50 оттенков ненависти

Луи крепко сжимал руль машины, прямо до побеления костяшек. Рядом сидела Элеонор, вжавшаяся в сиденье и быстро моргающая, в недоумении происходящего. Парень зачем-то поехал сам, грубо послав личного водителя, сказав, что еще один раз будет молчать как идиот — получит пулю в лоб. Если честно, Колдер боялась и любила Томлинсона. Возможно, она его просто хочет, но разве девушке с накладными ногтями и ресницами понять это? Модные журналы, и о Господи, красивые модели, когда-нибудь точно сведут с ума. В порыве пытаться подражать Андриане Лиме, которую Эль буквально благословила. Луи виделся с ней. Женщина с взрывным характером сразу ему понравилась. Разве не это люди называют любовью, когда между людьми пролетает искра? Возможно, эта искорка бы переросла в большее: не будь работы и мужа Андрианы. Он помнит, как играл с ее очаровательными детками, или же с втягивал в ноздри тягучий аромат волос самой матери. Помнит те бессонные ночи в бегах от папарацци, которые буквально везде. Вишенку в этом торте добавляет ее муж, агрессивный и неумолимый дебил, умеющий испортить любой отличный момент. Будь то поцелуй или обычная светская беседа, как тут врывается эта дылда и несет бред насчет Томлинсона. Коронная фраза была подслушана в очередном семейном скандале. «Адри, твой Томлинсон же слишком маленький по сравнению со мной! Зачем тебе такой?» В то мгновенье шатен был готов выкашлять все свои органы, задыхаясь в нескончаемом смехе. Луи поддался приятным воспоминаниям, но следить за дорогой — задача важнее. Ностальгировать можно и с чаем у окна. С Гарри. Гарри. Тот беззащитный мальчишка, переживший многое. На хрупкие (На первый взгляд. Томмо, на самом деле, мечтал, чтобы Стайлс вжимал его в матрас) плечи легли проблемы пропитания и жилья. Пробка за полчаса ни разу не пыталась сдвинуться, зля неторопливостью. Кровь в венах буквально закипала: стоило поехать другим путем. Хотя, о каком пути идти должна речь, если со всех сторон машины уже в 7 вечера? Немного сдав назад, Томлинсон вывернул на вторую полосу. Единственную свободную. Сразу же вся дорога оказалась просто походам по головам и своим превосходстве. Ты едешь не спеша, всматриваясь в лица из других машин, более дешевых и менее элегантных. Элеонор же что-то задумала, явно показывая это безразличным рассматриванием вывесок и пролетающих витрин брендовых магазинов. — Эль, о чем Вы так усердно напрягаетесь, м? — Да, так, о младших братьях, — она потянулась к рубашке мужчины, которая стоила не дешевле 6 тысяч долларов, попутно срывая поцелуй с губ. — Если Вы так и думаете о своих братьях, то мне жалко их. — Луи, хватит этой этики, просто возьми меня! — она махнула ручонкой, уже сидя на его коленях — С чего я должен тебе доставлять удовольствие, м? — Томлинсон проходил медленно и мучительно. — П-потому что вы м-мой, Господин… — похоже, что Колдер выдохлась полностью. Луи любил подчинение. До чертиков любил. Через полтора часа.. Томлинсон наконец-то отправился домой, но с чувством вставшего члена. Эль была обычной стоналкой-оралкой-бревном, от криков закладывало уши. А тот факт, что она даже попрыгать на нем не пыталась, оставался бесящим и желающим трахнуть всех и вся так сильно, как можно и нельзя. БМВ, отлитая золотом, приближалась к жилому комплексу, на сотом этаже которого горел свет. Гарри не пытался свалить из квартиры. Наверное. Машина была бережно передана в руки консьержа, который получил кучу истеричных наставлений и указаний. Но что было опасно в том, чтобы проехать 200 метров и все? Луи Томлинсон чертова загадка, казалось бы, ответ которой лежал на поверхности. Дверь скрипнула, впуская хозяина внутрь. Гарри сидел посреди комнаты, на мягком белом ковре, читая какую-то книгу на французском. Верх был снят, а на волосах блестели капельки воды. Только не был одного — тех самых милых кудряшек, которые придавали невинности. Луи точно не хочет трахнуть его. Сто процентов. Безоговорочно. Наверное... Брюки с Томлинсона слетели. Луи буквально подлетел к бедному Гарри Стайлсу.