Wild hearts can' t be broken

Они гордо стояли на вершине холма: Мустанг и Индеец, которые, пройдя через все преграды, снова вернулись домой. Покахонтас замерла на месте не в силах оторвать от них взгляда. Она смотрела на счастливое лицо Ручейка, полного уверенности, что его любимая пегая кобыла выйдет им навстречу. Затем посмотрела на Мустанга, не верящего своим глазам, щурившегося, пытавшегося убедиться, что навстречу идет она - та самая добрая, веселая, отзывчивая Рейн. Пегая выбежала на полянку перед холмом рысью и остановилась внизу. Двое лошадей смотрели глаза в глаза, а после радостно заржали, вскидывая головы и будто оповещая весь свет об этом счастливом моменте. Их души кричали от радости, а сердца трепетали, когда оба ринулись навстречу друг другу галопом. Вскочившим на дыбы лошадям хотелось лететь вместе к облакам, вспорхнуть в глубину заката, уже никогда более не расставаясь. Хотя разве сейчас, испытывая настоящую эйфорию, они не летали? Покахонтас глубоко вздохнула. Нет, не от печали или грусти - наоборот, от облегчения и несомненной радости. Она не посмела сопротивляться, когда ноги сами понесли ее бегом к Ручейку. Подумать только, друзья так долго не виделись, но почему-то девушка была уверена, что этой встрече было суждено случиться, что индеец и мустанг непременно бы поднялись вновь на вершину этого холма и все вернулось на круги своя. Подбежав к Ручейку, Покахонтас упала ему в объятия, воскликнув, - Мы знали, что вы вернетесь, - Ручеек усмехнулся и погладил девушку рукой по спине, - Разве мы могли не вернуться?  Они встали друг напротив друга, Покахонтас смотрела индейцу в глаза. Через пару секунд внимание обоих переметнулось на лошадей. Буланый жеребец и пегая кобыла помчались навстречу своим двуногим друзьям. Индейцы направились к ним. Вдруг Ручеек взял девушку за руку. Покахонтас переметнула взгляд на него. Индеец тепло улыбнулся девушке, и она ответила на эту улыбку. За руку двое подошли к лошадям. Заметив Ручейка, Мустанг сначала подбежал к нему. Покахонтас отошла назад, наблюдая за безмолвным общением человека и лошади. Однако вскоре юноша подошел к Рейн, обнял ее. Они очень долго не виделись, и теперь Ручеек был очень рад увидеть свою лошадь целой и невредимой.  Буланый жеребец подошел к Покахонтас. Та положила руку на его бархатный нос, погладила. -Тебе пришлось через многое пройти, мустанг, - начала девушка. Конь смотрел на нее грустными глазами, ибо сама Покахонтас поникла, говоря ему, - Я обещала, что ты скоро вернешься домой... Но вам пришлось задержаться... Прости меня, - буланый вскинул голову, тряхнув гривой. Сейчас не все ли равно, разве не лучше просто порадоваться встрече? Девушка понимала, что хотел сказать ей жестом буланый конь. Ее руки обвили шею мустанга, Покахонтас обняла его. После столь долгого ожидания, стольких переживаний, она встретила буланого мустанга, чтобы вновь его отпустить.  Ведь они были очень похожи. Вдыхали жизнь полной грудью, стремились бежать, не оглядываясь, обгоняя ветер, время, реальность. Они умели жить так, чтобы этим восхищаться весь прочий мир, взгляд которого окутывал густой туман. Они верили в жизнь, окунались в риск с головой, не преследуя материальной выгоды, стремясь только к свободе. Свободе... На глазах девушки появились слезы. Она опустила веки, обняла себя руками, отойдя немного назад. Мустанг всхрапнул и ткнул Покахонтас носом в плечо. Та лишь улыбнулась, покачала головой и, посмотрев в глаза коню, сказала: - Твоей души не покорить никому. Ты свободен, словно дух, летящий наперегонки с ветром. Не теряй этого, Спирит, оставайся тем, кем тебе поистине предначертано быть. Тогда никто не сможет забрать у тебя свободу. Буланый кивнул головой. Покахонтас погладила его шею, а после перевела взгляд на Ручейка. Мустанг развернулся и легкой рысью направился к нему, а девушка повторила, не опуская руки: "Спирит"... Ручеек положил руку