Я искала тебя... или Путешествие в неизвестность

POV Деметрий Вот уже битый час я сидел с Аней на высоком утесе посреди ночного леса и пытался осознать то, что она мне рассказывала. Хорошо, что она запомнила нужные записи из дневника наизусть, это дало нам возможность оставить книгу в доме и уйти под предлогом необходимости поохотиться и осмотреться. Алек и Феликс ничего подозрительного в радиусе двадцати километров не обнаружили, кроме одного, но очень странного факта: вокруг дома было полно следов крупного тигра, но не было его запаха. Этого не могло быть – и все-таки это было. Я уже не говорю о том, что, насколько я знаю, тигры в Забайкалье были повыбиты уже давным-давно. Пока Аня не прочитала мне выдержки из дневника, я прикидывал, не мог ли этот тигр удрать из какого-нибудь зверинца, но теперь насчет следов все было более или менее ясно. - Подожди, Аня, я опять запутался, - я сжал ладонями виски. – Еще этот ваш русский… я не уверен, правильно ли я тебя понимаю. Давай повторим сначала, но только самую суть, без подробностей, - она досадливо вздохнула и начала снова. - Значит так. Дневник написан бабкой объекта, - я прервал ее: - Называй его, пожалуйста, Русланом, мне так проще. Она недовольно поморщилась, но кивнула и продолжила: - Насколько я понимаю, когда-то это был сильный, хоть и немногочисленный род оборотней-тигров. Эта самая бабка – нигде не написано, как ее зовут, так что извини, придется пока так и называть – последняя классическая представительница рода. - А Руслан? Он уже не классический? - С Русланом дело темное, и вообще не отвлекал бы ты меня, мне ведь тоже далеко не все понятно, - я молча покивал, показывая, что постараюсь больше не прерывать. - Так вот. Начинается дневник с того, что бабка отмечает совершеннолетие. Судя по всему, оно наступало у женщин-оборотней в возрасте ста лет. Тогда они проводили какое-то таинство и перенимали жизнь у предшественницы – насколько я поняла, как правило, у родственницы, матери или бабки – в результате чего становились ведуньями и знахарками, практически волшебницами. Зелья, заговоры, обряды – в общем, полный спектр. Могли видеть будущее, хотя для этого требовалась энергетическая подпитка от других членов рода, в том числе и умерших. Я молчал из последних сил. Не хотелось раздражать Аню, но вопросов у меня уже поднакопилось – выше крыши. Аня продолжала: - Насколько я поняла, мужчины-оборотни особым умом не отличались, да от них это и не требовалось, так как они выполняли функции защитников, ну и… - Аня смущенно запнулась, но я ее понял. Мужчины, конечно же, нужны были для продолжения рода. – Зато женщины несли в себе все знания, всю магию, но, увы, могли рожать только однажды в жизни. В человеческом теле, я имею в виду. После того, как происходила та самая передача жизни, ведунья исчезала, превращаясь в обычную тигрицу, которая уходила в лес и вела нормальный тигриный образ жизни, рожая тигрят в свое удовольствие – а в положенный срок умирала, если не погибала раньше от несчастного случая, и превращалась в Ушедшую. Это совсем сложно, я тут еще не разобралась, все-таки это не учебник, а личные записи, где все это пришлось выискивать между строк и строить догадки. Ведуньи, насколько я поняла, могут вступать в контакт с Ушедшими и получать от них дополнительные знания и возможности, но это требует большого напряжения сил, поэтому бабка Руслана редко пользовалась такой возможностью – без помощи других членов рода ритуал общения с духами выматывал до полусмерти. - Погоди, - наконец, не выдержал я. – И куда же они все подевались? - Опять ты за свое! – рассердилась Аня. – Говорю же, я сама еще не все понимаю, но в дневнике проскочило упоминание о каких-то врагах, от рук которых погибли последние мужчины. Думаю, женщины тоже погибали, особенно когда остались без защиты. И что-то мне подсказывает, что без вампиров здесь не обошлось. Ну кто еще может победить оборотня-тигра? Ладно, давай дальше. В конце концов в живых остались какая-то Ба – насколько я понимаю, бабушка нашей героини, прапрабабушка Руслана… - А мать? – опять не выдержал я и осекся, не желая раздражать вспыльчивую новорожденную, но на сей раз Аня, снисходительно пожав плечами, ответила: - Вероятно, эта самая Ба родила не дочку, а сына, он, сам понимаешь, выпадает. Наследование жизни идет по прямой женской линии, если есть такая возможность. Здесь мне тоже не все ясно – а если родятся близнецы? Но это не так важно. Самое главное другое – в