Вернулся?

Уже два дня Виктор не берет трубку, уже который час Барановская кричит на Юрия за его несобранность. И Яков пытается ей объяснить, в чём дело, да и она вроде как понимает, но тренировка. Тренировка самое важное, что есть сейчас. - Это у него через месяц Гран-при, а не у меня. Ему должно быть всё равно, что Виктор не берёт трубку, - шипит она на Якова. - Юра, соберись, наконец! Всё то же самое сначала! Следующие полчаса он только и слышит, какой он никчёмный, даже, когда прима-балерина молчит, она всем своим видом даёт понять, что собственно ничего не меняется. И он всё такой же никчёмный. Юра сбивается, падает, чуть не подворачивает ногу, но встаёт и продолжает. Он понимает, что Барановская права. Понимает, что победа нужна ему. Понимает, что если он не будет стараться, ничего не выйдет. Понимает. Поэтому он продолжает, снова и снова, до тех пор, пока у него не получается. А когда всё-таки получается, он не хвалит себя и не ждёт этого и от своих тренеров. - Ну, - тянет Барановская, - сойдёт. Ты можешь и лучше. Может. Поэтому и повторяет программу ещё раз и ещё, и ещё. Он старается. Доводит себя до изнеможения, переводит дыхание, пьёт воду, и опять откатывает программу. Вода заканчивается, а здравый смысл говорит, что если он не перестанет сейчас же, то завтра он не сможет даже слезть с постели. И он прекращает. За стенами комплекса поднялся сильный ветер и, если верить интернету, температура опустилась ещё на три градуса. Юра надеется, что ближе к вечеру погода успокоится, и он спокойно доедет домой. Надеется, что не проспит тут до вечера и успеет на автобус. Надеется, что с Виктором всё хорошо и он в порядке. Ещё он думает, что нужно было позвонить Кацуки и всё разузнать, но его номера нет, да и денег на телефоне тоже. Юра слишком устал сегодня, он засыпает прямо в холле, на не очень удобном диване. Просыпается от того, что на него кто-то смотрит. Такое ощущение, что сейчас дырку в его голове просверлят. Но нет никакого желания открывать глаза, так хочется спать. Да и кому собственно на него смотреть, дома же нет никого, но что-то подсказывает парню, что он всё-таки не дома. И Юра пытается открыть глаза, веки такие тяжёлые. Он жмурится, хмурит брови, всё что угодно, чтобы прогнать сон. Когда же это получается, всё перед ним размыто, а где тот, кто смотрел на него не понятно. - Привет, котёнок, - он слышит над головой до жути знакомый голос. Смотрит вверх и видит Виктора, который судя по всему, стоит за спинкой дивана. - Ты вернулся, - Юра тянет руки к Виктору и тут же отдёргивает их, боится, что как только он коснётся его, то Виктор испарится, боится, что это сон. Он встаёт на диван, оказываясь чуть выше, и заключает Виктора в объятия. - Настоящий, - говорит он себе под нос, когда понимает, что это не сон, а Витя никуда не денется. Он просто не позволит ему ещё раз бросить себя. - Настоящий, - подтверждает Виктор, обнимая в ответ. - Придурок, ты хоть знаешь, как тут все волновались, когда никто не смог дозвониться до тебя? - Юра собирался накричать, но вышло слишком тихо, он собирался сказать с укором, но голос дрогнул. - Знаешь, как я волновался? И Виктор думает, что его сейчас обматерят всем тем, на чём Земля стоит, но к нему только сильнее прижимаются и дышат в шею, тепло. Он понимает, что дома и вряд ли он ещё раз посмеет уехать от этого чуда.