Мята

      Сегодня второе ноября, и я проснулась очень рано, отчасти потому, что Аберфорт гремел посудой (не удивлюсь если назло), а отчасти оттого, что сегодня должна поговорить с директором Макгонагалл. Мне было очень страшно, хотя, казалось, после войны это чувство должно было исчезнуть, но нет. Живот скручивало попеременно, и руки тряслись. Ощущала себя какой-то первокурсницей, а ведь мне скоро исполнится двадцать. Я вышла из своей комнаты и сразу почувствовала аппетитный запах, доносящийся снизу.       - Билли, ты проснулась? – наверное, услышав шорох, с первого этажа крикнул Аберфорт. Я спустилась по лестнице и в удивлении застыла, разглядывая один из столиков, на котором стояли вафли и тыквенный сок, а на стуле рядом сидел Малфой, улыбающийся так широко, как, наверное, никогда не улыбалась. Дамблдор тоже довольно следил за мной с высоты своего роста.       - Вау, - только и смогла выдавить из себя. Глядя на Драко в костюме, мне стало даже как-то неловко за свой старый свитер, надетый поверх пижамы.       - Мы решили устроить праздничный завтрак в честь твоего решения наконец-то сделать это! - сказал блондин и, в момент подскочив с места, галантно отодвинул стул напротив для меня.       - Так я же еще ничего не сделала, может, вообще ничего из этого не выйдет. Двое мужчин одновременно вздохнули, даром что не ударили себя по лбу. Я села за стол.       - Драко, а тебе разве не надо на работу?       - И это благодарность за наши труды?! – наигранно воскликнул Аберфорт и с чашкой кофе уселся рядом.       - Спасибо, правда, - я постаралась улыбнуться, хотя меня все еще сковывал страх, - просто вы же меня знаете…       - Да-да, - перебил Малфой, - ешь. ***       На улице было свежо, но не холодно, несмотря на ноябрь. Под ногами все еще лежали листья, жухлая трава тоже наводила уныние. С неба подали какие-то непонятные осадки, похожие на дождь, но более мелкие и неуловимые. Я закуталась в мантию (ради такого дела Драко приволок мне что-то из своих запасов. Не идти же в моей потрепанной) и зашагала по хрустящему гравию к замку, в котором не была уже полгода и даже старалась не смотреть в его сторону. Было страшно не только из-за того, что директор может послать меня куда подальше, но еще из-за опасения, что Снейп все же по какой-то немыслимой причине никуда не ушел. А может это была надежда. Сейчас все студенты должны завтракать в Большом зале, так что надеюсь, мне удастся проскочить незамеченной. А вообще, если вспомнить нас во времена учебы… мы, кажется, совсем ничего не замечали вокруг. С бывшим моим деканом и нынешним директором мы встретились возле входа с горгульей. Она сдержано поприветствовала меня и пригласила подняться. Ступени в круглый кабинет, да и сам кабинет, будоражили воспоминания, и, по правде говоря, не самые приятные. Я уже было напряглась из-за холодного и отстраненного вида профессора Макгонагалл, но стоило нам переступить порог, как она сняла свою остроконечную шляпу и не широко, но тепло улыбнулась.       - Я очень рада, мисс Остин, видеть вас - вот чудно, я не сразу поняла, что это обо мне. «Мисс Остин». Так ко мне не обращались уже полтора года.       - Я тоже рада. И благодарна за ваше время.       - Ну что вы стоите, присаживайтесь, - она указала на кресло, обитое жаккардовой тканью. Интерьер несколько изменился теперь, что не удивительно, ведь комната всегда является отражением хозяина. Она оставила некоторые из тех непонятных дамблдоровских штуковин, но в остальном все было более сдержано. И слава Мерлину, она куда-то запрятала этот треклятый «трон», на котором сидел бывший директор. А сам Альбус Дамблдор наблюдал за нами теперь с большой картины в центре стены позади Макгонагалл. Он ничего не говорил, да и мне было нечего ему сообщить. Не заметила, как разговор с директором закончился, а я застала себя, идущей по коридору. Странные сегодня какие-то