Король игры

- Чанёль, еще по пиву? Купишь? - лихо предлагает Бэкхён, словно это не он полчаса назад пытался улечься на заднем сидении, проигнорировав остальных пассажиров. - Ты же клялся, что на сегодня хватит? Куда в тебя столько помещается? - с детской наивностью интересуется Сехун, а Чонин задумывается, словно пытается просчитать последствия. - А я освободил место. - Всем по пиву, что еще? - Чанёль сегодня не только угощает, но еще и отрабатывает должность трезвого водителя. - Возьми что-нибудь пожрать, - Сехун решает пользоваться ситуацией. Сегодня они празднуют получение Чанёлем прав. А завтра, если Сехун не ошибается, они собираются праздновать покупку машины. Или первую зарплату Чанёля. Или Бэкхёна... Сехун уже сбился со счета, что именно они еще не отметили, а что можно считать вчерашним днем. В компании старших друзей вся жизнь напоминает вечный праздник. Или вечное похмелье. Зависит от времени, в которое Сехун пытается оценить ситуацию. - А ты не лопнешь, деточка? - Я вместительный, - Сехун прицельно пинает Бэкхёна в лодыжку, оставляя след на светлых джинсах. - Чонин? - Я, пожалуй... - Не слушай его. Вот уж кто может есть и пить бесконечно. Так что на его долю бери тоже, - Бэкхён командует на правах старшего. - Только давайте уже как-нибудь развлечемся, - Чанёль проверяет карманы на предмет бумажника. - А то вы сейчас напьетесь в дрова, а мне вас развози да салон проветривай... - Ты сам предложил. Как в американском кино, - Бэкхён наглеет по полной, закидывает ноги на спинку водительского кресла. - Чтоб ты еще на все так резво соглашался, - Чанёль выбирается из машины и смотрит строго: - Ведите себя прилично. От вас несет, как от помойки. - От тебя, знаешь ли, тоже не розами, - Бэкхён делает вид, что смертельно обижается на замечание. Правда, ноги со спинки водительского кресла он снимать не спешит: - Вали уже. Эй, мелочь! Что притихли? Развлекайте меня. - Может, ты сам? - Сехун старается дотянуться до Бэкхёна, но и шевелиться особо не хочет: ленится. - Ножки коротковаты. Но не печалься, задница у тебя чудесная, не пропадешь, - Бэкхён наслаждается этими попытками, а потом, улучив момент, ловко меняет позу, наклоняется и суфлерским шепотом говорит Чонину: - Просыпайся, малыш! - Бэкхён! Не завидую тому, с кем ты спишь, - Чонин вздрагивает, шарахается и ударяется локтем о пластик пассажирской двери. - Он ни с кем не спит. Поэтому он такой злой и вредный, - Сехун, похоже, искренне обижается из-за оценки своих ног. - Ничего. На моей улице еще перевернется танкер с печеньками, - Бэкхён легкомысленно отшучивается, а потом вдруг улыбается счастливо: - Мальки, у меня идея на миллион баксов! - Нет! Нет! - Не нет, а да! - Бэкхён уже горит своей идеей, пылает. - Вам понравится. Сейчас Чанёль придет еще... - Чанёль уже пришел, - в салон через окно попадают три бутылки, за ними шуршащие пакеты с пищевым мусором, а потом уже и сам Чанёль устраивается в салоне. Он закуривает и включает музыку, чтобы совсем уж как в кино. - Славненько! Слушай, Цаньле, - Бэкхён знает, что Чанёль неровно дышит к китайскому языку, и пользуется этим знанием беззастенчиво. - Я тут придумал одну отличную шуточку. Помнишь, тут неподалеку было общежитие... Женское. Помнишь? - Помню, - Чанёль стряхивает пепел с сигареты в окно. - Что ты предлагаешь? - Я предлагаю бросить жребий... И немного поразвлечься. Ты за? - Ты же знаешь, я всегда за, - Чанёль улыбается, предвкушая удовольствие. - Малышня, готовьтесь. Скучно не будет. И да, я бы на вашем месте выпил для храбрости. - Я не буду участвовать, - Чонин качает головой. - Я не хочу. - Не трусь, малек. Может, жребий тебя и не выберет, - Бэкхён садится нормально, открывает бутылку и в три глотка опустошает ее до дна. - Я все равно не хочу. - И я тоже, - Сехун решает поддержать лучшего друга, но Бэкхён непреклонен: - Жребий, котята. Постарайтесь. Чонин от досады поджимает губы, но решает не спорить. Он вспоминает, что обычно им с Сехуном везет. Короли игры, как никак. И убеждается, что сегодня не тот день. Возможно, дело в положении звезд. Или планет. Или просто Бэкхён