Потому что на ложных высказываниях строится жизнь

Постепенно Джексон начинает привыкать к «иди нахуй» вместо «доброе утро». К тому, что Марк особенно злой именно по утрам, к тому, что Марк не умел готовить вообще, до прихода Вана, к тому, что Марк может проснуться в три часа ночи в выходной и попросить у Джекса стакан молока. И к тому, что Джексону теперь становится неестественно скучно без общества этого придурка, где бы он ни был. Что очень странно, честно говоря. — Джексон, мне сегодня нехорошо. — Тянет Туан, — можешь отпросить меня на работе? — Ага, могу. Ты тут без меня справишься? — волнуется. — Возможно. Но ничего не обещаю. — Хрипит тот, укутываясь в одеяло с головой. Джексон напоследок гладит этот комок из одеяла и Марка, а затем уходит. Хотя надо вообще остаться. А вдруг, что-то серьёзное? Вдруг тому нужна помощь и поддержка? Вдруг начнётся зомби-апокалипсис, а Вана нет рядом? — Простите, менеджер, — Джексон стучит в кабинет. — Марк сегодня плохо себя чувствует, он не сможет появиться на работе. — Ого, не похоже на него. Что ж, тогда побудешь вместо него за кассой? — Да, хорошо, а в каком смысле «не похоже»? — Да ладно, ты-то должен знать. Вы же с ним друзья. Он мне это доказал, ещё когда про свободные вакансии спрашивал. — Усмехается мужчина, вспоминая те «счастливые мгновения своей жизни». «Мужик, ты можешь, блин, нормально все объяснить?!» — злится Ван и вспоминает, что тогда они с Марком почти не были знакомы. — Может, все-таки скажете, что это все значит? — как можно спокойнее выдохнул Джекс. — Он у меня второй год работает и только недавно целое предложение из себя выдавил. И то про тебя, видимо. У меня до него студенты уже работали и ко всем постоянно кто-то приходил. Друзья, знакомые. А этот один всегда. Никогда не опаздывал даже. — Объясняет менеджер, пожимая плечами. — Мы вообще про одного и того же Марка говорим? — Джексон почему-то улыбается. Ненадолго. — Ну, я говорю про того, вечно рефлексирующего парня, что делал мне минет для того, чтобы достать вакансию для друга. — Как ни в чем не бывало. Джексон бежит домой. Джексона не волнует, что его могут уволить, нет, даже скорее, уволят из-за того, что он ударил менеджера. Джексон бежит домой, чтобы ещё и Марка ударить. Джексон был уверен, что Марк сделает что-то для другого человека только в случае ядерной войны или какой-либо угрозы пизже. Он влетает в квартиру, прямиком к Туану в комнату. Тот так и лежит, свернувшись в бублик. Но Джексона это не ебет. Он подходит к чужой кровати вплотную и начинает искать туановскую рожу. — Эй, Туан! Быстро встал! — в ответ сонное мычание, непонятно откуда. — Я говорю, вставай или я тебя из окна выкину. — Сделай милость. — Тихо шепчет старший, а Ван почему-то успокаивается, словно все силы теряет, и падает на эту кровать, тяжело вздыхая. — Мне менеджер рассказал…- начинает, но не заканчивает. — Давай забудем? — ещё тише. Комок начинает двигаться, всё шевелится. Вдруг Джексон чувствует, как две тёплые руки обнимают его за талию, забираясь куда-то под спину, одеяло вместе с Марком забираются на самого Джекса и лицом утыкаются куда-то в грудь. Ван сначала от удивления поднимает руки, не зная, что делать, а потом обнимает в ответ и прижимает к себе только сильней. Приятно, однако. С Марком приятно. И больше ни с кем. — Не смей больше такого делать. — Говорит Джексон, а у самого буря внутри. Потому что Туана теперь хочется защитить, потому что стыдно за себя. А образ парня «иди нахуй» рушится на глазах. Джексон отродясь столько эмоций не испытывал. Марка теперь хочется только ото всех спрятать, потому что никакой он не пофигист оказывается, а просто всё в себе держит и терпит, не говоря ни слова о том, как на самом деле тяжело. Потому что Марк, оказывается, за грубыми словами пытался спрятаться. Так и засыпают в обнимку, чуть ли не рыдая. Знаете, как неприятно жить, когда хочешь содрать с себя собственную кожу, когда хочешь сжечь её только потому, что какой-то пьяный маньяк прикоснулся к тебе в тёмном переулке. Тебе хочется сорвать с себя одежду вместе с внутренностями, потому что тот противный след ничем не отмыть. Это как клеймо, которое чувствуешь и ненавидишь только ты. Всего пара мгновений сделали из тебя ничтожество, а тот маньяк, напугавший тебя до смерти, пошёл по своим делам. Он, наверняка даже, получил удовольствие, а ты теперь будешь ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь, потому что дал прикоснуться к себе столь грязным рукам, потому что дал слабину, потому что чуть не расплакался, пока шёл домой. Это определённо не то, чего он ожидал от своей жизни. Он был готов к многому, но не к ненависти к своему телу. Марк от неприятного сна ворочается, что-то бубнит под нос и мелко дрожит. Вроде бы сон, а неприятные ощущения наяву чувствуются. Парень просыпается. А лучше б вообще этого никогда больше не делал. На часах три часа ночи, под собой Туан находит Джексона и улыбается, словно влюбленный.