Детки подросли

— Твой сын, Поттер! — с хищной грацией белохвостого орла Драко влетел в кабинет. Дверь стукнулась о стену, когда Малфой невербально запечатал её. — Твой сын, — шипение в лицо, волосы, всегда уложенные волосок к волоску растрепались, на конце палочки потрескивают искры, а серые глаза были темнее грозовой тучи. Хорош, паршивец. В груди привычно заныло. — Здравствуй, Драко, — осторожно отодвинул палочку от собственного горла, искры неприятно кололись. — Что натворил Тедди? — Он переманил моего Скорпиуса на ваш убогий краснознаменный факультет! — крылья ровного носа раздувались, переносица покраснела. Малфой еле сдерживал свой гнев. Опасно, подавил позорное желание спрятаться от эпицентра бури. — Не может быть! — я действительно удивлен, чтобы кто-то из рода Малфоев поступил в Гриффиндор! Да Земля быстрее остановится и маглы творить чудеса начнут! — Представь себе! — хладнокровный слизеринский принц не сдержался, схватил за грудки и стал неласково трясти, шипя в лицо почище змеи. Привычную часть оскорблений я пропустил мимо ушей, ничего нового все равно не услышал, скудная фантазия у моего школьного «врага». — Может, успокоишься? Объясни все нормально! — с трудом отпихнул его от себя. Драко устало провел по лицу ладонью. Без разрешения уселся в кресло, сжимая палочку, искр не было, но это пока. Магия душным свинцовым облаком окружала его. — Сегодня, мне написал Скорпиус, который признался в своих чувствах к твоему приемному сыну Теодору Поттер-Люпину, — первая алая искра на конце палочки, я невольно выставил щит, не люблю неадекватных магов, убьют и свалят на состояние аффекта. — Наследник уверил во взаимности любви и ради «большого» и «светлого» чувства, а так же для поддержки расстроенного возлюбленного перевелся на Гриффиндор! К концу речи Драко уже кричал. Я вздохнул. О чувствах моего Тедди знал еще с прошлого года, когда застал его ласкающим себя в образе младшего Малфоя. Сын тогда пообещал не трогать Скорпиуса, даже не приближаться к нему, ведь — «Скорпи, красивый, умный, милый и такой великолепный, ему не нужен тихий неудачник, как я». Нет, конечно, я рад за Тедди, но разница в три года смущает. Тедди семнадцать, а Скорпи только исполнилось четырнадцать. Надеюсь, они не перешли грани дозволенного, иначе Малфой старший оскопит моего наследника. Надо навестить мальчиков. — Что молчишь, Поттер? — Надо посетить школу, поговорить с мальчиками! — Да я убью твоего ублюдка, если он хоть пальцем… — Заткнись! — силенцио прервало Драко на витке очередных оскорблений, меня пусть ругает, как хочет, но не сына. — Запомни, ради счастья Теда, я сделаю все, если хоть словом обидишь его, я уничтожу тебя! Холодная ярость, давно она не поднимала голову, пробуждая внутреннюю тьму с подарками покойного Темного Лорда.  — Он любит Скорпиуса. Да, я тоже не в восторге, но если ему хорошо, смирюсь, и тебе желаю того же. Отменил заклятье немоты, Драко промолчал, но зло сверкнул глазами. Отомстит, лишь бы мне, а не мальчикам. — Пошли в Хогвартс, Поттер, — прозвучало спокойно, даже устало. Я кивнул, вставая из-за стола, предупредил секретаршу и, накинув тяжелую алую мантию, первым шагнул в камин. Кабинет директора Минервы Макгонагалл мало, чем отличался от кабинета Дамблдора, тот же бросающий пыль в глаза хлам. — Добрый день, Минерва! — я улыбнулся, иногда приятно возвращаться, будто домой на секунду забежал. — Мы не помешаем? — Добрый, Гарри, нет, проходите, мистер Малфой? — она кивнула, поджав губы, все так же не любит Драко, не удивительно, слизеринский змей свернулся клубком вокруг попечителей, проверяет каждый потраченный сикль. — Добрый день, директор, — церемониальный поклон, нет больше взбешенного растрепанного мужчины, есть аристократ, чистокровный маг. Жаль, без маски ему было лучше. — Присаживайтесь, — Минерва кивнула на кресла, вздохнула, потирая переносицу под очками, я тоже когда-то так делал, к счастью колдомедицина творит чудеса. - Вы уже знаете