(Fear) The Walking Z Nation (in Baytown)

Low Roar — Easy Way Out Но Пол поет The Sonics — Have Love Will Travel — Ты в состоянии думать о чем-нибудь ином? — досадливо поморщился Диксон, поднимаясь на ноги и неуверенной походкой подходя к окну, на мгновение он остановился, а потом устало сел на пол и вытянул ноги. — Да, но смотря на тебя не могу удержаться, — усмехнулся Иисус, тоже принимая сидячее положение. — Ну, воспользуйся своей супер способностью! — Издеваешься? Насколько больным для этого надо быть? — Пошли кого-нибудь из своих щеночков в секс-шоп, я не знаю… — А ведь это идея, — радостно откликнулся Пол, тут же выглядывая в проем и всматриваясь в ближайшего ходячего. — Прекрати. Прекрати сейчас же, не смей тащить эту дрянь сюда, — перепуганным голосом пробормотал Дэрил. — А что такого? Это мой дом, что хочу, то и делаю. — Не хрен, я не хочу видеть как ты развлекаешься тут с резиновым мужиком. Я, между прочим, тоже здесь заперт, — раздраженно отозвался он, кидая на развеселившегося парня уничтожающий взгляд. — Ревнуешь, что ли? — ехидно спросил Ровиа, едва оборачиваясь. — Размечтался. Если тебе так хочется потрахаться, делай это без меня. — Я и собирался делать это без тебя, — саркастично бросил он, отодвигаясь от проема и снова садясь в углу, с любопытством поглядывая на реднека. — Ладно, ты выиграл, говори, что ты от меня хочешь? — Расскажи о себе, — чуть поведя здоровым плечом, отозвался Диксон и закурил. — Что? — Все, что хочешь, просто расскажи мне о себе, кем ты был до этого? — С какой стати мне с тобой откровенничать? — тут же насторожился парень, веселость во взгляде сменилась суровостью. — Ты мне не друг и даже не приятель. — Это тебя не останавливало, когда ты приставал ко мне. — Ты, правда, думаешь, что я переспал бы с тобой? Очнись, Дэрил, я никогда не стал бы этого делать, — с легким ехидством протянул Иисус, улыбаясь, Диксон почему-то почувствовал обиду, это звучало так, словно он предложил парню покопаться в мусоре, а тот в ответ лишь покрутил пальцем у виска. — Ну, куда мне до резинового мужика… — Ровиа тихо засмеялся, опуская голову. — Я не стал бы этого делать не потому, что ты мне не нравишься. Это просто шутка, я здесь иногда с ума схожу без живых людей, без тех, кто может ответить, так что развлекаюсь как могу и от нормального общения уже немного отвык, если я обидел тебя этим, то искренне прошу прощения, — продолжая улыбаться, проговорил он и искоса посмотрел на притихшего арбалетчика. — Дэрил, я не такой придурок, каким кажусь, знаю, что в это сложно поверить, — слыша, как фыркает Диксон, тут же добавил Пол. — Просто я увидел, как ты смущаешься, решил, что это твоя болевая точка и начал на нее давить. Как какой-нибудь подросток. — Это не болевая точка, просто у нас разное воспитание, — тихо огрызнулся реднек, Иисус усмехнулся. — Возможно, прости меня. Я не буду больше так по-детски себя вести. И я не стал бы, даже если бы ты согласился, скорее просто вырубил бы тебя и все, — Дэрил кинул на него неуверенный взгляд. — Ты не первый, кто думает, что меня тоже можно купить, — пояснил Пол. Помолчав, он вдруг продолжил: — Это не потому, что с тобой что-то не так, ты вроде неплохой человек, но я так не умею. — Как? — неохотно спросил Диксон. — С первым встречным. Мне сложно подпускать к себе кого-то. Я всегда думаю, что, что бы я ни делал, человек все равно уйдет или откажется от меня, так что проще избежать боли, чем ждать ее. — Я хочу получить то, что я выиграл. — Мне начать с самого детства? — со смешком поинтересовался