момент, когда род уже почти иссяк, бабка Руслана, тогда еще не достигшая совершеннолетия, хотя уже в почтенном, по человеческим меркам, возрасте, влюбилась в обычного человека, и, не зная, что от него может быть потомство, вступила с ним в связь и забеременела. То есть использовала свой единственный шанс совершенно непродуктивно и родила обычную человеческую девочку. Эта самая Ба чуть с горя не прикончила правнучку, но то ли взяла себя в руки, то ли что-то такое разглядела в ее будущем – в общем, не только не убила, но и выходила, не дала умереть, а ведь девочка родилась совсем слабенькой, сказывалась генетическая несовместимость. Еще через пять лет бабка Руслана стала совершеннолетней, приняла жизнь от своей бабушки, и стала жить вдвоем с дочерью. Она и дочка – это все, что осталось от рода. Остальные семьи, насколько я поняла, вообще вымерли. Когда девочке исполнилось двадцать лет (кстати, ее звали Мария, если тебе так легче воспринимать информацию), состоялась какая-то проба – видимо, была маленькая надежда, что она хоть на что-то будет годиться. Но проба оказалась неудачной, там как-то странно написано: «обычная человеческая реакция, даже еще хуже», - правда, для нас это большого значения не имеет. Важно, что эта Мария была практически бессмертной – единственный наследственный признак оборотней, который в ней реализовался, – и отличалась необыкновенной красотой, просто убийственной для мужчин. Красота ее и погубила в конечном счете. Но до этого они мирно жили с матерью здесь же, возле деревни. Кстати, интересные вещи там, в дневнике, об этой деревне. Они, похоже, прекрасно уживаются – оборотни и люди. Если бы не ведуньи, деревня эта запросто могла сто раз вымереть от эпидемий и других напастей. Сюда и сейчас-то толком ни на чем, кроме вертолета, не добраться, а раньше и вовсе… Больше того, каким-то образом в этой деревне почти никто не погиб во время войны, хотя многие воевали. Не было голода – в общем, жители благоденствуют, хотя, возможно, даже не всегда понимают, кому этим обязаны. Ладно, вернемся к нашей красавице. Там разыгралась целая трагедия – где-то в середине восемнадцатого века Марию похитили. Бабка ругает в дневнике похитителя последними словами, но, похоже, он просто не устоял перед чарами лесной красавицы. Увез ее в город, женился, повез развлекать за границу. По описанию, вроде бы в Италию. А дальше какие-то обрывки, тебе надо бы самому почитать, хотя… ты же русского толком не знаешь. Короче, бабка Руслана увидела, как ее Маша танцует на балу в каком-то замке, а рядом с ней явный вампир. Как ведунья ни билась, какие ритуалы ни проводила, доводя себя до полного изнеможения, способа спасения дочери у нее не было. - Постой, от кого ее нужно было спасать? От вампира? - Деметрий, ты меня пугаешь, - тихо засмеялась Аня. – Ты до сих пор не смог сложить два и два. Задачка-то простая. Руслан у нас кто? Полувампир. А бабке он кто? Внук. Сын дочери. Сын дочери и какого-то неизвестного нам вампира. Так что спасать Марию надо было не от вампира, а от вампиреныша. Но пока насмерть перепуганный ее странной беременностью супруг догадался (или внял просьбам жены) привезти ее к матери, да еще при тогдашнем транспорте, было уже поздно. Единственное, что смогла сделать несчастная мать, это обезболить роды. Но Мария все равно погибла, ребенок буквально разорвал ее на части, когда боролся за собственную жизнь. Не знаю, норма это или какое-то отклонение… - Скорее, норма, - я вспомнил о том, что передавалось из уст в уста по поводу рождения дочери Эдварда у его тогда еще смертной жены. Если бы не введенный вовремя яд вампира, дело кончилось бы плачевно. И этот латиноамериканский полукровка, как его… не помню… тоже рассказывал что-то в этом роде. Женщины не выживают. Белла Каллен – единственное исключение. - Вот и получилось, что после смерти Марии бабке остался на воспитание маленький Русланчик – вылитая мать, только мастью, вероятно, в отца, - продолжила Аня. Уже через два года выяснилось, что мать каким-то чудом передала ему ген оборотня, и он запросто перевоплотился на глазах у обрадованной бабки. И ее надежды на продолжение рода ожили. Нужно только было найти Руслану подходящую пару. Человеческие женщины, насколько я поняла, не годятся. Видимо, не каждый день получается то, что, к несчастью для рода, удалось его бабке. Вот он и рыщет по миру, ищет себе пару, а заодно, вероятно, смену бабке, хочет отплатить ей добром за то, что она его вырастила. Кстати, там