Шоколад на фортепиано

      В последние несколько месяцев Бэкхен больше походил на сталкера, чем на обычного школьника. Рядом с ним, всегда в руке, был его верный помощник — блокнот. В нем он бережно записывал все привычки новенького альфы. Он давно уже был не новеньким, а скорее уже стал стареньким, но для Бэкхена, учившегося в этой школе с самого начала, Пак Чанель будет всегда новичком.       Омега Бэкхен был идеальным: готовил, стирал, вышивал, был красив и умен. Его любили многие, но сам Бён по глупой случайности подарил свое сердце Чанелю в самый первый день после уроков. Тогда шел сильный дождь, а он забыл зонт и стоял на пороге, думая, как бы быстрей добежать до дома. И когда он уже поднял руки с рюкзаком над головой, надеясь, что это его спасет, и даже немного пробежал, дождь неожиданно прекратился.        — Совсем что ли сдурел? Заболеть хочешь? Ты же омега и должен о себе заботиться, — с упреком произнес низкий голос с хрипотцой.       Чанель был настолько высокий, что, только запрокинув голову, можно было увидеть глаза новенького. Тот с полу-улыбкой смотрел прямо в глаза Бэкхену, над его темноволосой макушкой был черный зонт.        — Я его дома забыл.       — Ну, где твой дом? Пошли, покажешь, — его большая горячая рука толкнула в спину Бэкхена и тот пошел вперед, стараясь обходить большую часть луж.       Они шли под одним зонтом в полном молчании, касаясь плечами. Если Бён был сухим, то у Чанеля все плечо было мокрое насквозь, ведь его с детства учили заботиться о более слабых, тем более омегах. У самого дома, которым была квартира в высокой многоэтажке, Бэкхен развернулся и быстро клюнул Чанеля в щеку, смущенно отвернувшись, а потом и вовсе убежав в подъезд.       Именно тогда Бэкхен понял, что ему хочется знать абсолютно все об альфе. Например, ложится ли он спать с игрушкой или засыпает, держа в руках телефон. Любит ли он больше карамельные конфеты или шоколадные? А домашние питомцы? Эти вопросы съедали его просто изнутри, прогрызая своими мелкими зубками сквозные дыры, через которые внутрь заплывало чувство, именуемое «любовь». Даже сейчас, сидя в столовой, в окружении таких же как он омег, он не сводил взгляд со смеющегося во всю Чанеля над шутками еще какого-то альфы.       Для Бэкхена Чанель был его персональным солнышком.

***

      Сжимая в руках стопку заданий, а между зубов кусочек белого шоколада, Бэкхен быстро шел в сторону учительской. Время давно перевалило за шесть часов вечера, а его поставили дежурить. В здании кроме него, старого, едва слышащего что-то, охранника никого не было. Бён был уверен в этом, до того как услышал звуки фортепиано и пьянящий голос.       Сразу забыв о заданиях, он шел к музыкальному кабинету и, кажется, умирал, потому что понял, что это пел Пак Чанель. Красивая песня, красивая мелодия и чарующий голос. Бэкхен и сам не заметил как зашел в кабинет и подошел почти вплотную к играющему. Тот даже не дернулся, продолжая узловатыми пальцами бегать по белоснежным клавишам, иногда касаясь и черных.        — Это было превосходно, — захлопал в ладоши Бэкхен, но его тут же потянул за руку Чанель, усаживая его к себе на колени. Бён подавился воздухом и посмотрел в мутные глаза альфы, который нежно коснулся его щеки, заправляя прядь волос за ухо.        — Ты такой красивый, а еще пахнешь шоколадом, — томно произнес Чанель, припадая к губам Бэкхена, слизывая языком остатки белого шоколада. Пак не пытался углубить поцелуй, сделать его более развязным, нет, он просто ел сладость с его губ, посасывая их и касаясь языком.        — И на вкус шоколадный, — улыбнулся Чанель, отрываясь от нежных губ.        — Зачем ты меня поцеловал? — смущенно пробубнил Бэкхен.        — Потому что я тебе нравлюсь и ты мне нравишься, — пожал плечами Чанель.        Он взял в свою ладонь запястье Бэкхена, нежно касаясь тонких длинных пальцев. Бён закрыл глаза и мелко задрожал всем телом, возбуждаясь. Пальцы всегда были его самой эрогенной зоной, поэтому он не любил держаться с кем-то за руки, боясь позорно спустить себе в штаны, если бы его партнер нежно гладил бы запястье.        — О, так тебе это нравится?       Мокрый, горячий язык коснулся подушечки указательного пальца, а затем и вовсе его погрузили в рот и начали обсасывать, кружа вокруг него языком. Бэкхен бессовестно стонал, немного прогибаясь в позвоночнике и сминая другой рукой Чанелевскую рубашку в районе груди. Хотелось выть от удовольствия, но все что он мог, это закусывать губы, закрывать глаза.       Чанель выпустил из рта палец, молча наблюдая как оседает тонкая ниточка слюны, а сам Бэкхен пытается восстановить дыхание, но не успевает этого сделать, так как парень приникает горячими губами к шее омеги, начиная покрывать ее влажными поцелуями, слегка покусывая нежную кожу, оставляя красные отметины. Для альфы омега был умопомрачительно вкусным.        — Чанель, остановись…       Его слова потонули в пылком поцелуе. Язык Чанеля быстро проник в ротик омеге, начиная вылизывать щеки изнутри. Это было чертовски развратно, но возбуждающе, поэтому Бён начал отвечать, вплетая пальцы в волосы на затылке альфы. Слюна стекала по подбородку, капала на воротники, но никто не мог оторваться друг от друга. может они и были истинными, теми кто, по словам учебников, исчез очень давно.        — Я люблю тебя.        — И я люблю тебя, Пак Чанель.