Иисус. — По фиг. — Ладно, я родился тридцатого ноября. Люблю кальмаров и ненавижу устриц, готов убить за фисташковое мороженое и надену тебе на голову лоток с клубничным. У меня аллергия на мёд и апельсины. Я не прижился ни в одной приемной семье, мои родители погибли, когда мне было шесть. У меня синдром навязчивости, а именно навязчивые мысли… — Это как? — не понял Диксон. — Ну… — замялся Иисус. — Представь, что тебе в голову пришла мысль измерить комнату линейкой. И ты не можешь избавиться от этой мысли, ты пытаешься думать о чем-нибудь ином, но постоянно твой мозг возвращается к линейке и комнате. И ты не можешь успокоиться и заниматься своими делами, пока не померяешь гребанную комнату гребанной линейкой.* — Пиздец какой-то… — Ага, — кивнул парень. — Ну, это не с каждой мыслью, просто иногда бывает. Мне нравится бас-гитара и я не люблю реп. Знаю три языка, но не говорю ни на одном из них, умею готовить и шить, но не разбираюсь в ремонте автомобилей. Не люблю смотреть футбол, зато с удовольствием схожу в театр. Играл в бильярд и никогда в баскетбол. Ненавижу бутылочное пиво и водку, предпочитаю вино и виски. У меня никогда не возникало идеи провести с кем-нибудь остаток своей жизни, но всегда была на это надежда. Я никогда никому не открывался, предпочитая чтобы открывались мне. Я люблю помогать людям и ненавижу моменты, когда мне приходится наставлять на них оружие. Я хотел бы, чтобы это все кончилось, но не верю в то, что мое желание осуществимо, — последнее предложение он уже бормотал как-то задумчиво, отвернувшись к поляне. — Все этого хотели бы, — отозвался Дэрил, пытаясь переварить вылитую на него информацию. И если сначала все задумавалось как шутка, в стиле Иисуса, то к концу рассказа он предстал опечаленным уставшим человеком. — Кто-то получил от этого пользу, а кто-то лишь боль. Все относительно, — пространно закончил он и улыбнулся, повернувшись к Диксону. — Ты даже не попытался. — Я бы промахнулся. Для того, чтобы попасть кому-то в голову, у меня есть нож и пистолет, консервная банка слабо похожа на орудие для убийства. — И все же… — Могу я получить кое-что просто так? — Смотря что. — Ответ на вопрос. — Спрашивай. — Ты хороший человек, Дэрил Диксон? — прищурившись, парень с интересом смотрел на реднека, тот задумался и легко помотал головой, Иисус удовлетворенно кивнул и снова отвернулся. — Ложись спать, уже поздно, — тихо пробормотал арбалетчик. — Кровать одна и принадлежит тебе как единственному раненному в бою. — Я посижу, ложись. — Вообще-то, это тебе надо отсыпаться и приходить в себя, со мной-то все в порядке. — Ты свалишься вниз и никто тебя не спасет, станешь бродить вместе со своими зверушками, пока кто-нибудь не пристрелит. — Ты невероятно чуткий и заботливый человек, Дэрил Диксон, — ехидно протянул Пол, тем не менее, подчиняясь и вставая с места. Парень сделал шаг и неуверенно пошатнулся в сторону проема, сердце Дэрила пропустило удар в этот момент, он инстинктивно дернулся. Ровиа пьяно усмехнулся, устояв на ногах и, сделав еще два шага, устало упал на матрац, тут же поворачиваясь на бок, лицом с сидящему рядом с импровизированной постелью охотником. — Если ты захочешь поприставать ко мне, пока я сплю, знай, я не против, — Дэрил закатил глаза и фыркнул. — Спи уже, — Пол довольно улыбнулся и закрыл глаза, в следующее мгновение попросту вырубаясь. Через полчаса уснул и Диксон, упершись лбом в угол, он уже не чувствовал, как Ровиа во сне подполз ближе к нему и обнял за руку, прижимаясь щекой к предплечью и успокоенно выдыхая.

