Что будет потом

Кастиэль до последнего отказывался принимать тот факт, что он медленно, но неотвратимо становился человеком. С каждым днём силы покидали его, утекая по капле. Сначала он перестал слышать братьев, а в один прекрасный день понял, что не может перемещаться на большие расстояния. Теперь, чтобы встретиться с Винчестерами, он почти полностью растрачивал себя, но не подавал виду - Дину не нужен слабый союзник, ведь так? Каждый раз крохи благодати восстанавливались всё медленней, а содержать вессель становилось всё труднее. И Дин смотрел так странно, но Кастиэль уже не мог понять, о чём он думает. Пусть. Он просто будет рядом, пока ещё хоть на что-то годен. *** Дин вернулся в номер, когда Сэм был в душе. Кастиэль стоял у окна, меланхолично глядя во двор мотеля и обрабатывая имеющуюся у них информацию. - Кас, - позвал Дин, и когда ангел обернулся, кинул ему завёрнутый в фольгу гамбургер. На столе стояли три стаканчика с кофе. - Дин, ты же знаешь, мне не нужна еда, - одновременно с этими словами желудок подвело от голода, а от запаха жареного мяса рот наполнился слюной. Дин повернулся к Касу всем корпусом, с деланным удивлением вскинул брови. - Правда? - тон его голоса не предвещал ничего хорошего. - Думаешь, я ничего не замечаю? Или тебе вдруг наскучили сверхзвуковые полёты, и ты полюбил езду на машине? Кастиэлю нечего было ответить, он опустил глаза. - Решил строить из себя героя, который "из последних сил", а потом эпично погибает? - Дин будто выплёвывал эти правдивые слова. - Так я тебя удивлю: ты не только подставляешься сам, но и нас с Сэмом подставляешь. Если хочешь работать в команде, будь добр - доверяй сокомандникам, - казалось, он хотел добавить что-то ещё, но остановил себя. Выдохнул и кивнул на гамбургер в руках Каса: - Ешь. Не хватало ещё, чтобы ты свалился в голодный обморок. Дин злился - как того и боялся Кастиэль, - но злился абсолютно по другому поводу. Это было странно. И тёплое чувство в груди тоже показалось ему странным. *** Конечно, Дин не мог не заметить, что Кас меняется. Сначала у него вдруг закончились его поднебесные дела, потом он облюбовал заднее сидение Импалы, а после начал тоскливо заглядывать братьям в тарелки, когда они заходили в закусочную. Вывод напрашивался только один, и он чертовски пугал Дина. Он никому так и не рассказал, что увидел в предполагаемом будущем. О том, что потерял Сэма, что сам стал бесчувственным ублюдком, а ангел господень под его присмотром пал ниже, чем некоторые конченные люди. Он не желал такой судьбы ни себе, ни, тем более, Сэму и Касу. А теперь это будущее маячило перед ним, словно появлялись первые симптомы смертельной болезни. И будь он проклят, если не сможет избежать той ужасной картины, которая открылась ему в не таком уж далёком две тысячи четырнадцатом. *** Кас с каждым днём становился всё слабее, и Дину порой хотелось отвесить брату подзатыльник за его сочувствующие взгляды. Будто Сэм не видел, что жалость угнетает Каса ещё больше, и он постепенно замыкается в себе. А в перспективе всё было так же? Сначала отстранение, потом поиск отдушины, и, как результат - обкуренный хиппи, пускающийся во все тяжкие, лишь бы хоть ненадолго раскрасить свою реальность наркотическими красками? От одной этой мысли Дина передёргивало, но он не знал, что должен сделать, чтобы поддержать беспомощного пока-ещё-ангела. Помнил ли Кас своё обещание, которое Дин вырвал у него, ничего не объясняя? Никогда не меняйся. Кас не мог сдержать его. Привычную одежду со временем пришлось сменить на более практичную и тёплую. Дин смотрел на Каса, одетого в джинсы, футболку и куртку, и от сходства с тем, другим Касом, становилось не по себе. Контрольным выстрелом стало то, что в очередной раз проснувшись в двухместном номере мотеля, Дин обнаружил ангела спящим. Он устроил голову на краю кровати Дина, подтянул под себя ноги, свернувшись клубком и пытаясь согреться, а глаза под веками бегали так, словно Кас видел кошмар. Дин тогда тихо встал, растормошил его и уложил в свою нагретую постель. Кас что-то неразборчиво пробормотал тогда, снова сжался в комок, обхватив руками подушку и уткнувшись в неё лицом, и Дин сам укрыл его одеялом. Сэм, проснувшийся от их возни, так и не нашёл, что сказать, а под взглядом брата и вовсе передумал комментировать ситуацию. Он ещё долго смотрел вслед Дину, закрывшемуся в ванной, а когда тот вышел, предложил в следующий раз взять два номера. Дин ему не ответил. *** Кастиэлю было страшно. Страшнее, чем перед шагом в геенну огненную. Но тогда он был полон сил, и всё было в его руках, а теперь... Кастиэль стал обычным человеком, не способным даже заживить маленькую царапину. Пусть он пока плохо управлялся с огнестрельным оружием, зато с холодным обращался крайне умело. Знал тысячи заклинаний и ритуалов на всех языках, когда-либо существовавших на Земле, а