причуды со временем. Словно целые фрагменты пропадают. Спустившись в главный холл, я замерла. Может раз уж я тут… Ну, ведь глупо не проверить? И если его там нет, я даже буду рада. Недолго поколебавшись у каменной лестницы, все же ступила на нее. Никто не попадался мне навстречу, все ученики должны быть на уроках. Даже жаль было. Хотелось бы посмотреть, как они сейчас выглядят. Кстати, о чем мы там договорились с Макгонагалл? Глупость какая-то, все вылетает из головы, но почему-то это не казалось сейчас важным. То ли из-за таинственного зеленоватого света подземелий, то ли еще из-за чего, все вокруг стало как будто немного размытым. Я постучалась в слишком уж знакомую мне дубовую дверь, и странно было осознавать: она выглядит точно так же, как и тогда. Никто не ответил и дверь не открыл, тогда я просто толкнула ее, и она легко поддалась. Еще одно необычное открытие – кабинет остался точь-в-точь таким же. Все эти многочисленные полки со всяким пыльным хламом на них, этот огромный стол на львиных лапах, мое кресло… Все на месте, кроме разве что портрета, висевшего когда-то над камином. Теперь там лишь была подкоптившаяся стена. Я закрыла глаза, мысленно воспроизводя комнату в голове, чтобы убедиться, все ли и вправду на месте. Справа вход в маленькую кладовку, где он тогда так смешно упал. Мне и тепло и больно от этих воспоминаний. Слева дверь в его спальню, где было так много всего, что мой эмоциональный фон сейчас полетит к чертям, если я остановлю свое внимание на ней надолго. Иду вперед все еще с закрытыми глазами и касаюсь стола. Здесь всегда лежали какие-то книжки, которые я притаскивала почитать. А вот если пойти налево, ведя пальцами по поверхности столешницы, то можно было бы нащупать несколько запасных перьев и пергаментов. Дальше обходим стол, вот, возле его кресла, по его правую руку, лежит вечерняя газета. А перед ним либо огромный фолиант, либо кипа работ учеников. А на столе со стороны кладовой стоит… Остановившись, резко распахиваю глаза. И правда стоит… Тот самый чайничек! У меня дрожат руки и я боюсь его уронить, но все же поднимаю и всматриваюсь. Те же две царапины на брюхе, та же изогнутая ручка. Приоткрываю крышку и, о чудо, там лежит сухая заварка, а сверху два листика мяты. Я забыла… я уже совсем забыла этот запах. Ставлю чайничек на место и поворачиваюсь к выходу. Снейп стоит с какими-то бумагами в руках и совершенно остолбенело смотрит на меня.       - Что ты здесь делаешь? – первое, что приходит мне в голову. И звучит так себе.       - Я здесь, потому что ты этого хочешь - отвечает зельевар, но при этом не двигается с места. Я замечаю, что у него в руках не бумаги, а газета, та самая, которую месяц назад мне дал Аберфорт. Мысли путаются. Как такое возможно?       - Сейчас интереснее узнать, что ты здесь делаешь, - он делает шаг вперед и кидает газету на одну из парт для провинившихся учеников. Передо мной, словно сквозь помехи, возникает картинка, и я возвращаюсь в момент, когда Аберфорт также положил газету мне. Но потом помещение Кабаньей головы снова растворяется, а я стою перед Снейпом. Он роняет какой-то пузырек, и повсюду разноситься странный запах, такой… такой, как... в больнице?       - Лили! – он злится на меня за что-то. - Тебе давно пора просыпаться! В эту секунду перестаю понимать, что происходит. Какой-то звук в ушах, и свет вокруг становится ярче, а потом… я вспоминаю. Я вспоминаю и говорю шепотом:       - Я не хочу. Снейп кладет руки мне на плечи.       - Ты должна.       - Пожалуйста, не заставляй, – я шепчу еще тише. А потом меня просто выкидывает оттуда. Свет бьет по глазам, будто я никогда не видела солнца. Голова трещит. Я часто моргаю. Осознание приходит не сразу, но потом память выстраивает картинки последних событий в полноценную историю: ночь, лес, погоня, - и я делаю логический вывод. Я нахожусь в палате больницы Святого Мунго.