есть довольно смутное упоминание о том, что у него есть какой-то дар, не требующий подпитки от родственников, но подробностей нет. - Да уж, - недовольно пробормотал я, вспоминая, как ловко раз за разом оставлял нас в дураках нахальный полукровка. Видимо, владел чем-то вроде предвидения. - Ладно, не грусти, уже почти все, - утешила меня Аня. – Я только хотела сказать, что заканчивается дневник на мажорной ноте – кого-то там себе Руслан, похоже, подыскал. Этим летом воспрял духом, перестал тосковать, а недавно приезжал вообще окрыленный. Да! – вспомнила она, - там еще вскользь упоминается какой-то амулет, полученный полукровкой от матери, но бабка его впервые увидела только в день смерти Марии. Сейчас он у Руслана, а бабка по его просьбе занялась тут магией и алхимией – задание его выполняла. Я встряхнулся. С этого места все было немного понятнее. Топорно сделанная кукла, пузырек с оглушившим меня веществом… Древняя магия оборотней, вот что сбило меня с толку, пустило по ложному следу. Но ведь есть еще какой-то амулет! Возможно, именно он сейчас не дает мне увидеть, где находится Руслан. И оборотни, со всем их многовековым тайным знанием, здесь ни при чем, амулет Мария, похоже, привезла из Италии. Резонно было бы предположить, что это подарок от возлюбленного… - А что, в этом есть логика, - согласилась Аня, и я понял, что думал вслух. - Еще какая! Если бы эта связь каким-нибудь образом открылась, Марию не нашла бы никакая ищейка. Ты не помнишь, какой это был год? Я в свите с тысяча семьсот тридцатого. - Древность ходячая! – изумленно воскликнула Аня. – Хоть бы не признавался! - Это ты не по адресу, - хохотнул я. – По сравнению со старейшинами даже Феликс – сопляк, мальчишка, а он куда старше меня. Я в нашей группе самый молодой, если хочешь знать. Если тебя не считать, разумеется. Так какой был год, не помнишь? - Как это не помню! – возмутилась Аня. – Тысяча семьсот тридцать шестой. - Значит, я уже работал на Вольтури, но задания разыскать русскую красавицу не получал. Интересно. Или интрижку удалось сохранить в тайне, или… Если дневник говорит об этом вампире невнятно, то, может быть, его автор окажется поразговорчивее. Ведь могла же ей дочка перед смертью что-то рассказать. - Не исключено, - поддержала мои рассуждения Аня. Знала бы она, какой рой мыслей сейчас крутился в моей голове! Я сам еще не до конца понимал, зачем мне имя вампира, не устоявшего перед красавицей из России, который, по всей вероятности, влюбился настолько сильно, что оставил ее в живых. Раньше я в такое не поверил бы, но теперь, зная историю Эдварда и Беллы… да что там, есть пример и поближе – я закрыл глаза, чтобы яснее увидеть мысленным взором милое лицо Марго, ее необыкновенные, меняющие цвет глаза. Как я любил, когда они становились прозрачно-аквамариновыми! Обычно это бывало в моменты наивысшего блаженства… Стоп! Куда это меня занесло?! Я подозрительно покосился на Аню, но она сидела спокойно, глядя вниз на простирающийся перед нами лес, видимо, поглощенная собственными мыслями – вероятно, на сей раз мне удалось думать молча. Итак, история, конечно, необычная, но не невозможная. И если этот вампир еще существует… и если он занимает достаточно высокое положение в нашем мире… это можно будет как-то использовать для спасения Марго. Почувствовав в своих руках эту соломинку, я с энтузиазмом ухватился за нее. Во мне вновь пробудилась надежда. И если для того, чтобы получить нужную информацию, мне нужно перевернуть вверх дном весь этот лес, я готов начать прямо сейчас. - Ну что, займемся поисками? – спросил я Аню, бодро вскакивая на ноги. Она наверняка заметила перемену в моем настроении и с готовностью встала, выжидательно глядя на меня. - Командуй, а то я в этом деле ничего не понимаю, - весело сказала она. - Должен тебя огорчить, я тоже. Идти по следу, лишенному запаха – задача почти невыполнимая. Хорошо, что хоть зрение у нас не отшибло, придется смотреть во все глаза. Цель ясна: найти тигрицу и уговорить ее принять человеческий облик и побеседовать с нами. Причем, боюсь, вторая часть окажется труднее первой, особенно если ты права насчет того, что род был уничтожен вампирами. Да, и еще. Феликсу и Алеку о содержании дневника говорить ни в коем случае нельзя. Я сам придумаю что-нибудь правдоподобное, а ты лучше отмалчивайся, ладно? – девушка с улыбкой кивнула. – Ну что ж, пошли, - и я первым начал спускаться с утеса, прыгая с уступа на уступ. Аня бесшумной тенью следовала за мной.

