Одиночество — изнанка свободы

Суббота для них — чайная ложка сладкого мёда. Суббота для них — праздник души.* Вишневые деревья, усеянные цветами, усердно качались из стороны в сторону, прогнувшись под буйным ветром, а молодые птицы, зацепившись когтями за ветки, шумно хлопали длинными крыльями, громко галдели и нетерпеливо перескакивали с дерева на дерево, устремив взгляд вниз, откуда исходила невероятно нежная, чувственная мелодия, присущая такому незатейливому музыкальному инструменту, как фортепиано. Величавый клавир стоял чуть ли не вплотную к могучей иве, что уверенно склонилась почти к самым педальным лапкам фортепьяно. Сидящий за инструментом молодой человек с лёгкостью перебирал черно-белые клавиши, видимо, полностью погрузившись в мир музыки. Наверное, юноша так бы и остался играть до самого вечера, если бы тонкие девичьи пальцы не коснулись плеча музыканта. Тут же замерев на месте и почувствовав, как электрический разряд проходит мурашками по спине, а запачканная грязью подошва ботинка самостоятельно сходит с педали, Енох убирает с клавиш бледные руки, собираясь с мыслями: — Черный, — моментально срывается с губ брюнета, заставляя стоящую позади девушку вздрогнуть от неожиданности. — О чем ты говоришь? — раздаётся удивленный женский голос, который присущ лишь одному человеку в этом Доме. — Чай чёрный, без сахара, — нарочито медленно повторяет кареглазый, смотря на кристально чистую крышку фортепиано — Кстати, на твоём месте я бы положил чайник на землю, а то от столь сильного сжатия ручки он может загореться. С учётом того, что ты сейчас без перчаток, Оливия. Рыжеволосая только кивает головой, осторожно наклонившись и аккуратными движениями поставив чайник на ярко-зеленую траву, девушка достаёт из кармана кружку, тут же кидая чайный пакетик, который зеленоглазая получила в письме от Эйба. Енох лишь внимательно наблюдает за странной, медленно, дабы не спугнуть воспитанницу громким шумом, прикрыв клавиши крышкой. — Завтра суббота. Уже знаешь, что будешь показывать? — внезапно спрашивает пиротехник, приподнимаясь с места и протягивая юноше небольшого размера кружку. Тот лишь едва заметно кивает, рассматривая витиеватый узор. — Иногда мне кажется, что ты меня не слушаешь. Ее настырность начинает надоедать, поэтому ОʼКоннор продолжает играть в молчанку, резким движением руки поставив кружку на блюдце и вновь разворачиваясь лицом к фортепиано. — Потому что я не вижу смысла болтать. Если ты пришла по делу, то выкладывай, а если поделиться какой-нибудь бредовой историей о том, как ты сегодня опять чуть не потерялась на острове, то я уверен, что Близнецы с радостью оценят твой рассказ на все пять балов, нежели я. И тут Енох понимает, что наговорил много лишнего, так как спустя несколько ничтожных секунд после его последних слов на землю летит чайник, а сама пиротехник шумно разворачивается на пятках, спеша покинуть сад как можно быстрее, оставив на траве перчатки и ещё одну разбитую кружку. Что-то недовольно бурча себе под нос о непостоянстве женского пола и о том, что таких фурий он никогда не сможет понять, юноша направляется в Дом для того, чтобы найти свою подругу. Переступив порог и оказавшись на кухне, парень видит перед собой весьма странную картину: разбросанные чашки, разбитые блюдца и катающиеся по полу овощи говорят о том, что он действительно задел Элефанту. — Тише, успокойся. Все будет хорошо, он же не хотел тебя обидеть, — смущённый юношеский голос исходил из коридора, куда тут же направился ОʼКоннор, успев забрать пару склянок из тумбочки. На выходе его ждала Оливия, которая, уткнувшись носом в плечо юного внука Эйба Портмана, жалобно всхлипывала, быстро-быстро выдыхая. Обнимавший же её одной рукой за плечи парень лишь гладил рыжеволосую по голове, что-то горячо шепча ей на ухо. Завидев неподалёку стоявшего ОʼКоннора, Джейкоб быстро освободил девушку от объятий, опуская взгляд в пол. Енох, явно недовольный тем, что только что лицезрел, поспешил ретироваться, нахмурившись и бросив напоследок: — Не буду вам мешать. Поднявшись на второй этаж и громко захлопнув за собой дверь, парень принялся вытаскивать книги по анатомии, выставляя их на стол. Поудобнее усевшись на стуле, брюнет начал расставлять склянки вокруг себя, обдумывая в голове сегодняшних участников его марионеточной битвы. Ему надо было поспешить, ведь через несколько минут в дверь постучится Оливия, которая, так и не найдя поддержки в словах Портмана, покрасневшая от злости и негодования, пойдёт выяснять отношения уже напрямую с Енохом. Вот и вся мизансцена.