Долгое Рождество

Будильник прозвонил, как обычно, ровно в восемь. Снейп не менял его настроек, кажется, с юности. Зевнув, он привычно потянулся за палочкой. Накинув халат и вдев ноги в теплые тапочки, поспешил в ванную, содрогаясь от утреннего озноба. Когда, спустя какое-то время, он вышел из душа, холод в комнате стоял прежний, а настенный календарь показывал почему-то вчерашнее число. Постучав по нему палочкой и сотворив известные каждому первокурснику чары, Снейп добился только того, что календарь замерцал и стал с бешеной скоростью перелистывать страницы. В конце концов он остановился. На новом листке по-прежнему значилось двадцать четвертое. Решив разобраться с этим чуть позже, Снейп осторожно выскользнул из комнат. — Гм-гм… — прохрипел знакомый гулкий голос. — Что день грядущий нам готовит? — Кому что, — проворчал удивленный Снейп, — а тебе, определенно, пора на свалку. Мигание разноцветных ламп раздражало. Снейп резко развернулся и… упал, больно стукнувшись копчиком. Как и вчера, плиты пола были покрыты какой-то слизью. Пробормотав проклятье в адрес идиотов-гриффиндорцев с ограниченным запасом шуток, он вновь взмыл вверх и, не рассчитав, стукнулся головой о низкую арку. Не оглядываясь, он пробежал по лестнице и наткнулся на Филча в том же коридоре, что и вчера. Оглаживая метелкой портреты, Филч тихо разговаривал с вышагивавшей рядом миссис Норрис. — Аргус, — раздраженно позвал Снейп, — почему посторонние опять были в подземельях? Эти рождественские каверзы переходят все мыслимые пределы, вам не кажется? — Абсолютно с вами согласен, дорогой профессор, — обернувшись, Филч с тревогой в глазах подобострастно поклонился Снейпу. — Как жаль, что госпожа директор не практикует телесные наказания. Это наверняка остудило бы горячие головы. — Практика показывает, любезный Аргус, что телесные наказания не приносят той пользы, на которую вы рассчитываете, зато заставляют некоторые «горячие головы» быть более изобретательными. Я попросил бы вас навести порядок у дверей моей комнаты, а заодно и убрать подальше стоящие там доспехи. Благодарю. Сдержанно поклонившись, Снейп резко развернулся и отправился в Большой зал. Выходки гриффиндорцев, а он был уверен, что все дурацкие шутки — дело рук именно выкормышей этого факультета, приводили его в ярость. Следует возобновить сигнальные чары на двери, особенно теперь, когда никто из слизеринцев не шастает ночами по коридору. И тогда можно будет подать жалобу Макгонагалл, имея на руках объяснительные этих шутников. С подобными мыслями он вошел в Большой зал. В ярком солнечном свете, лившемся с зачарованного потолка, позолота украшений несколько потускнела, но Северус предполагал, что праздничное настроение, равно как и желание глупых рождественских проказ, у студентов ничуть не уменьшились. В отличие от пустых ученических столов, преподавательский был до отвращения полон. Снейп подозревал, что появление на рождественском завтраке было оговорено в контракте каждого. Минерва так старалась следовать традициям, привитым Альбусом. — Доброе утро, Северус, — довольно громко проговорила МакГонагалл. — Как спал? — Я не спал, — огрызнулся Северус. Как будто ей действительно есть до этого дело! — Всю ночь варил зелья? — меланхолично пробормотал Флитвик, левитируя чашку с кофе. — Нет, — вскипел Снейп, — служил мессу. — Какую мессу? — Филиус недоуменно взглянул на него. — Черную! — отрезал Снейп, пригубил кофе и добавил: — Алтарь, свечи, кровь, все дела. Сам понимаешь. Губы профессора чар дрогнули в улыбке. В установившейся тишине ему вторил смешок Поттера. К удивлению Снейпа, ученики, переговаривавшиеся за столом, не хвастались полученными подарками, а преподаватели не поздравляли хором друг друга с Рождеством. — Северус, дорогой, как там твое зелье? — крикнула Помона с другого конца стола. Снейп от удивления выронил ложку, которой пытался зачерпнуть густую овсянку. Развернувшись к Спраут, он довольно резко ответил: — Оно передает тебе, что нет нужды интересоваться им каждый день. Поттер, сидевший рядом, с тревогой взирал на него. — Хочу напомнить, — раздался вкрадчивый и холодный голос Минервы, — что присутствие сегодня вечером на праздничном ужине обязательно для всех, — голос госпожи директора немного смягчился. — Эльфы обещали запечь индейку по особому рецепту. — А разве Рождество не один раз в году? — Ну да… Что с тобой, Северус? Снейп побледнел и, с грохотом отодвинув стул, стремглав выбежал из-за стола. По пути в учительскую к нему вновь привязались совы, реявшие над его головой, словно символ исказившегося за ночь мира. Северус остановился и, со страхом протянув к ним руки, по очереди снял письма. Совы, ухнув, улетели. С прошлого утра конверты не изменились, и что хуже всего, Снейп отчетливо помнил, что сжег их вчера все до единого. В груди еще теплилась надежда на то, что все это — большой розыгрыш в стиле Альбуса, в который оказались вовлечены и учителя, и ученики. Но что-то внутри протестовало: для розыгрыша все было слишком сложно. Оставалось одно предположение, самое нелепое. Добравшись