состоит в сговоре с дьяволом. Чанёль паркуется на обочине в тени деревьев, выходит первым и оглядывает высокую решетку: - Перебраться легко, в принципе. - Может, есть калитка? - Сехун выбираться не спешит. Впрочем, задание выполнять не ему, поэтому он чувствует себя в безопасности. - Так не интересно. Чонин, детка, повтори, что ты должен сделать, - Бэкхён как никогда напоминает предводителя банды разбойников: расправленные плечи, косуха и тяжелые ботинки. Если бы не умело подкрашенные глаза и низкий рост, выглядело бы весьма внушительно. - Перебраться на ту сторону, подойти к общежитию, найти окно, в котором еще горит свет, подтянуться и постучать в стекло. Ну и рассказать, как прошло. Если я это переживу, - рапортует Чонин, который, похоже, попутно рассматривает план побега. - Переживешь, - Бэкхён скрещивает руки на груди. - И держи слово. Проиграл - будь мужиком. - Кто бы говорил, - Чонин хмурится, но потирает руки, ловко подтягивается - и спустя секунду уже спрыгивает на землю по ту сторону ограды. - Не поминайте лихом. Он скрывается между деревьями, держа курс на четырехэтажное общежитие. Он не может сказать точно, везет ему или нет, но освещенных окон на первом этаже хватает, чтобы было из чего выбирать. Чонин выжидает минут десять, а потом решает, что от крайнего в ряду окна бежать придется меньше. В том, что бежать придется, Чонин не сомневается. Он старается подойти как можно тише. К счастью, подоконник располагается невысоко, Чонину хватает небольших усилий, чтобы ухватиться за край и подтянуться. И удивиться тому, что он видит. Сложно поверить в то, что Бэкхён мог ошибиться. Чонин допускает, что он знал, куда именно отправляет проигравшего. Он успевает рассмотреть небольшую комнату и парня, сидящего за столом. Парня. Парня! Чертов Бэкхён! В следующий момент Чонин уже сидит на земле, держась грязной ладонью за ушибленный лоб. Чем это он, интересно? - Эй, ты жив? - парень перегнулся через подоконник и прищурился. - Не уверен, - Чонин догадался посмотреть на ладонь и зашипел: в таком виде показываться друзьям не стоит - засмеют. - Ну извини. В следующий раз будешь думать, прежде чем залезать в окна к незнакомым людям, - парень устраивается удобнее, словно рассчитывает на долгую беседу. Еще и чашку с чаем держит. Чонин сглатывает набежавшую слюну, потому что сию минуту хочется в тепло, прилечь и чаю. С печеньем. Впрочем, можно и без него. - Следующего раза не будет. Я и на этот не соглашался. Но я проиграл, - Чонин разводит руками. - Слушай, что у тебя за чай? Пахнет просто убийственно. - Да обычный чай, - парень нюхает свою чашку. - Зеленый с мятой. Хочешь? - Хочу, - Чонин как можно резвее вскакивает на ноги, снова подтягивается и с трудом переваливается через подоконник. - Эй, осторожнее, Человек-Паук. Ты полклумбы с cобой притащил, - парень жертвует несколько листов бумаги, чтобы Чонин смог перебраться в комнату, не наследив при этом. - Там за дверью уборная. Приведи себя в порядок. И умойся. А я пока чай сделаю. Чонин безропотно подчиняется. Он тщательно отмывается от жирной земли с клумбы, но признает, что джинсы, расчерченные черными и зелеными полосами, остается только выбросить. - Ты там утонул? - Почти, - Чонин выглядывает в смущении. - Моим штанам кранты. - Горе-то какое, - насмешливо тянет парень. - Снимай. Или они тебе дороги? - Не очень, - Чонин решает, что хуже не будет. Не изнасилуют же его здесь. - Вот, лови. Может, чуть коротковаты будут, но потерпишь, - парень бросает в Чонина спортивными штанами. - Чай остывает. Шевелись там. - Шевелюсь, - Чонин, порядочно одуревший от выпитого в машине Чанёля пива, соображает не очень хорошо. Он перекладывает телефон в карман, а свои джинсы бросает на корзину с грязным бельем, как привык дома. Парень представляется Чунмёном. Он извиняется за то, что треснул Чонина по лбу "Экономической теорией", поит его потрясающим чаем с мятой и даже шоколадкой угощает. Не печеньки, но тоже хорошо. Чонин согревается и устраивается удобнее, когда в кармане начинает звонить телефон. Кажется, до его друзей, как до жирафов, наконец доходит, что