***

Три дня усиленных поисков не дали результата. На второй день мы уже готовы были праздновать победу, под вечер обнаружив что-то вроде логова, но устроенная нами засада оказалась бесплодной – Феликс, пришедший, чтобы сменить нас с Алеком, увидел новые тигриные следы прямо рядом с тем кедром, на стволе которого мы притаились. Бесшумно передвигающийся зверь без запаха, зато с интеллектом, превосходящим человеческий, а возможно, и вампирский – сверхъестественно трудный объект слежки. Я поймал себя на том, что мечтаю хотя бы издали увидеть эту тигрицу, тогда, вероятно, включился бы мой дар, хотя и в этом я не был до конца уверен. В общем, если бы не Аня, мы так и застряли бы в том лесу – я с маниакальным упорством искал бы женщину-оборотня, а остальные, скрывая скуку и недоумение, мне помогали бы с разной степенью усердия. Но девушку, которой, вероятно, надоели наши бессмысленные блуждания по лесу, к концу третьих суток осенило. - Деметрий, можно тебя на два слова? – позвала она меня, когда я в очередной раз склонился над следами, пытаясь определить, не пользуясь чутьем, когда они оставлены. Я подошел и увидел, что Аня явно взволнована. Приложив к губам палец, она кивнула в сторону того утеса, на котором мы с ней разбирались в дневнике, а потом заговорила о каком-то старом следе – явно для проформы, на случай если нас слышат Феликс или Алек. Я односложно ответил и неторопливо отошел, чтобы через минуту на полной скорости бесшумно рвануть к месту встречи. Вскоре на утес взобралась и Аня. Мы сели на землю, чтобы не привлекать к себе внимания, и она торопливо заговорила по-русски. За эти дни я неплохо напрактиковался в русском языке, но все же попросил ее притормозить. Она досадливо покачала головой, но заговорила медленнее: - Я, конечно, не такой крутой следопыт, как ты, но смотри, что я заметила. Не только ты следишь за тигрицей, но и она за тобой! Где бы ты ни появился, через некоторое время обнаруживается свежий след. Именно ты – ни я, ни Алек с Феликсом ей не интересны. - Занятное наблюдение, но как его можно использовать? – недоуменно спросил я. - Ну как ты не понимаешь? – Аня рассерженно фыркнула. – Всего-то и нужно, зайти подальше в лес, только с тобой должна быть я, а не кто-то из ребят, ведь тебе до сих пор необходим переводчик. Зайти, подождать, а потом начать говорить, если тебе есть что ей сказать. Она услышит, гарантирую. Что-то мне подсказывает, что слух у нее не хуже нашего, а любопытство заставит ее подойти поближе. Дальше все только от тебя зависит, - она пожала плечами и замолчала. Я задумался. Аня ждала, нетерпеливо наматывая на палец прядь волос. Это меня отвлекало, я невольно вспомнил, что похожая привычка была и у Марго – ее непослушные каштановые кудри вечно выбивались из прически, и она пыталась призвать их к порядку с помощью своих изящных пальчиков… Так. Опять меня понесло, это уже никуда не годится – так размагнититься ни с того, ни с сего. Я вернулся мыслями к Аниному предложению. В нем все было правильно, за исключением одной детали. - Спасибо за идею, Буллет, но ты со мной не пойдешь. Придется мне обойтись без переводчика. Аня, разумеется, тут же взвилась – сказывался ее «нежный возраст»: - Как это не пойду?! Ты без меня не справишься! - А с тобой и сам пропаду, и тебя подставлю, ты этого хочешь? – по лицу девушки было видно, что она не понимает, о чем это я. Вот и хорошо, и не надо. – Поверь мне, девочка, - твердо произнес я, - я знаю, что делаю. В случае чего – ты ничего не знаешь, я запретил тебе идти со мной. - В случае?.. – глаза ее блеснули догадкой. - Все, - я поспешно прервал