ведь этот гад и не думает помогать. Сидит рядом с девочкой и также выжидательно смотрит. Выкручивайся, мол, сама. Убью. Когда-нибудь. Когда он спать будет. - Мам, я готова, можешь начинать, - ребенок накрылся одеялом и приготовился меня слушать. На мордашке предвкушение чуда. Замечательно, Люси. Пора тебе вспомнить свои писательские навыки и придумать правдоподобную историю. - Была весна, радужная сакура только начинала свое цветение... - Неправильно, мама, - девочка нахмурилась, недовольно сверкая голубыми глазенками. - Это была середина зимы, ты подскользнулась на льду. Какой сообразительный ребенок. Ей же всего три! Натыкаюсь на насмешливый взгляд своего супруга. Чувствую, как утихшая было злость на судьбу, вновь начинает подниматься из глубины души. - Конечно же, середина зимы, - сладко улыбаюсь, не без удовольствия замечая дернувшуюся в плохом предчувствии губу Лексуса, - если бы не твой папа, успевший в последнюю секунду уберечь прекрасную принцессу от падения, то я могла бы повредить себе что-нибудь. - Мама, опять неправильно, - Лейла сложила ручки на груди, став неуловимо похожей на сидящего рядом мужчину. - Ты меня проверяешь, как я слушала тебя в прошлые разы? Так вот, ты подскользнулась, попыталась не упасть и схватилась за первого встречного. Папа как раз мимо проходил. Вы еще долго и вдохновенно ругались, вся Магнолия до сих пор забыть не может вашего первого тесного общения. Отлично. Нет. Правда. У меня нет слов. Радует, что ребенок хорошо развивается, имеет неплохой словарный запас, но почему она не попросила меня рассказать какую-нибудь сказку? - Вся Магнолия говоришь? - Лексус удовлетворенно ухмыльнулся. Не нравится мне это. - Ага. Ой, прости, мам. Да, - девочка уверенно кивнула, перебираясь на колени отца. Великолепно. Она явно любит этого наглого, самоуверенного придурка больше, чем меня. Стоп. Я что? Ревную? Ревную маленькую незнакомую мне толком дочь к её же отцу? Дожила. - Пап, ты ведь сам рассказывал в подробностях, какими именно словами посылал неуклюжую блондинку собирать помидоры на самую далекую гору. *** Болельщица злилась. С чего, спрашивается? Но когда ее карие глаза так злобно сверкают, просто грех не подзадорить ее еще сильнее. Вот уж не знал, что блондинка такая обидчивая. Вроде с Нацу водилась. Должна уже привыкнуть к любому обращению. - Лексус, - о, опять зашипела. А мне начинает нравиться. Заводит. Ссаживаю дочь на кровать, накрываю одеялом, целую в лоб. - Спи, малышка. Сказку мы тебе завтра расскажем. Ты у нас самая-самая. Будешь ведь послушной девочкой? Подождешь? Тем более ты уже лучше нас знаешь наше знакомство, - еще раз целую непослушные кудряшки. Лейла серьезно кивает и поудобнее укладывается в постели. Выпрямляюсь. Теперь надо научить послушанию другую... девочку. Она как-то странно на меня косится, но ничего не предпринимает, когда я ее хватаю за руку и буквально вталкиваю в нашу спальню. До болельщицы начинает доходить. Шипит, как клубок потревоженных змей. Нет. Я решительно не понимаю, каким образом оказался женат на этой истеричке.