его слишком долго нет. Чунмён смеется, помогает перебраться через многострадальный подоконник и советует напоследок заводить знакомства менее экстремальным способом. *** Чонин просыпается к обеду следующего дня, руками придерживает голову и привычно клянется, что никогда больше. С Чанёлем и Бэкхёном точно никогда. Однозначно. Никаких пьянок, никакого американского кино и никаких жребиев. Кстати о жребиях. Чонин с трудом садится на кровати, тянется к своим джинсам, но вместо них находит чьи-то чужие штаны. И так удивляется, что в первую минуту боится обернуться: вдруг в его кровати кто-то спит. - Ты чего такой шальной? Потерял что? - Бэкхён никогда не стучит, поэтому приходит к Чонину, как к себе. За ним привычно возвышается Чанёль, навьюченный пакетами из местного супермаркета. - Ага. Потерял, - машинально соглашается Чонин и брякает раньше, чем успевает подумать, как это звучит: - Джинсы. - Что? - Бэкхён тут же сгибается пополам от хохота. - А девственность не потерял? - Эй! Я не девственник! - Чонин краснеет так, что даже уши пылают. - Рассказывай, мелкий, - Бэкхён просто умирает от хохота, так его распирает веселье. Он валится в кресло и сучит ножками, то и дело прерываясь на бессвязные комментарии. - Про то, как терял девственность, в деталях. - Да ничего я не терял... В смысле, не сегодня.... - путается в показаниях Чонин, хмурится и жалеет, что Бэкхён даже на прямой посыл в пешее эротическое не отреагирует. - Штаны же потерял, - Бэкхён кое-как успокаивается, садится удобнее и отнимает у Чанёля один из пакетов. Он буквально швыряет Чонину бутылку с пивом: - Похмеляйся. Я твоя фея. - Ты не фея, ты порождение дьявола, - Чонин однако бутылку принимает и отпивает с жадностью: пить хочется так, что он даже бензина готов отхлебнуть. - Спасибо, - Бэкхён продолжает рыться в пакете, пока не находит шуршащую упаковку чипсов. - Ну что, я готов слушать. Ты вчера так ни хрена и не рассказал. Ты где тусил столько времени? - Гулял? - на пробу предлагает версию Чонин, неловко прикрываясь одеялом: вставать и одеваться при парнях как-то не хочется. Да и в душ бы не помешало заглянуть. Чонину кажется, что от него несет алкоголем и сигаретами Чанёля, как от бродяги. - Хорошая попытка, но нет, - Чанёль устраивается на кровати, подпирает щеку рукой. - Тебя не было час.Что, понравилась девчонка? Или было на что посмотреть? - Может, она там себя удовлетворяла... и ты засмотрелся... - предполагает Бэкхён. - Так засмотрелся, что даже штаны забыл. - Ага. А эти откуда? - Чонин прижимает все еще холодную бутылку с остатками пива ко лбу. - И правда, - Бэкхён с интересом естествоиспытателя изучает вполне себе обычные черные спортивные штаны. - Может, тебя взяли вторым? - Или третьим? Если девушка была не одна, - предполагает Чанёль. - А потом в спешке перепутали шмотки. И сейчас кто-то зажигает в твоих джинсах. - Какая девушка? - Чонин чувствует себя окончательно заблудившимся в фантазиях своих друзей. Попутно он вспоминает зеленый чай с мятой, шоколад - вкусный, кстати, никогда такого не ел раньше - "Экономическую теорию", которой получил по лбу, и маленькую уборную, где оставил свои перепачканные травой и землей джинсы. - А... Да... Девушка. - А она хоть красивая? - любопытствует Чанёль, но Чонин не успевает ответить. Сехун тоже не стучит, считая, что вежливость и воспитание не распространяются на давнюю дружбу. - Я так и знал, что меня не будут ждать, - Сехун обнимает обеими руками картонное ведро острых куриных крыльев. - Самое интересное мы еще не услышали, - Бэкхён может смело работать полицейским дознавателем. - Эй, мелкая алкашня! Не спи! Она красивая? - Она... - Чонин выныривает из своих воспоминаний. Приход Сехуна позволяет ему принять важное решение: лучше не говорить, что он влез в комнату к парню. Он и так стал объектом насмешек, куда уж больше. - Да, очень. Мне повезло. - Вот видишь, выходит, не так уж ты и проиграл вчера, - Чанёль от души хлопает Чонина по плечу, а Сехун хмурится, явно завидуя. К тому же, теперь никто не помешает Бэкхёну начать подкалывать самого младшего члена компании