50 оттенков ненависти

Луи втягивал ноздрями еще одну дорожку героина, смешанным с кокаином. Эти оба опасных веществ хранились в ванной, в шкафу на верхней полочке. Он думал, что никогда не вернется к этому. Однако, судьба зла. Как только алкоголь надоел, Луи придумал альтернативу ему, открыв применение наркотиков снова. После первой затяжки ничего не изменялось, ведь у Томлинсона есть опыт в этом деле. Вторая затяжка и перед глазами все поплыло, а разум заполонило чувство эйфории. Луи показалось, что этого мало, и добил последнюю дорожку. Из носа потекла слишком уж темно-красная кровь, но почувствовать ему это не придется. Все чувства притупляются и остается только дикая эйфория и желание сходить с ума в буквальном смысле. Томлинсон даже стал забывать кто такой Гарри Стайлс и как тот выглядит. Он просто валялся на полу и пялился в потолок краснеющими глазами, судя по всему, наблюдая галлюцинации. Возможно, он видел что-то хорошее из своей жизни. Томлинсон вспомнил своих сестер, и они тут же предстали пред ним в малолетнем возрасте и прекрасном виде. Со стороны он видел, как стягивает корсет на платье Фелисите, пока мама парит банты над кипятком. Тут ему всего лишь 15 лет, и Томмо не знает, что предстоит пережить дальше: в 15 лет он думал только о вечеринках. Неожиданно, опомнившись, парень протянул руки к своей матери. Она пыталась идти на встречу, но почему-то ссыпалась как песок, прямо на глазах у детей. Только почему-то они спокойно дальше болтали между собой. Луи кричал во всю глотку, рвя голосовые связки и пропуская песок сквозь пальцы. Он не понимал, почему его любимая мамочка просто так буквально испарилась и почему девчонки ничего не замечают. Парень решительными действиями направился на кухню, ближе к ножам. Резко перед ним появилась Джоанна, но при попытках ее обнять, Луи било током. Он и правда это чувствовал. Вся она была в крови и в глубоких ранах, что не на шутку испугало Томмо. Тут она начала плакать, винить в своей смерти своего же сына, который конечно, ни в чем не виновен. И вправду, сам мужчина в жизни думал, что Джо умерла именно из-за него и что он является очагом всех ее болезней. Луи стало не на шутку плохо и страшно, что он стал орать еще громче. Казалось, что стены и стекла это не выдержат. Сестры облачились в черные наряды и повторили участь матери. Все они приближались к нему.

***

Луи Томлинсон, как и следовало ожидать, очнулся в госпитале. К его венам были присоединены какие-то иглы, а к лицу трубка. Он, чувствуя затруднения в дыхании, выкинул ее прочь. Попытавшись отцепить иглы, Томмо потерпел поражение. Подбежал какой-то врач и вколол ему успокоительное. Хотелось возразить, но в горле совсем не хватало влаги. Постепенно он начал отключаться. Во второй раз он очнулся в кругу врачей, видимо, специалистов. Каждый высказывал на счет этого свое мнение и был недовольным действием мед.сестры. - Мистер Томлинсон, вы очнулись! Это большое потрясение для нас, - мужчина в белом халате хотел продолжить, но его остановила женщина в таком же халате. - Давайте я вам все объясню, - Томмо закрыл уши, не желая ничего слышать, - Ясно, у пациента отрицание происходящего. Это можно было и ожидать. Давайте оставим его в покое. На этих словах лишние врачи вышли, в палате остались только лечащие специалисты. Мужчина попытался перевернуться на другой бок, чтобы не видеть их рожи. Но эта миссия является сейчас слишком невыполнимой. Кто-то подошел к нему и начал светить фонариком в глаза, рот и уши. Реакция на свет присутствовала, что радовало людей в белых халатах. К его губам поднесли бутылку с водой, и Луи с охотой выпил все до дна. Кажется, он не пил несколько дней, а то и целый месяц. Ощупав лицо, Томмо почувствовал свою бороду и длинную челку, которая спадала до носа. Жутко хотелось есть и увидеть хоть одно радостное лицо. Неподалеку лежал пульт, но достать его стало проблемой. Так что, он передумал. Хотелось узнать, какого черта он тут валяется и пролеживает молодые годы. Никто и слова не обронил на счет ситуации.

***

Через месяц... Ситуация прояснилась, и Томмо стал даже немного отходить и забывать произошедшее. Иногда начинались истерики, но психиатры и неврологи кидали все силы на восстановление. Подумать только: его лечила вся больница. Каждый день приходила куча народа из его компании, половину которой он и не помнил. Был Лиам и Зейн, приходила даже Элеонор, хотя ее никто и не звал. Увидев Луи в таком состоянии и с жутко впавшими чертами лица, она могла только рыдать. Рыдать без остановок и очень долго, топя грудь Луи и постель своими слезами. Хотелось плакать вместе с ней, но у него вообще кончились силы на что-либо. Каждый день - поход к одному из врачей. Встречались приятные особы и не очень. Добрые, которые любили пошутить, и скованные - проверил состояние и все. Больному хотелось восстановления. Вечером он смотрел всякие интересные программы, в следствии этого, засыпал через полчаса. Однажды, в четверг, был прием у психиатра. Тот спрашивал эмоциональные переживания, записывая ответы по пути. Так же и затрагивались мысли, которые беспокоили очень часто. Пришлось рассказать о парне, чье имя он никак не мог вспомнить. Томлинсон с трудностью запомнил имена своих лучших друзей. Кудрявые локоны, прекрасный голос и прекрасные черты лица, - это все, что удалось вспомнить. Войдя под гипноз, мужчина видел свою прошлую жизнь. Стоило быстрее про нее напомнить, ведь потом можно и вовсе полностью утерять шанс на восстановление памяти. Кусочками, каждый день по капельке, воспоминания возвращались на свои места. И первый поцелуй, и первый секс: все приятные моменты помогали быстрее реабилитироваться.

***

С каждым днем тот парень врезался в голову все сильнее и сильнее. В очередной раз, листая каналы по TV, Луи увидел того самого паренька, что уже мозолил ему память. Услышав его пение, на глазах проступили слезы. Через несколько минут уже и целая истерика, отрицание помощи и попытки что-нибудь сделать с собой. Память вернулась. Мир, строенный долгое время (для Томмо точно), в момент рухнул.