***

— Заканчивай, — недовольно пробурчал Дэрил, уже в третий раз отпихивая спящего от себя, Ровиа что-то зло буркнул, перевернувшись на другой бок и даже не проснувшись. Реднек устало вздохнул, спустя пару часов сна в сидячем положении болеть начало все, так что, быстренько прикинув свои шансы быть убитым или изнасилованным во сне, он все-таки улегся рядом с Иисусом, закутавшимся в одеяло до подбородка. Лично Дэрилу холодно не было, свежо, прохладно, да, но холодно настолько, чтобы заворачиваться в одеяло? Определенно нет. Однако он все равно уже ровно трижды пожалел о своей затее. Когда спящий Ровиа прижался к нему в четвертый раз за неполные два часа, Диксон готов был взвыть. Он грубо отпихнул от себя парня, Иисус вполне ожидаемо проснулся и посмотрел на арбалетчика злым сонным взглядом. — Не пихайся, Хиллбилли, ты тут не один. — Не лезь ко мне тогда! — Да кому ты нужен? Ты в зеркало себя видел? — раздраженно ответил Пол, отворачиваясь в другую сторону. — Ты уже в четвертый раз нарушаешь мое личное пространство. — Какие мы умные слова знаем. «Личное пространство», — саркастично протянул Иисус, Дэрил заскрипел зубами. — Матрац всего полтора метра, какое нафиг личное пространство, умник? Не нравится, ложись на пол. Я виноват, что ты печка на ножках? — Я сейчас скину тебя отсюда, — недобро прищурившись, выдал Диксон, Ровиа тут же с готовностью повернулся. — Ну, рискни, — парень смотрел на него с ехидством и едва заметно улыбался. «Может, правда, того… Выкинуть этого дебила нахрен?» «Нельзя так, язык у него длинный, конечно, но человек-то вроде неплохой». — Что такое, Дэрил? Или тебе табуретку подогнать? Диксон не выдержал и кинулся на парня, схватил его за шиворот расстегнутой рубашки и потянул вверх, одновременно вставая на ноги, Иисус же зацепился за его шею и ногой ударил по голени, не ожидая такой подлости от мелкого засранца и будучи во все еще нетрезвом состоянии, Дэрил ожидаемо рухнул плашмя на парня, Ровиа обнял его руками за шею и скрестил ноги на его пояснице. Реднек разозлено посмотрел на усмехающегося Пола. — Если ты собрался меня убить, то умирать тебе придется вместе со мной, — довольно отозвался тот, Диксон недовольно сжал челюсти и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и не завязать самую настоящую драку. — Слушай, а ты реально теплый. Я бы даже сказал — горячий, — хмыкнул Иисус. — Отпусти меня, — тихо прорычал Дэрил, Ровиа нахмурился. — Ну-ка, подожди, — то, что произошло в следующий момент, заставило охотника вздрогнуть и не на шутку испугаться. Пол чуть приподнялся и уверенно поцеловал Диксона в лоб, тот опешил на мгновение, а потом еще усерднее попытался выбраться из чужих объятий, в которых, в общем-то, было вполне себе уютно, что тоже настораживало. Ровиа раздраженно оттолкнул Дэрила от себя, садясь на постели. — У тебя температура, придурок, — зло прошипел он, кидаясь к одной из сумок, реднек попятился в угол от чудаковатого парня, продолжая с ужасом наблюдать за ним. — Диксон, мне проще пристрелить тебя, чем вылечить. Ты в жизни не отработаешь столько, сколько я в тебя уже вложил, — недовольно бормотал он, набирая в шприц лекарство. — Я не знаю, как это ляжет на алкоголь, но выбора у нас нет, так что… Снимай штаны, — весело закончил Пол, Дэрил удостоил его хмурого взгляда, парень устало вздохнул и закатил глаза. — Ладно, снимай рубашку и поворачивайся спиной, — на это заявление Диксон отреагировал все тем же не радостным взглядом. — Либо рубашка, либо штаны, третьего не дано. Считаю до одного. Один! Арбалетчик нехотя принялся расстегивать рубашку, упрямо смотря в дощатый пол, сбросил ее с плеч и повернулся спиной к Иисусу, тот замер и, кажется, вообще забыл, что собирался делать, тупо пялясь на зарубцевавшиеся старые шрамы. Ровиа шумно сглотнул, приходя в себя и