ее. – Разговор окончен, иди к ребятам, помоги им. Аня тяжело вздохнула, но возражать не стала – похоже, действительно догадалась, что я поступаю так не из прихоти. Жаль, что нельзя рассказать ей все без утайки, нельзя даже просто поговорить с ней о Марго. Необходимо уберечь ее, сделать так, чтобы встреча с Аро ничем ей не грозила. Старый лис все равно, конечно, до чего-нибудь докопается, никто не может контролировать свои мысли, но давать ему в руки прямой компромат – это уж слишком. У подножия утеса мы разошлись в разные стороны. Аня помчалась к Феликсу и Алеку, наверняка будет им зубы заговаривать, чтобы они обо мне в ближайшее время даже не вспомнили. А я нарочито медленно пошел к месту нашей неудавшейся засады, специально не глядя по сторонам. Возле логова я сел на ствол поваленного дерева, опустил голову и приготовился ждать. Вокруг была тишина – даже для ночного времени какая-то слишком мертвая, как будто у меня уши заложило. Ни шелеста, ни потрескивания, ни привычного шороха грызунов и птиц. Я понял, что это не просто тишина, а прикосновение великой магии древнего рода. Что ж, значит, пора. Не поднимая головы, я заговорил. Если бы меня сейчас заставили повторить ту бессвязную горячую речь на плохом русском, я, наверное, не смог бы вспомнить и половины. Чтобы не путаться, я начал с самого начала, открыв перед старой мудрой женщиной всю свою душу. Всю глубину тоски и любви, всю безмерность страха за Марго. Всю историю единения наших душ. Ни на секунду не забывая о том, кем ей приходится Руслан, я осторожно рассказал, как он завел в ловушку группу байкеров, зная, что их ожидает, а потом преспокойно явился к моей возлюбленной и раскрыл ей тайны вампиров, подписав смертный приговор и ей, и себе – с одной только разницей, что ему, при его талантах, ничего, в сущности, не грозило, а она с этого момента была обречена. Как он специально заманил меня сюда, а сам в это время с неизвестной мне целью отправился к Марго, зная, что я не смогу за ним последовать. Вначале я хотел утаить свое желание убить Руслана, но потом решил быть абсолютно честным. Я объяснил, чем грозит моей любимой и мне встреча Руслана и Аро, сказал, что готов отдать свою жизнь, чтобы защитить Марго, но эта жертва будет бесполезной, и только моя незримая молчаливая собеседница может мне помочь… Я говорил о том, что прошу ее только ответить на мои вопросы, а потом обещаю уйти и больше ее не беспокоить. И что мои спутники тоже не причинят ей зла… Тишина вокруг меня стала просто осязаемой, я с трудом различал собственный голос. И вдруг… она пропала. В лесу стало просто тихо, как обычно бывает глубокой ночью, но не беззвучно. Я услышал удаляющийся мягкий топот больших лап по траве. Внезапно я услышал низкий и сильный женский голос. Он раздавался как будто прямо у меня в голове: «Ты не все знаешь». И все. Как будто ничего и не было. Я не был уверен, что мне это не послышалось, но, приглядевшись, заметил буквально в паре метров от себя свежие следы огромных тигриных лап. Судя по глубине следа, тигрица не просто прошла здесь, а довольно долго стояла. След был еще теплым. Да… Некоторые разгадки оказываются покруче загадок. Что она имела в виду, говоря, что я не все знаю? О чем? Вероятно, это касается Марго, но чего я могу про нее не знать? Виски ломило от напряжения, нервы были натянуты, как струны. В конце концов, растеряв всю свою выдержку, я вскочил на ноги и заорал на весь лес: - Не знаю? Так приди и расскажи мне! Спаси ее!!! – а потом рухнул на землю и молча заплакал без слез, понимая, что только что использовал свой последний призрачный шанс.

