Помрачение

— Майкрофт, пожалуйста, настоятельно вас прошу: не читайте больше брату художественную литературу, — говорил ему Грег, заведующий наркологическим отделением клиники Св. Брутуса. Это был немолодой мужчина с несмываемой печатью усталости на посеревшем лице, и в тоне его тесно переплелись непреклонность и участие. — Я понимаю, что таким образом вы пытаетесь порадовать его, как-то наладить контакт, но учитывая его нестабильное состояние, это просто переходит всякие границы! Раньше, когда вы читали ему «Шерлока Холмса», все еще было терпимо и потому я закрывал на это глаза. Его лечащий врач, доктор Уотсон, констатировал небывалый всплеск активности и периодические прояснение сознания — временами ваш брат полностью осознавал окружающую его реальность, за исключением того, что считал самого себя Шерлоком Холмсом, а собственного врача — своим помощником. В остальном же, если проигнорировать его эмоциональные всплески, он был впервые за долгое время почти полностью адекватен и нам уже казалось, что стала заметна динамика улучшений, а потом... Вы сами знаете, чем все закончилось. Доктор Уотсон чуть не свернул себе шею, когда пытался предотвратить попытку вашего брата выбросится из окна. Не вижу смысла напоминать вам, что было дальше; я понимаю, что это были не самые приятные для вас минуты, да и к данному вопросу это непосредственного отношения не имеет. Так что скажу лишь, что тогда еще мы не связали все творимые вашим братом буйства с теми книгами, что вы ему читаете. А ситуация тем временем развивалась! Вы прочли ему «Хоббита» — он возомнил себя драконом! Он чуть не откусил палец одной из медсестер, когда заметил у нее на руке обручальное кольцо! Мы на силу его оттащили, а девушка потом на неделю взяла больничный. Хорошо еще, что после того случая окна его палаты были опечатаны, и когда ваш брат вознамерился улететь жечь окрестные города и деревни, доктор Уотсон сумел снять его с подоконника без серьезных последствий для них обоих. Или вот, совсем недавно, когда к нему пришел наш психиатр, доктор Лектер, ваш брат принялся закидывать того всеми подворачивающимися под руку предметами, возомнив себя, видимо, каким-то очередным персонажем. А затем он чуть не задушил покрывалом одного из санитаров, пришедших его успокаивать! Парень оказался из крепкого десятка, и его смогли откачать, но затем он сразу же уволился, и существует немалая вероятность, что он попытается подать на нас в суд. Персонал уже просто боится заходить в его палату, и я могу это понять. В моей практике и раньше бывали сложные пациенты, но настолько буйных мне не попадалось никогда. И я молюсь Господу Богу, чтобы они не попадались мне и в дальнейшем. Единственный, у кого получается завязать хоть какой-то диалог с вашим братом — его лечащий врач. И я, откровенно говоря, до сих пор не понимаю, как ему это удается и почему он не уволился отсюда к чертовой матери еще после инцидента с выпрыгиванием из окна. К слову сказать, именно доктор Уотсон первым заметил эту закономерность. Вы же знаете: мы стараемся обеспечить максимально возможную приватность встреч пациентов с их посетителями при условии соблюдения необходимых мер предосторожности. Поэтому именно Джон первый додумался до того, чтобы связать всплески галлюциногенной активности вашего брата с вашими приходами к нему. А потому, Майкрофт, будьте добры, не читайте ему больше ничего. Боюсь, иначе это когда-нибудь кончится плохо. — Я… я понимаю, — кивнул Майкрофт, с трудом прочистив горло. Грег, положив руку тому на плечо, сжал ободряюще-одобрительно и тут же вновь отпустил, словно бы не до конца уверенный в том, что это было уместно. — Спасибо. Спасибо вам, Майкрофт. Что вошли в наше положение, — скомкано поблагодарил его доктор, но Майкрофт и без того прекрасно видел, как в воспаленном от недосыпа взгляде Грега мешается признание и вина. Майкрофт кивнул, поудобнее перехватив в руках свой кожаный портфель с зонтом и в тоже время взяв, наконец, самого себя в руки. Повисло неловкое молчание. Ни один из них не был мастером вести подобные разговоры, а потому каждый мучительно не знал, как следует заканчивать. — Так… я могу его увидеть? — наконец, поинтересовался Майкрофт, отводя взгляд. — Что? — не сразу понял его Грег. — А, да, конечно, я сейчас сам провожу вас. Майкрофт не стал говорить тому, что вполне мог бы дойти и сам. После давешнего разговора его слова могли бы показаться излишне резкими, и ко всему прочему Майкрофт пока не чувствовал в себе сил спорить. Он заходил в эту больницу каждые выходные с тех самых пор как… как его младший брат попал сюда. Критическая передозировка наркотиками, результатом которой стали необратимые разрушения некоторых участков нейронной ткани мозга и вызванная ею почти полная неадекватность, то и дело накатывающая ломка, частые вспышки головных болей и многолетнее, не приносящее особых результатов лечение. В произошедшем Майкрофт в каком-то смысле до сих пор винил себя. Не досмотрел, не удержал, не успел. Сплошные «не». Это была его прямая