нерешительно приблизился. Игла легко распорола кожу, входя в мышцы под лопаткой. Пол медленно ввел лекарство и убрал шприц, прижимая к проколу вату со спиртом. И, неожиданно для самого себя, мягко прикоснулся губами к оголенному плечу, Дэрил вздрогнул. Иисус обнял его со спины за шею и уткнулся лбом в темный затылок, Диксон растерялся, боясь двинуться. — Прости, — тихо пробормотал парень. Он не знал, за кого просил прощения, скорее всего, за всех. За мир, что позволил это. За вселенную, что решила закрыть на это глаза. За того, кто это сделал. За общество, которому было плевать, что не так с этим ребенком. Даже за себя, и пусть в тот момент его наверняка еще даже не было, но за себя тоже, потому что его не было и он не мог помочь. Он просил прощения за весь мир, что сделал такое. Дэрил молчал, смотря в темный спящий лес. Наверное, правду говорят, что ночью человек становится настоящим. Даже в пьяных больше искренности, чем в тех, кто улыбается днем. — Ты-то тут причем? — беззлобно бросил Диксон, Пол зажмурился, снова принимаясь целовать загорелую кожу, реднек попытался отодвинуться, раздраженно ведя плечом. — Прекрати, — он никогда не думал, что чужая ласка и забота могут быть приятными, он всегда считал, что нельзя этого чувствовать. Это слабость, а мужчинам нельзя чувствовать слабость. Иисус второй рукой обнял его поперек талии, прижимаясь сильнее и не отпуская, Дэрилу это было приятно, и то, что чужие объятия приятны для него раздражало еще сильнее. — Это нормально, — словно подслушав его мысли, проговорил Ровиа. Охотник тихо зарычал. — Это не нормально. Отпусти меня, — он попытался сбросить парня с себя, но тот на удивление крепко держался за него, это разозлило Диксона еще больше. — Ты же гребанный Иисус, давай. Исправь это! Или ты умеешь только хором из мертвяков командовать? Куда живым людям до твоего царского внимания! — в запале он кричал что-то еще, на что вполне можно было бы обидеться, но Пол не чувствовал обидны, ему было больно, причем отнюдь не за себя. Дэрил был не прав, ему было куда как больше дела до живых, нежели до мертвых, но объяснять это разъяренному охотнику он не собирался, так что просто молча обнимал его, пока тот не успокоился и не замолк. — Ты жив. Все относительно хорошо. Ты не один, — пробормотал Ровиа, кладя подбородок Дэрилу на плечо. Ему стало стыдно за то, что такое имеет место, за что, что такое все еще происходит. — Серьезно? — По крайней мере, сейчас у тебя есть я. И люди, которые тебя любят и ждут, где-то там. А завтра может никогда не наступить. — Я не вернусь к ним, а ты меня не знаешь. — Ты мне расскажешь. Все расскажешь. И я приму тебя. Ты же меня принял, хотя мог уйти, пока я спал. Отстрелять мою охрану из бесшумного арбалета, забрать все мои вещи и уйти, а я бы ни о чем даже не знал. Но ты этого не сделал. Ты хороший человек, Дэрил Диксон. — Это не так… — Мне плевать, принимаешь ли ты себя, потому что я принимаю, — закончил Иисус, снова целуя охотника в плечо. Диксон фыркнул. — Надолго ли. — Ну, если ты захочешь оставить меня, помни, что мне тоже будет больно, — усмехнулся Пол, чуть отодвигаясь от Дэрила, тот удивленно обернулся. Иисус воспользовался этим и неловко поцеловал его в губы, глаза Диксона еще больше расширились от удивления. Ровиа медлил в сомнении, опасливо косясь на арбалетчика, но через пару секунд, показавшихся ему вечностью, все же решился и снова прижался к побледневшим губам, разворачивая Дэрила к себе и откидываясь на спину, заставляя мужчину лечь на него сверху. Целовался Диксон неуверенно, боязливо, опасаясь сделать что-нибудь не так и постоянно ждал, что его сейчас оттолкнут. Но парень лишь сильнее жался к нему, проводя влажным языком по его губам. — Чувство, будто это я выиграл, — глухо усмехнулся Пол, с нежностью смотря на нависшего над