***

Встретив меня у домика, Алек отшатнулся. - Деметрий, что с тобой? На тебе лица нет! Что-то случилось? – я не собирался посвящать его в свои невеселые тайны, поэтому сослался на раздражение из-за бесплодных поисков. – Да, мне тоже поднадоело это бессмысленное занятие. Если старуха сама не выйдет, мы ее никогда не отыщем. Что-что, а прятаться она умеет виртуозно. - Ты прав, Алек. Думаю, пора уходить отсюда. Наверное, завтра и двинемся. Есть у меня кое-какие идеи, - я врал напропалую. Тот ворох беспорядочных мыслей, который вертелся у меня в голове, никак не тянул даже на самую завалященькую идею. Но Алеку не обязательно было знать об этом. Как-никак, я старший патрульной группы, знаменитая ищейка клана Вольтури. - Ты что-то кричал? – осторожно спросил молодой вампир, испытующе глядя на меня. Меня немного насторожило выражение его лица, но он тут же искренне, чуть по-детски улыбнулся, и мимолетная тревога испарилась. - Да от злости же, - ответил я, досадливо пожав плечами. – Все достало, полный провал. С чем, спрашивается, явимся к старейшинам? - Придумаем что-нибудь, - беззаботно отмахнулся он. - Тебе хорошо говорить, а если нас с Феликсом к Аро потянут? Его за Буллет наверняка не похвалят, а меня… так, по совокупности заслуг, за бездарную слежку. - Ну, за Буллет Феликса, скорее всего, как раз похвалят, это ценное приобретение для клана, - пожал плечами Алек. – Разве что за самоуправство отругают, но это не страшно, ему не впервой. А слежка – так ведь кто знал, что тут столько всего? Аро как услышит про всю эту катавасию, так про все остальное забудет в ту же секунду. Тигры-оборотни – почти вымершие, и все-таки! Магия, алхимия… Полукровка с такими талантами, что за ним лучшие силы клана безуспешно гоняются по всей Евразии. Кайус тоже безучастным не останется – оборотни ему давно поперек глотки, слова этого слышать не может. В общем, не переживай, выкрутимся, - весело закончил он, явно радуясь тому, что скоро мы тронемся в обратный путь. Знал бы он, как тревожит меня то, что делает его таким счастливым. Остаток ночи я провел в бабкиной лаборатории. Аня вслух читала мне выдержки из дневника, особенно те, которые касались поездки Марии в Европу, и самые последние, имеющие отношение к Руслану. Конечно, я мог бы забрать дневник с собой, но что-то мешало мне это сделать. Все-таки это очень личное; даже то, что мы его прочли, нас не особенно украшало, но тут можно было оправдаться – во-первых, острой необходимостью, а во-вторых, мы ведь даже не знали, чей это дневник, когда Аня начинала его читать. Рано утром за стеной лаборатории под чьими-то легкими шагами зашуршала чуть тронутая утренним заморозком трава и в плотно занавешенное изнутри окно робко поскреблись. - Ефросинья, - послышался дрожащий женский голос, - родная, помоги, на тебя вся надежда… - и голос умолк, сменившись тихим жалобным всхлипыванием. Мы с Аней сидели молча, не зная, как поступить. В дверях комнаты бесшумно возникли Феликс и Алек. Все вопросительно смотрели на меня. Стук повторился. На сей раз женщина ничего не говорила, только плакала. Почти беззвучно я сказал: - Она не войдет, просто подождем, - остальные молча кивнули, и мы остались на своих местах, неподвижные, как каменные изваяния. Не прошло и минуты, как за окном раздался уже знакомый мне уверенный низкий голос: - Ну что ты, Дарьюшка, встань, я уже здесь. Что стряслось? – голос был согрет сочувствием и готовностью помочь. - Лешенька… второй день мается, весь огнем горит, кашляет, просто разрывается. А фельдшерица в райцентр улетела… за лекарствами. И телефон не работает! - Второй? Так что же ты сразу не пришла, неразумная? Сейчас, погоди минуту, я живо, - на крыльце раздались торопливые шаги босых ног, и через пару секунд в комнату вошла та, которую мы так упорно искали. Это была высокая статная молодая женщина, в длинном темно-синем платье и низко повязанном белоснежном