до учительской, Северус с замиравшим сердцем открыл верхний ящик большого секретера. Именно там лежал эталон времени, когда-то ради шутки сотворенный Фламелем и подаренный им Альбусу. Эталон представлял собой опаловый шар с туманной дымкой внутри, похожий на те, что служили предсказателям, и был как-то связан с движением планет и светила. Осторожно вытащив шар, Снейп, глубоко вздохнув, провел рукой по его поверхности. Внутри тут же зажглась дата — с точностью до секунды. Секунды, однако, его не интересовали. Прерывисто вздохнув, Северус опустил шар обратно. Самые тяжелые предчувствия сбывались. На дате в эталоне значилось «24 декабря 2000 года». Глупо, но общаясь с Альбусом и Фламелем, Северус почти ничего не знал о магии времени, хотя оба волшебника вели свои изыскания и в этой сфере тоже. Он всегда считал эту часть их работ скорее теоретической, нежели прикладной. Теперь, мысленно выискивая возможные артефакты, зелья и заклинания, способные дать подобный долговременный эффект, он не мог вспомнить ничего подходящего. В любом случае оставалось непонятным, что или кто мог запустить такой эффект. И, соответственно, как можно ему противостоять. Сплошные неизвестные. Время до обеда он провел в своих комнатах, роясь в старых манускриптах, доставшихся ему в наследство от Альбуса, но так и не нашел ни единого упоминания о чем-то похожем. Когда эльф доставил обед, Снейп, растеряв исследовательский запал, сидел у камина, в котором догорала сегодняшняя корреспонденция. Пообедав предсказуемым супом и отбивной, он вновь отправился в учительскую, хотя мог без шара напророчить, что случится там в ближайшее время. Однако стоило ему войти, как он вновь отвлекся на сиявший взгляд и улыбку Поттера, а потому пропустил приближение Гермионы, равно как и ее предложение посетить их с Уизли свадьбу. — Вряд ли я смогу прийти, — выдавил он, не сводя глаз с Поттера. Но заметив, как тень грусти омрачила его лицо, добавил: — Впрочем, я мог бы, наверно, испытать храбрость аврора Уизли перед лицом Ужаса Подземелий. Ответом ему послужил смешок Грейнджер: — О, поверьте, после того, как он рискнул сделать мне предложение, для него не существует вершин, которые он не сумел бы покорить. Снейп слегка поклонился и отправился к своему креслу у окна. — Профессор, не могли бы вы… — раздался позади знакомый голос. С минуты на минуту ожидая появления Хагрида, Снейп только отмахнулся: — Не сейчас, Поттер. Лесничий не заставил себя ждать. Его появление вышло таким же эффектным, как и в предыдущий день. Садовая война вновь была в самом разгаре, и помощь преподавательского состава, ведомого Минервой и Помоной, оказалась как нельзя кстати. Стоя у раскидистой ели, Снейп поймал себя на мысли, что вновь наблюдает за молодым Поттером. Тот, как и прежде, рвался в бой, превращая любое сражение в свое собственное. Мантия распахнулась, шарф был утерян, и Снейп всерьез опасался, что парень простудится, досадуя, что ни подруга героя, ни одна из женщин коллектива не исправят эту оплошность. — Северус, а почему вы не принимали участия? Это было здорово! Голос Поттера вывел его из раздумий, и, дезориентированный, Снейп совершенно машинально ответил: — Я не вмешиваюсь в чужие войны! Улыбка героя погасла, между бровей пролегла морщина, и, понурившись, он отошел в сторону. Уже у входа в замок Снейп прикоснулся к рукаву теплой, подбитой мехом мантии Минервы. Она вопросительно взглянула на него. — У тебя никогда не было ощущения, что все это, — он неопределенно провел рукой вокруг, — все уже было? Все повторяется! Директор сочувствующе посмотрела на него. — Это называется усталостью, Северус, — мягко ответила она. — Отдохни на каникулах, не загружай себя работой. Снейп слегка склонил голову и, попрощавшись, отправился к себе. Остаток времени до праздничного ужина он провел в совершенной прострации, с бутылкой виски перед горевшим камином. Настроения для праздничного ужина не было, но он должен был окончательно удостовериться в том, что время играет с ним в непостижимую игру. С трудом вытянув себя из кресла, Северус, тяжело ступая, отправился в Большой зал. Лужа перед его кабинетом предсказуемо исчезла, так что зря он обвинял Филча в пренебрежении обязанностями. Правда, это служило малым утешением. Ослепительные украшения зала уже не так бросались в глаза, равно как и приветствия студентов. Северус, с трудом держа спину прямо, прошел к столу. Даже Поттер в своем забавном и ужасно сексуальном наряде служил слабым утешением. Улыбка героя только раздражала, поэтому Снейп поспешил поставить поближе к себе кувшин с вином, вызвав этим ухмылку Флитвика. Минерва во время своей торжественной речи смотрела на него осуждающе. Ну и плевать! Жизнь в очередной раз сыграла с Северусом жестокую шутку, он имел право отметить это достойно. На внимательные и сочувствующие взгляды Поттера Снейп не обращал ровным счетом никакого внимания. Вылакав полбутылки чудесного напитка, Снейп, собрав остатки самоуважения, решил продолжить в своих комнатах. Оклик Поттера он предпочел пропустить мимо ушей.