ним реднека. — Надо было свалить, пока ты спишь, — хрипло откликнулся тот, хотя сам прекрасно понимал, что никогда бы этого не сделал. Иисус прав, он мог бы уйти, просто обокрасть его и слинять под покровом ночи, наверняка, Мэрл бы так и поступил, а вот Дэрил не мог. Просто не мог. Ему, если быть честным, даже в голову такая дичь не пришла. — Надо было уточнять, что мне стоит попробовать. Я попробовал, мне понравилось, еще можно? — Обойдешься, — фыркнул Диксон, привставая на руках и садясь, медленно отполз к стене и облокотился на нее спиной. Ровиа устало вздохнул, поднявшись, он сел рядом, взял руку Дэрила и закинул ее себе за плечи, прижимаясь к горячему боку арбалетчика. — Проще было сразу сдаться мне в рабство, — шутливо проговорил Пол. — Угу, размечтался. — Дэрил? — М? — Не уходи завтра. — Мне некуда идти…

***

— «Well I might take a boat or I'll take a plane I might hitch hike or jump a railroad train You're kind of love drives a man insane So look for me walking just in any old way». (Итак, я могу плыть на корабле, а могу лететь на самолете, Могу ехать автостопом или железнодорожным поездом. Твоя любовь меня с ума сводит, Так что ищи меня всюду) Голос Иисуса срывался, не выдерживая слишком высоких октав, Дэрил это слышал сквозь сон, как и долбанную гитару, которую он уже хотел надеть на голову незадачливого певуна. Реднек лениво приоткрыл глаза, солнечный свет заливал лес и проникал в фактически имеющий всего две стены домик, Ровиа сидел возле выхода в обнимку со старой обшарпанной гитарой и надрывался вовсю, давая импровизированный концерт своим подопечным. Возле его босых ног валялась допитая им бутылка Джека, а рядом с ней лежали его, Дэрила, сигареты. Диксон вяло принял сидячее положение и хмуро с прищуром посмотрел на тут же повернувшегося к нему парня, который от вида сонного реднека разулыбался еще сильнее и стал еще громче. — Have love! Whoa, baby will travel, I said love! Woah, baby will travel, I said if you need loving then, baby - I’ll travel. I said if you need loving then, baby - I’ll travel. (Найди себе кого-нибудь, Детка, поедем. Я сказал любовь! Детка, поедем. Я сказал, если тебе нужна любовь, детка — Я еду.) — Господи, где ты гитару-то взял, Менсон хренов? — недовольно пробурчал Диксон, голова болела, не так, чтобы сильно, но ощутимо, горло сдавливал сушняк, а яркое солнце откровенно бесило. — Оставил один, ему она больше не пригодится, сложно играть со сломанными руками, — хмыкнул Пол, бренькнув последний раз по несчастному расстроенному инструменту. — Почему я раньше ее не заметил? — Она была над тобой, — Ровиа кивнул на потолок. — У нас попить ничего нет? — хрипло поинтересовался Дэрил, вставая с постели и подходя к парню ближе, Иисус тут же с готовностью выудил из-за спины бутылку вина и задорно помахал ею в воздухе. — Только я открыть ее не могу. Штопора-то нет. — Дай сюда, — требовательно произнес арбалетчик, протягивая руку к бутылке, Ровиа усмехнулся. — Ну, точно, о чем это я. Ты же можешь убить консервной банкой, нафиг тебе штопор? — У тебя разве нет своих дел сегодня? — садясь напротив, ворчливо бросил Диксон, начиная возиться с ножом и бутылкой. — А какие у меня могут быть дела? Я здесь еще на недельку, мне должны привезти бензовоз, так что я просто сижу и жду. Ну, а так, может еще кто забредет, люди знают, где меня найти. — И ты просто целыми днями сидишь, бухаешь и… — Дрочишь? — со смешком выдал Пол, Дэрил кинул на него суровый взгляд, на мгновение отвлекаясь от своего занятия. — Прости, это было слишком соблазнительно. Мне физически больно обходиться без сарказма, я не мог промолчать. Я обещал так не делать, но, кажется, не могу иначе. — Кто бы сомневался, — поборов пробку бутылки, отозвался реднек и с явным наслаждением присосался к горлышку. Иисус чуть