платке, из-под которого на меня словно полыхнули желтым пламенем большие миндалевидные глаза. Даже не помедлив в дверях, женщина властно отстранила со своего пути оторопевшего Феликса и прошла к столу. Быстрыми движениями она набрала в маленькую корзинку несколько пузырьков и баночек, прихватила со стены пару пучков какой-то травы, и вскоре мы услышали ее голос снаружи: - Вот, милая, возьми. Первым делом из зеленого пузырька накапай ему пять капель – ему ведь пять сравнялось? – видимо, посетительница согласно кивнула, потому что инструктаж продолжился: - Накапай, значит, прямо в ротик ему. Минут через десять и полегчает. И больше из этого пузырька до вечера ни-ни. Только вот из этой баночки салом с травами ему грудь растирай и спинку, да заверни его потеплее. А как жар спадет, переодень в сухое, а то, что сняла, в печке спали. Не жадничай! – вдруг прикрикнула она строго. – А то в прошлый раз помнишь, что было? С Витюшкой-то? Чуть не помер мальчонка, - и снова размеренно заговорила, наставляя: - Травки заваривай, как обычно, томи подольше. Свежий отвар по чайной ложке выпаивай ему трижды в день, а что останется – в ванночку добавляй и купай его, не опасайся. Завтра же на поправку пойдет. Как полегчает ему, начинай давать снадобье из синего пузырька, это для укрепления его силы. Тоже по пять капелек, а как шесть месяцев сравняется – по шесть. Раз в день будет довольно. Как кончится – значит, хватит. Ну, а если прольешь или разобьешь, приходи, я еще дам. - Спасибо, родная, - услышал я чуть повеселевший голос невидимой посетительницы, - что бы мы без тебя делали! Может, разрешишь заплатить или еще как отблагодарить тебя? - Сколько можно одну и ту же воду в ступе толочь?! - снова рассердилась хозяйка. – Говорила же сто раз, отдавайте мне маленькие склянки, у кого какие есть, а то только уносить горазды, скоро ни одной не останется, - оглядевшись, мы тихо, но дружно фыркнули, поскольку такой масштабной коллекцией разнообразных «склянок» не мог бы, наверное, похвастаться даже специализированный музей. Я напряженно ждал. В конце концов, ничто не мешало Ефросинье – я почувствовал облегчение, узнав наконец, как зовут бабку Руслана – выполнив свой долг целительницы, снова уйти в лес. Надежда была только на то, что ночью она поверила в мою искренность и знает, что мы не причиним ей зла. Шаги замерли перед входной дверью. Голос хозяйки звучал чуть насмешливо: - Выходи, что ль. Мне здесь, на воздухе, как-то способнее, а то запашок у вас там… Я понял, что она обращается ко мне. Остальные уставились на меня в шесть глаз: Феликс и Алек непонимающе, а Аня - просительно. Жестом попросив их оставаться на месте, я, стараясь двигаться не слишком быстро, чтобы не напугать женщину, вышел на крыльцо. Она уже сидела на ступеньках, развязывая свой платок. Из-под него блестящим водопадом хлынули тяжелые русые пряди волос, доходившие женщине почти до колен. Ефросинья освобожденно встряхнула головой и тихо засмеялась, видя мое удивление: - Не принято у нас как-то было стричься, считалось - сила с волосами уходит. А теперь и вовсе скаредничать приходится, каждую частицу силы беречь, как зеницу ока. Больше-то взять негде, - уголки ее губ слегка опустились, но она быстро взяла себя в руки. – Так о чем спросить-то хотел, как тебя звать-величать, Деметрий вроде, не ослышалась? От волнения у меня запершило в горле, я кивнул и старательно откашлялся. Она молча ждала, глядя на меня своими странными зеленовато-желтыми глазами. Я молча порадовался тому, что мои глаза теперь, благодаря нашим с Аней совместным вылазкам на вегетарианскую охоту, не красные, а золотистые, как у Джареда и Калленов. - Я хотел спросить, кто отец вашего внука, - наконец, выдавил я. - А тебе на что это знать? – не враждебно, а как-то задумчиво спросила Ефросинья. – И с чего ты взял, что мне это известно? - Я вам уже рассказывал, - заторопился я, тщательно подбирая