некоторую информацию, что хранила его память, нельзя было найти ни в одной стариной книге. Кастиэль не боялся вступать в бой с заведомо более сильным противником, но его до дрожи пугала стихия, ранее подвластная ему. Дин даже не рассматривал варианты их расселения: Сэм устраивался в одноместном номере, а Кастиэль с Дином - в двухместном. И оттого ночи, когда за окном бушевала гроза, становились для падшего ангела сущим адом. Он сжимался под одеялом, затыкал уши, зажмуривал глаза, но не мог спрятаться от грохота и вспышек за окном. Кастиэль чувствовал себя дрессировщиком, которого разозлённый хищник загнал в угол клетки. Он не знал наверняка, это ангельский гнев обрушивается на землю, или просто скверная погода разыгралась. Не мог спать, ожидая, что карающая молния сейчас пробьёт крышу и испепелит его, отступника Небес. Под одеялом было нечем дышать, и Кастиэль всё же решился откинуть его. Белая вспышка на миг осветила всё вокруг, а в следующую секунду раздался такой грохот, что Кастиэль рефлекторно закрыл голову руками и тихо заскулил. - Кас? - послышалось сквозь стук капель дождя по стеклу. Кастиэль не отозвался, надеясь, что Дин посчитает его спящим, но от следующего раската грома дрожь прошла по телу, выдавая его. Пружины соседней кровати скрипнули, а потом Кастиэль почувствовал тёплую ладонь на своём плече. - Двигайся, - приказал Дин, и Кастиэль не мог не подчиниться, хоть и не понимал его поведения. Кастиэль отодвинулся на самый край, но Дин, устроившись рядом, с тяжёлым вздохом подтянул его ближе к себе и обнял со спины. За окном снова прогремел гром, и Кастиэль вздрогнул, с удивлением чувствуя, как Дин сильнее прижимает его к своей груди. - Кас, я не оставлю тебя. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Тёплое дыхание огладило шею, и от этих слов, от уверенной сильной руки на животе стало вдруг так спокойно, а от накатившей нежности защемило в груди. Кастиэль выпрямился, неловко повернулся лицом к Дину и тихо прошептал: - Мне страшно... *** Дин нутром почуял - это и было тем самым переломным моментом. Что он мог ответить на признание ангела, не зная, чем обернётся его безразличие? Подстебнуть? Отшутиться? Уйти от разговора, прячась за стеной отчуждённости? Они бы даже в одной постели никогда не оказались. И Дин не посмеет допустить ошибку, которая погубит Каса. Дин смотрел в огромные синие глаза, не замутнённые безразличием, обречённостью и наркотиками, и последние кусочки паззла становились на место. Он пойдёт до конца, сделает Каса полностью своим. Пусть Кас зависит от него, а не от травки и колёс. Пусть ищет утешение в его руках, а не с третьесортными шлюхами. Пусть это будет обоюдоострый меч, и Дин также зацепится за Каса. Они смогут держаться друг за друга, даже если весь их мир рухнет. Это ли не путь к спасению? - Дин? - едва слышно выдохнул Кас, почувствовав, как губы Дина дотронулись шеи. - Верь мне. Я не брошу, не предам, просто верь мне, верь в меня, - шептал Дин, целуя чуть влажную, солёную от пота кожу, обнимая обеими руками, сильнее прижимая к себе. - Боже, Дин... Кас не сопротивлялся, доверился рукам Дина, и, казалось, на разбушевавшуюся стихию уже не обращал внимания. Он открывался каждому прикосновению, и Дин искал кончиками пальцев все его чувствительные точки, все нежные места, запоминал его тело, уязвимое, человеческое, отзывчивое. Кас не знал, куда деть руки, изгибался под Дином, тихо стонал и не открывал глаза. А Дин каждым поцелуем словно затягивал узел на нити-обещании, связывающей их вместе. Будет больно, больно обоим, но этого не избежать, Дин знал. Любые близкие отношения - это ответственность, и между ним и Касом ещё будут ссоры, разногласия и мордобои. Будут срывы, обиды и непонимание. Будет больно, без этого никак. Кас вскрикнул, когда Дин проник в него, глубоко дышал, хватая ртом воздух, но не отталкивал. Доверял. И Дин целовал его сухие губы, и двигался плавно, не останавливаясь, несмотря ни на что. А ведь будут и светлые моменты. Будет поддержка, взаимовыручка, уверенность в том, что есть, ради кого спасать этот мир. Они будут друг у друга, с надеждой на лучшее. И это окупит всю боль. Дин гладил ладонями тело Каса так, будто хотел обнять его всего сразу. Держал его в своих руках уверенно и крепко, каждым прикосновением пытаясь доказать свою надёжность. И Кас отзывался, полностью отдаваясь ему. - Кас, Кас, - шептал Дин, прижимаясь губами к мокрому виску падшего ангела, повторял его имя, словно мантру, пока, обессиливший и опустошённый, не лёг рядом, пытаясь отдышаться. Кастиэль ещё долго приходил в себя после первого в жизни оргазма. А когда справился с эмоциями, Дин был уже на грани сна. Он обнимал Каса и прошептал едва слышно: "Верь мне". - Я верю, - выдохнул Кастиэль. За окном гремели раскаты грома, но Кастиэль спокойно спал на плече у Дина. Он больше не боялся.