о прошении на перевод с факультета на факультет? Мы слажено кивнули. Я сел в кресло, беззастенчиво рассматривая директрису. Она постарела, морщины стали глубже, уголки рта угрюмо опущены, а взгляд усталый и все — так же окован строгостью, мне хочется за что-то оправдываться, но я давно уже не студент. Даже голос — больше не звонкий, в нем появилась затаенная хрипотца и скрип, будто для каждого слова ей надо приложить усилие. Миневра мечтает уйти на пенсию, сестра пригласила ее в Шотландию, но Невилл боится не справиться, да и преподавателя на должность профессора трансфигурации еще нужно найти. Мне, кажется, Гермиона не отказалась бы от преподавания, после развода с Роном ей необходимо встряхнуться, да и Роза будет счастлива, увидеть мать. — Мы бы хотели поговорить с сыновьями наедине! — тон был едким, властным. Я рассматривал Драко. Он стал копией отца, для полного сходства не хватает длинных волос и трости. Гордо вскинутая голова, прямая спина с острыми лопатками, Хорек все такой же поджарый и обманчиво хрупкий, только больше нет мягкой улыбки, теплоты в серых глазах. Сожаление захлестнуло, время не пощадило нас. Интересно, Малфой счастлив в браке? — Конечно, но ребята на занятиях. ЗОТИ у Теда и гербология у Скорпиуса. Занятия закончатся через час. Минерва спокойна, только морщинистые руки с переплетением синих вен трясутся, но это уже старческое. Легкая грусть захлестнула по новой. Оглянулся, наткнулся на пятно на стене, портрет Дамболдора пропал два года назад, его так и не нашли, я отчасти рад этому. Сейчас повзрослев и переосмыслив многие факты своей биографии все чаще склоняюсь к тому, что Альбус заигрался в доброго «Бога» решая чужие судьбы. Быть может, я ошибаюсь, и осуждать мертвого грешно, но… Все могло быть иначе. Ладно, не стоит ворошить прошлое. — Мы найдем, где поговорить, да Поттер? — прослушал спор Минервы с Малфоем, как я мог? Ухмыльнулся. — Конечно, мы погуляем по Хогвартсу? Минерва кивнула, усталым жестом отсылая нас прочь. Драко скривился, но послушно встал. Я последовал его примеру. Мы шли по пустым коридорам молча, с местом «порки» не определились, но точно не Выручай комната. Я помню, как Драко несколько раз поднимался на восьмой этаж, как сжимал мою ладонь и молчал, а потом в одном из заброшенных классов прижимался щекой к груди, надломленным голосом рассказывал истории из детства о пухлячке Крэббе, который был хорошим другом, до проклятой войны. А потом Винсу не оставили выбора либо мать, либо Поттер. У загнанных вообще выбор невелик. Только магия сорвалась, сгорел в Адском пламени, я мог вернуться, но Драко всегда был дороже всего, какое счастье, понял это после войны, иначе бы проиграл Воландеморту. Жаль открылся тоже поздно, два месяца счастья и шестнадцать лет воспоминаний. Прав был Хорек белобрысый, лучше него никого не нашел, сглазил он мое счастье… — Давай здесь, — третий этаж, заброшенный класс. Воспоминания подняли голову, в одном из таких классов мы впервые поцеловались, жадно горячо и безжалостно. Мы стремились наказать друг друга, заставить замолчать. — Ладно, Потти, — Драко вошел первым, взмахом палочки отодвигая парты вглубь и наколдовывая два кресла напротив. Я расстегнул мантию, с трудом снимая тяжелую материю. Несладкая выдалась неделя. Опустился в кресло, откидываясь на спинку, прикрывая глаза. Я устал, два рейда, ночное дежурство, почти зажившее ранение. Работа вымотала, но она единственная любимая женщина в моей жизни. Три дня не спал, веки тяжелые, нужно поговорить с Драко. Вздохнул. Когда умерла Андромеда и двухлетний Тедди остался у меня на руках, Малфой был единственным кто, пусть в насмешку, но кинул фразу: «вы похожи, Шрамоголовый! Папашка из тебя выйдет отменным!». Его слова придали сил, больше чем умные, правильные заверения Герми. — Гарри, — вздрогнул, задремал, по щеке будто перышком водили, только это была его рука, мягкая кожа и запах дикого меда. Я не хочу открывать глаза, прошло шестнадцать