на тему отсутствия личной жизни. - Ну серьезно. Ты думаешь, этого хватит? А детали? Цвет волос? Цвет глаз? Рост? Вес? Объем груди? - Бэкхён, иди в задницу. Какой объем? Как я его измерю? - Чонин хмурится. - Ну он... она блондинка. Глаза карие. Невысокая, - он даже не лжет, Чунмён, как оказалось, и правда немного ниже. А еще его волосы выкрашены в белый. И ему это безумно идет. А глаза... Красивые. Чайного цвета. Правда, Бэкхён вряд ли оценит такую поэзию. Чонин ловко крадет хрустящее крылышко у Сехуна из ведра, обгладывает и улыбается: жизнь приходит в норму. Почти. Вечером он сходит к Чунмёну, вернет ему его штаны, заберет свои - и все будет прекрасно. - Ты хоть свидание ей назначил, дебилушка? - ласково спрашивает Бэкхён, но Чонин только отмахивается: - Я же знаю, где она живет. - То есть, сегодня ты не с нами? - Чанёль вспоминает, что на вечер у них бурные планы, и Чонин благодарно цепляется за эту подсказку: - Нет уж! Вы у меня каждый день под рукой. А тут такой шанс. - Мелкий, ты меня удивляешь. Это что там за звезда такая, что у тебя от чувств мозг прорезался. При том, что ты с похмелья. Может, трезвый теперь вообще за академика сойдешь? - Бэкхён не мелочится и тащит из рук зазевавшегося Сехуна все ведро. - Было бы неплохо, - Чонин собирается с силами, отбрасывает одеяло, закапанное соусом с крыльев и встает: - Я в душ. Чанёль, ты же подкинешь меня? - Куда я денусь. *** Чонин уже привычно подходит к знакомому окну и бросает в раму маленьким камешком. На улице заметно похолодало, дело к осени, поэтому Чунмён теперь закрывает окно. Чонин топчется на месте, размышляя, как Чунмён воспримет букет. Потому что сегодня его на свидание собирал Бэкхён. И исходил из своего чувства прекрасного. По его мнению, три месяца ежедневных отношений - самое время, чтобы подарить даме цветы. Раз уж раньше не догадался. - Привет, - Чунмён открывает окно, кутаясь в одеяло и огромный колючий шарф одновременно. Его голос сильно хрипит, и Чонин мгновенно соображает: простудился. Наверное, когда они вчера полночи гуляли по городу. - Что это? - Цветы. Герберы, кажется, - Чонин в цветах не разбирается от слова совсем, но конкретно эти разноцветные ромашки-солнышки ему нравятся. - Это тебе. Если я не вовремя... - Чонин собирается было уйти, но потом вдруг передумывает, обрывает себя но полуслове. - Я могу с тобой побыть? - Можешь, - Чунмён берет цветы и отступает в сторону, давая Чонину забраться внутрь. Чонин старательно закрывает окно, еще и шторы задвигает, чтобы не дуло. Он помогает Чунмёну улечься, заваривает чай, с малиной и липой - у Чунмёна целый гербарий можно собрать из разных трав, ягод и листочков - а для себя с мятой. Чунмён температурит, блестит глазами и без конца облизывает губы. А Чонин впервые в жизни чувствует себя извращенцем. Потому что считает, что не видел ничего сексуальнее. И даже решается Чунмёна поцеловать. Потому что такой шанс упускать нельзя. Даже если потом Чунмён вышвырнет его в окно. Но Чунмён не только не сопротивляется, но и отвечает. Увлекается этим поцелуем, разрывая его только под напором кашля: - Прости. - Это ты прости. Я должен был сообразить, что сейчас не время, - пытается оправдаться Чонин, но Чунмён внезапно смеется: - А три месяца до этого тоже было не время? - А... о... - до Чонина внезапно ясно доходит, что он тормоз. Что он самый грандиозный тормоз из всех, кого носила эта земля. - О... Тогда... ты должен выздороветь как можно скорее. - Если ты обо мне позаботишься, - Чунмён умудряется кокетничать даже с температурой. Чонин не успевает ответить, потому что телефон в кармане разрывается сообщением: "Вас ждать? Твоя леди согласна погулять с нами?" "Нас не ждать", - Чонин решает не вдаваться в детали. Он выключает верхний свет, а потом торопливо раздевается до белья. - Двигайся, сейчас я буду тебя греть. Утром проснешься здоровым, обещаю. - Так не терпится? - Чунмён вроде и шутит, а вроде и с удовольствием прижимается своим горячим телом к Чонину. - Я и так уже три месяца потерял. А мог бы целоваться с тобой... И не только целоваться. - Тогда я буду стараться.