нахмурился. — Так, слушай, внутри меня сидит маленький Иешуа, ты ему-то оставь. — Еврейская морда, — недовольно пробормотал Диксон, протягивая Ровиа початую бутылку, тот тут же расплылся в довольной улыбке. — Я не еврей, я хохол, а где прошел хохол, там двум евреям делать нечего,* — Дэрил перевел на парня растерянный и непонимающий взгляд. — Это из книги, не обращай внимания, — отмахнулся Иисус. — Эрудит… — Эй? Зачем оскорбляешь, хорошо же сидели! — Я не понимаю, почему ты до сих пор пьяный, там оставалось-то грамм двести, — недоуменно протянул охотник с сомнением косясь на слишком жизнерадостного Пола. — А я рано встал и запивал водой, — с готовностью пояснил тот, продолжая улыбаться. — Идиот… — Сказал человек с простреленным плечом, кстати, как так вышло? — Это не важно. — Дэрил, я пьяный, а не глупый, — тут же посерьезнел Иисус. Диксон нерешительно повел больным плечом. — Сюда никто не придет, тебе не о чем переживать, я не стал бы кого-то втягивать в это, — нехотя ответил он и потянулся к сигаретам. — Я переживаю не об этом, мой маленький бестолковый друг, а о том, что будет с тобой из-за этого, — на мгновение Дэрил подумал — стоит ли ему обижаться на «бестолкового», но он только что назвал парня идиотом, так что, наверное, они квиты. — Ты очень странным образом демонстрируешь свою заботу. — Если бы я лебезил, было бы лучше? Милый, я так беспокоюсь за тебя, — приторно ласковым тоном выдал Ровиа, Диксон поморщился. — Меня сейчас вырвет, — Пол усмехнулся, отворачиваясь. — Я говорю так, как тебе понятнее. — И что это значит? — Подстраиваюсь под тебя, это очевидно. Разве не все так делают? — Никто так не делает. — А как тогда люди общаются и сходятся? Как они дружат, если не подстраиваются друг под друга? — Просто каждый по-своему, вот и все. — Но ведь так они не понимают друг друга, разве нет? — Но если ты просто подстраиваешься под кого-то, это значит, что ты не настоящий. — Я не думал об этом в таком ключе, — нахмурился Иисус. — Какая разница, какой я настоящий, если люди всегда ждут друг от друга определенного поведения? — Ты тоже? У тебя есть какие-то шаблоны, по которым ты разбиваешь людей на группки и навешиваешь ярлык как и с кем тебе общаться? — с интересом спросил Дэрил. — Нет… — неуверенно отозвался Ровиа, хмурясь еще больше. — Наверное. — Ты и сейчас работаешь по шаблону? — и Полу хотелось бы ответить: «Нет», да только на самом деле — да, помочь, спасти и защитить, и это тоже шаблон, и не важно, что он на самом деле это чувствует, но людей он действительно делит по критериям на группы. Диксон хмыкнул, видя замешательство парня. — Мило, — кинул он, отворачиваясь и выпуская сизый дым в залитое солнечными лучами пространство. — Дэрил, я не… — растерянно начал он, но реднек грубо перебил его. — Хватит. — Дэрил… — Я сказал, хватит, — раздраженно прорычал арбалетчик, зло смотря на стушевавшегося Иисуса, сделал последнюю затяжку, выкинул бычок и поднялся с места, подошел к своему арбалету и подхватил тот на руки. — Я никогда никого не любил, но каждый раз надеялся, что смогу, — тихо проговорил Ровиа, осторожно улыбаясь и начиная нервно царапать ногтем этикетку на бутылке, Диксон замер. — Я никогда никому не доверялся и всегда считал это нормальным, — продолжил Пол, поворачиваясь к реднеку и смотря ему в спину, Дэрил устало вздохнул. — Я люблю ночь и не люблю солнце. Я пошел на каратэ, потому что меня дразнили другие дети. Я никогда не напивался до беспамятства и после зомби-апокалипсиса я еще не целовался ни с кем, кроме тебя, — со смешком закончил он, Диксон, наконец, обернулся и смерил парня взглядом полным сомнения. — Никогда не ври мне, иначе я уйду. — Никогда больше не пытайся уйти, иначе я свяжу тебя. И поставлю своих хомячков сторожить мою добычу. Идет? — Дэрил тихо хмыкнул, опуская арбалет. — Идет.