лет, а мне все так же больно. — Гарри, — шепот, он пальцем обвел мои губы, жест знакомый, почти забытый. — Не надо, Драко… — я сам не верю своим словам, они прозвучали жалко. Смотреть на слизеринского змея заползшего на подлокотник моего кресла приятно, хочется обвить талию руками, зарыться носом в волосы, гладить, целовать, вспоминать его яркую реакцию, трепетать под уверенными ласками и дарить затаенную нерастраченную любовь. Нельзя, я — главный аврор, он — женатый человек. — Гарри, — тоска в его глазах рвет душу, мой белоснежный язвительный ангел. Я погладил его по щеке, притянул за шею для поцелуя. Сладко, нежно, тепло. Он как вересковый мед, пьянит, но голова остается поразительно ясной. Как же я скучал… Драко гибко скользнул на мои колени, гладил по щекам, волосам, повторяя свой путь губами, шептал горячо и болезненно ломко — «скучал». Сердце замерло, сбилось с ритма. Я мечтал когда-нибудь услышать эти слова от гордого змея, но сейчас все неправильно, все не так. — Гарри, — Драко прижался, уткнулся носом в шею, — пожалуйста, не думай, я больше не могу, шестнадцать лет без тебя, пожалуйста, останься со мной! Он торопливо расстегивал рубашку, отчаянно гладил, целовал, я поддался, сдерживаться больше нет сил. Тонкая шея, гладкая белая кожа, запах, вкус — тот же, будто не было разлуки. Тихие стоны, движения навстречу, поцелуи без которых уже невозможно дышать. Вскрики и тихое признание одно на двоих — «люблю». — Как думаешь, Скорпи, отцы помирились? — голос Тедди за дверью заставил вздрогнуть, мы лежали на полу обнаженные в после оргазменной неге. — Надеюсь, папа так вздыхает над колдо Поттера, думаешь не зря все это затеяли? — Нет, — Драко недоуменно посмотрел на меня, я пожал плечами, самому интересно о чем у них речь, но знать о вздохах старшего Малфоя приятно. — Должен же кто-то подтолкнуть их друг к другу? — Как бы с зельем не ошиблись, афродизиак же через два часа подействовать должен? — Скорпиус вздохнул. — Мы все рассчитали, успокойся мелкий, вот увидишь после сегодняшнего, наконец, породнимся, — Тед рассмеялся. — Они что! — Драко сверкнул глазами! Мне стало смешно, дети нас провели… — Может, зайдем? — Скорпиус шагнул к двери. — Давай позже! — Тедди остановил младшего. — Знаешь, Потти, я рад, хоть у кого-то из твоего рода есть мозги! — пригретый змей опять шипит. Я поцеловал его в голое плечо, мимолетно коснулся губ. — Одеваемся, Драко, — не хочу выпускать его из рук, вновь провел руками по спине, до поджарых ягодиц. — А твоя мать не будет против? — голос Тедди взволнованный. — Мама уже шесть лет живет во Франции с Алексом, правда с папой они только три года, как развелись. — Скорпиус спокоен, мне кажется даже рад разводу родителей. — А твой отец точно любит моего? А то они чего доброго поубивают друг друга. — Нет, мелкий, не поубивают, скорее эм, напряжение сбросят. — Наследник Поттеров хихикнул. — Паршивец, — я улыбнулся, когда сын успел вырасти? — Гарри точно любит, у него в спальне в верхнем ящике целый альбом из газетных вырезок, на всех белобрысый Хорек, по официальной версии дяди Рона. — Предатель! — отпорю! — Следишь за мной Поттер? — Драко потерся щекой о плечо. Мы почти одеты, но разжать руки невозможно. Скучали, жаждали близости слишком давно. — Это хорошо, они поженятся? — Скорпиус большой мальчик, а все как «почемучка». — Надеюсь. — Как думаешь, папа сильно расстроится узнав, что мы солгали? — Нет, обрадуется, братишка, Гриффиндорец! — шутливый тон. Малфой младший засмеялся. — Ага, как они могли поверить в нашу любовь? — Мы были убедительны, лишь бы Драко мне что-нибудь лишнее не оторвал. — Кети расстроится! — жалостливый тон, оборвался припадком здорового смеха. Драко полностью одетый вздохнул. — Пороть будем? — спросил для галочки, руки так и чесались, сказать «спасибо». — А как же без этого! — фирменная ухмылка, но счастье в глубине серых глаз горит ярче звезд. Наша жизнь определенно изменится! Спасибо двум авантюристам!