обязанность как старшего брата. Но Майкрофт не справился. Потому он и приходил сюда ровно в одно и то же время, неделя за неделей, без возражений неся свою скорбную, безрадостную повинность. Когда Майкрофт наткнулся в интернете на статью, восторженно описывающую целебный эффект чтения для стимуляции каких-то процессов в мозгу, он не был склонен безоглядно ей доверять, но основная идея его заинтересовала. Результатов — не только феноменальных, но хоть каких-нибудь — Майкрофт не ожидал, но, повертев все и так и этак, пришел к выводу, что даже если в статье нет и слова правды, он все равно ничего не теряет. Читать брату определенно будет намного лучше, чем просто молча наблюдать за ним все отведенные Майкрофту пол часа, отчаявшись уже заставить того хоть как-то отреагировать на свое присутствие. А чтение помогло бы создать хоть какую-то иллюзию взаимодействия. «Кроме того, хуже уж точно не будет», — подумал он, помнится, тогда. А вот все как обернулось на самом деле. Сказать по правде, до разговора с Грегом Майкрофт вообще не был уверен, что брат его слышал. А оказалось, что тот его все же слушал, причём довольно внимательно, а на вкус персонала больницы Св. Брутуса — даже слишком внимательно. Когда они с Грегом, наконец, подошли к нужной палате, тот остановился в нерешительности. — Вы зайдёте? — уточнил Грег и уже потянулся было к ручке двери, но Майкрофт остановил его, молча покачав головой. После их, с позволения сказать, разговора… это было выше его сил. Он решил позволить себе сегодня эту маленькую слабость. Только сегодня. Тем паче, что ему и от сюда все было прекрасно видно. Жалюзи на огромном широком окне, которыми так и пестрила больница, были раздвинуты, и потому стоящий в центре палаты мужчина был для стоящих в коридоре людей как на ладони. Младший брат Майкрофта, а это был именно он, уставился бессмысленным взглядом в одному ему ведомые дали и, странным образом сложив кисти рук, вытянул одну из них вперед, а другой напряженно описывал перед собой круг диаметром чуть меньше полуметра, словно бы пытаясь таким образом в конце концов просверлить в воздухе дыру. Майкрофт не сразу, но узнал этот жест — это был один из магических приемов персонажа, про которого он в прошлый раз читал брату. Вообще, читать тому комиксы, по мнению Майкрофта, было по меньше мере в несколько раз глупее, чем книги. Но тут уж настояла мамуля. Узнав о том, как именно Майкрофт решил разнообразить еженедельные визиты к брату, она вручила стопку любимых детских книг и комиксов младшего сына, которые она, как оказалось, до сих пор у себя хранила, и наказала начать с них. Видимо, надеялась, что знакомые с детства истории смогут как-то помочь и, возможно, разбудить что-то глубоко в памяти. Так, судя по всему, и вышло, хотя и не в том смысле, в котором она, несомненно, рассчитывала. Майкрофт даже ума не мог приложить, как его младшему брату удалось так точно воспроизвести виденные столько лет назад движения после пары прочитанных диалогов из того самого комикса. Впрочем, до начала его увлечения наркотиками у того была фотографическая память. Поглощённый наблюдением за братом Майкрофт не сразу заметил второго человека, находящегося в палате. Это был лечащий врач его брата, доктор Уотсон, и на лице его все ещё были видны не до конца зажившие последствия попытки вверенного ему больного прогуляться по воздуху. Он сидел на стуле возле кровати и записывал что-то на своём планшете. То и дело он поднимал голову, чтобы взглянуть на стоящего в центре комнаты пациента, и его губы шевелились. Стекло было звуконепроницаемым, но судя по всему доктор Уотсон что-то спрашивал его брата, в то время как тот никак не реагировал, продолжая бездумно вращать по кругу рукой. Глядя на эту картину, Майкрофт подумал, что должен был, по идее, почувствовать горечь, но он почему-то не чувствовал ничего. На него напало какое-то оцепенение, и он, словно загипнотизированный, наблюдал, как все крутится и крутится ладонь его брата, описывая очередной круг. Раз за разом, бесконечно, так, что создавалось ощущение, будто он делал это всегда и будет делать всегда до скончания веков, и Майкрофт так и застрянет в этом молчаливом, холодном, повторяющемся из раза в раз моменте навсегда. Доктор Уотсон, видимо, каким-то шестым чувством ощутив, что на него смотрят, поднял голову, и, заметив стоящих у палаты Майкрофта с Грегом, сухо кивнул им, не отрываясь от своей работы. Это вырвало Майкрофта из напавшего на него ступора, и он понял, что ему пора уходить. — Ну что ж, — прокашлялся он. — На сегодня достаточно. И… я, пожалуй, пойду. Грег, — прощально кивнул он стоящему рядом мужчине. Ничто не повод забывать о вежливости.  — Да-да, конечно, — закивал главврач. Видно он все ещё чувствовал себя не в своей тарелке после своей пламенной отповеди. — Ещё раз спасибо за понимание, Майкрофт. Д-до свидания, — сказал Грег, и так и не произнесенное «до следующей недели» повисло между ними в воздухе. «Книга Джунглей» Киплинга так и осталась лежать на дне сумки Майкрофта.