русские слова, - моей любимой женщине угрожает смертельная опасность, а без нее мне и жить незачем. Если меня обвинят в связи с человеческой девушкой, я мог бы использовать историю рождения Руслана как аргумент. Ну, поторговаться, что ли. Она молчала, в задумчивости прикусив безупречными белоснежными зубами полную нижнюю губу. Я про себя удивился тому, что она, в отличие от дочери, не считалась красавицей. На мой взгляд, она была совершенна. Если бы не горькая складка у рта, ей можно было дать на вид не больше двадцати-двадцати пяти лет. Наконец, она нарушила молчание: - Не моя это тайна, не мне и раскрывать ее, - мое сердце упало, возникшая было надежда снова рушилась у меня на глазах. Но Ефросинья продолжила почти без паузы: - Руслан знает, кто его отец. На нем его амулет. Да отец его и без того узнает – ведь Русланчик – вылитая мать, я без слез взглянуть не могу. Только масть другая, в отца. Тоже черный был, анафема, - она помолчала, видимо, углубившись в воспоминания, потом смахнула ладонью слезу и снова заговорила: Я тебе дам письмецо, отвезешь его. Никого с собой не бери, девочку если только… Маленького этого своего бойся, нехороший он человек, двойной. Много ваших, холодных, будет ждать на пути, так ты путь-то поменяй, схитри, не лезь прямо в капкан, а то худо тебе будет. Уж и не знаю, говорить ли тебе про жену твою… Нет, не скажу. Сам все узнаешь, когда вернешься, недолго уже осталось, - я задохнулся от волнения, но она, будто не замечая, приказала: - Забирай своих из дома-то и отправляйтесь. Только слова мои помни. И погоди минутку, сейчас дам тебе кое-что. Я застыл на крыльце, не в силах сдвинуться с места. Что-то с Марго! Что-то настолько ужасное, что Ефросинья даже не стала мне говорить! Скорее в Сиэтл! Надо как можно быстрее добраться до Читы. Но она что-то говорила про засаду. Неужели она права, и Алек выдал меня Аро? «Двойной», - вспомнил я и внутренне сжался. В доме тем временем раздался властный голос хозяйки: - Вас там Деметрий на крыльцо выкликает, велел передать, что уходите, - Аня тихой скороговоркой перевела ее слова Алеку и Феликсу. Через секунду наша группа уже была в сборе, но я медлил с командой, дожидаясь возвращения хозяйки. Она не заставила себя долго ждать и вскоре вышла на крыльцо, держа в одной руке письмо в запечатанном плотном конверте без марки, а в другой – флакон темного стекла с притертой крышкой. - Вот, - сказала она, подавая мне и то, и другое. Письмо я бережно засунул во внутренний нагрудный карман и вопросительно посмотрел на флакон. Она невесело улыбнулась: - Перед тем, как говорить с внуком моим, глотни разок, только не переборщи. Тогда не поддашься, а иначе он тебя обведет. Злой он на тебя за что-то, а больше, кажется, сам себя зачем-то растравляет. Задумал он нехорошее, но от зла добра не жди, поэтому я и решилась тебе помочь. Да и прямой ты, без червоточины. И любишь ее, вижу. Такому не помочь – грех. Я хотел взмолиться, чтобы она хоть намекнула, что же с Марго, но Ефросинья уже отвернулась и стремительно направилась к лесу. Однако поняв, вероятно, мое состояние, она сжалилась, и я услышал ее голос у себя в голове, ровный и чуть усмешливый, как обычно: - Страшного пока ничего. Две недели у тебя, - и все смолкло. «Любит же она загадками говорить, - подумал я, досадуя на недоговоренность. – Снова теперь всю голову сломаю, пытаясь понять, что она имела в виду». Но все же я чувствовал некоторое облегчение от ее слов. «Страшного пока ничего, - повторял я про себя. – Пока. У меня две недели – видимо, до этого страшного. Я успею, только надо как-то разобраться с Алеком». Я повернулся к своему маленькому отряду. - Ну что, пробежимся? – и, не дожидаясь ответа, помчался что есть сил по направлению к ближайшей железнодорожной ветке. Буду хитрить, спасибо тебе, Ефросинья. Поедем на перекладных, минуя Чару, и не в Читу, а в Красноярск, а там что-нибудь придумаю.