на щеку вскинувшего голову коня: "Береги ее", - буланый смотрел индейцу прямо в глаза, - "Спирит, которого никто не смог сломать". Последовала небольшая пауза, а после жеребец, подойдя к нему, опустил голову на плечо Ручейка, обнимая его. Парень обнял коня за шею в ответ. Покахонтас смотрела на них с улыбкой, однако глаза ее не могли скрыть глубокой грусти. Девушка опустила взгляд. Сбоку послышалось тихое ржание. Рейн была рядом. Кобыла уткнулась носом девушке в руку, та погладила ее. Пегой тоже больше не будет рядом. Покахонтас повернула к ней голову, прижалась лбом ко лбу кобылы, прошептав: - Я буду скучать, милая, - пегая сипнула. Покахонтас обняла кобылу, а после, отойдя, вдруг почувствовала, как сзади ее кто-то ткнул в спину. Девушка обернулась, увидела сзади себя Спирита. Он тихо заржал, а после развернулся к ней боком, радостно смотря на Покахонтас, будто приглашая сесть верхом. Девушка не поверила своим глазам. Она неуверенно подошла к Спириту, положила руку ему на плечо, - Ты правда позволишь..? - мустанг кивнул. Девушка обрадовалась, ловко запрыгнула на коня и, засмеявшись от счастья, вцепилась в гриву мустанга, балансируя, когда конь с места рванул галопом к холму, на котором еще несколько минут назад путешественники ждали, пока Рейн и Покахонтас выйдут им навстречу. Стараясь сохранить равновесие, Девушка слегка запрокинула голову, разведя руки в стороны. Она смеялась - конь и всадница летели. Ветер развевал длинные косы девушки, а также гриву и хвост мустанга. Они неслись по полю, не замечая ничего вокруг, просто воспаряя выше и выше в сознании так, будто летели наяву. Им не нужно было ничего, лишь их свобода. Свобода, которая возвышала их над миром, была сильна, способна взорваться, разрушить все вокруг. Но в том и сила, чтобы направлять эту свободу на созерцание уму непостижимой жизни. Это то, чего не хватало кавалеристам, пытающимся подчинить себе вольные сердца, которые невозможно сломать. Буланый перешел на рысь, Покахонтас опустила руки ему на холку.  Конь остановился, и девушка спрыгнула вниз. Обняв Спирита, она не могла сдержать своего счастья: -Спасибо, спасибо тебе, - жеребец радостно вскинул голову. Покахонтас чувствовала себя маленькой девочкой, впервые севшей верхом на лошадь. Однако это чувство дарило ей радость. Мустанг подарил ей это незабываемое чувство, которое останется с ней навсегда, которое она никогда не забудет. И за это Покахонтас была готова бесконечно благодарить буланого. Теперь все. Мустанг вскидывает на прощание голову, разворачивается к пегой кобыле. Оба встают на дыбы и мчатся вдаль. Ручеек разворачивается, желая уйти. Покахонтас же стоит на месте, провожая лошадей взглядом. Вдруг они останавливаются. Спирит громко ржет людям. Девушка оборачивается, видя, как Ручеек переводит взгляд на лошадей. Он внимательно наблюдает за тем, как Спирит поднимается на дыбы и начинает размахивать ногами, крича индейцам на прощание. Ручеек улыбается и подскакивает. По округе раздается радостный крик - клич того, кто перейдя через все преграды, может с гордостью заявить, что теперь - свободен. Индеец и дикий мустанг никогда не забудут друг друга и того, как они вернули себе свободу. Девушка улыбается, поглядывая то на коня, то на юношу, пока, в конце концов, Спирит с Рейн не отправляются в далекий путь. Покахонтас пробегает немного за скачущими галопом лошадьми, а остановившись, оглядывается, нашептывая слова песни, призывающую духов ветра. Вскоре стихия направила духов в сторону двух лошадей. Порыв ветра развевал густые волосы девушки. Покахонтас глубоко вдохнула, а после прошептала: "Направьте их, духи ветра, не дайте сбиться с пути!" Двое коней скакали без устали. Скакали день, ночь, второй день. Их мышцы напрягались с каждым рывком вперед все сильнее, душа рвалась дальше, туда - в родной край. Скоро они вернутся домой, заживут счастливо, стоя во главе табуна Симаррона.