Мята

You shall love your crooked neighbour with your crooked heart. W. H. Auden / As I Walked Out One Evening И ты возлюбишь своего ущербного ближнего ущербным сердцем своим. У.Х. Оден / Я вышел как-то под вечер

      Мы втроем трансгрессировали в Хогсмид, в то место, где от главной дорожки ответвляется две тропинки: к Кабаньей голове и к Хогвартсу. Аберфорт, бурча себе что-то под нос поплелся домой, заручившись моим обещанием непременно вернуться допоздна, что бы там ни стряслось. Драко же остался со мной на развилке.       - Я спрошу еще раз. Ты уверена? – он обеспокоено смотрел на меня, теребя пуговицу на пиджаке.       - Да, Драко. Я точно знаю, что должна это сделать.       - Сейчас август. Его может там не оказаться, - он нахмурился и посмотрел в сторону возвышающегося замка, - может он и правда уволился… Что ты будешь делать если окажется, что ты ошиблась? Я нервно пинала мелкие камушки под ногами, перебирая завалявшийся кнат в кармане вязаного жакета.       - Забуду и буду жить как жила, - наконец, выдавила из себя.       - Ты мне как сестра, и я беспокоюсь.       - Я знаю, - я улыбнулась и убрала начавшие снова рыжеть волосы с лица назад. Дул легкий восточный ветер, потому было непривычно холодно для конца лета. Драко молча потоптался какое-то время передо мной и затем зашагал вслед за скрывшимся уже за поворотом Аберфортом. А я свернула на побитую временем дорожку с брусчаткой. Удивительно, как порой мы возвращаемся к моментам из прошлого снова и в очередной раз стоим перед тем же самым выбором. Происходит ли это оттого, что Судьба дает нам второй шанс, чтобы исправить ошибки или же для того, чтобы мы убедились в правильности сделанного нами решения раньше? А может и просто так. Совпадение и ничего больше. Я не знала верного ответа. Но зачастую в жизни не нужно знать верных ответов. Просто потому что их нет. Если Судьба, Бог, Дьявол, Смерть, Жизнь и… Любовь – это одно и то же, то такое понятие, как истина просто теряет свой смысл. Я подошла к воротам Хогвартса и, пользуясь допуском мракоборца, легко прошла сквозь них. Шаги, шаги, шаги. Как трудно и одновременно радостно и приятно было вновь идти по этой дороге, вспоминая знакомство с Тонкс и Гарри. Вспоминая, как увидела впервые человека в черной развевающейся мантии. Помню, какими были мои первые мысли о нем. Ха, даже смешно говорить сейчас это слово – мудак. Кажется, я на шестом курсе называла его так про себя по сто раз на дню. Не знаю, что скажу ему при встрече. Не знаю злюсь ли я. Мне с одной стороны хочется обнять его, как раньше, а с другой просто-напросто ударить кулаком. Если мои предположения окажутся не верны, и его нет в Хогвартсе, а есть он где-нибудь далеко-далеко с красавицей женой и маленьким ребенком на руках, то я, возможно, и огорчусь, но не скажу, что это будет большой неожиданностью. А вот если я все же права, и он сейчас сидит в своем кабинете в подземельях с вечерней газетой и пьет чай, и без кольца на пальце… Вот что я тогда испытаю? Радость? Боль? А может ничего? Прошло ведь столько времени. Любит ли он меня? Любил ли он меня хоть когда-то? Готова ли я принять все это и начать сначала? Парадные двери замка предстали передо мной во всем своем величии. Не предаваясь излишнему пафосу, коснулась их кончиком палочки и позволила магии Хогвартса «просчитать» меня. После войны почти все серьезные учреждения волшебников используют эту систему, похожую на сканирование сетчатки глаза у маглов. Как говорит Олливандер: «Не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника», - потому она несет в себе всю необходимую информацию о своем хозяине. Я услышала щелчок, а потом спустя определенное количество итераций, недоступных моему взору, дверь приоткрылась, приглашая внутрь. Внутри было невероятно тихо. Какой уж тут Снейп, казалось, что во всем здании нет ни души. В главном холле после восстановления появилось большое окно с витражом, потому свет играл разноцветной мозаикой на полу в лучах выглянувшего из туч вечернего августовского солнца. Преодолев расстояние до каменной лестницы, я остановилась, чтобы привести дыхание в норму, которое сбилось из-за волнения. Ступеньки выглядели совершенно так же, зеленоватый свет, окутывающий слизеринские подземелья, тоже остался неизменным. И дубовая дверь. Все на том же месте, той же формы. Я затаила дыхание и протянула руку, сжатую в кулак, к деревянной поверхности. Сосчитала про себя до трех и, не позволяя себе думать еще о чем-либо, просто постучала. К моему разочарованию никто не ответил. Я толкнула дверь и она с легкостью поддалась. Пока все было как в моем сне, но...       «Снейп бы никогда ее так не оставил» - пронеслось в голове. Быстро обежала взглядом обстановку – мракоборческий навык – примечая изменения. Полки не заставлены, лишь кое-где несколько книг и пара колбочек, и всего один котел. Дверь в кладовку нараспашку, и я даже отсюда вижу, что там почти ничего нет. Стена над камином цела, но портрет другой. Но стол… стол тот же, и те же два кресла по обе стороны. Я подошла к рабочему месту профессора и взяла в руки перо, лежавшее по центру стола рядом с листом пергамента. В этот момент, точь-в-точь как в моем сне, входная дверь за моей спиной распахнулась. Я замерла, не решаясь обернуться.       - Что вы здесь делаете? – мужской незнакомый и слишком уж юный голос. Я озадачено развернулась, предварительно положив перо на место.       - А вы кто? – я говорила уверенно, так как знала, если что просто скажу правду, мол, бывшая студентка и так далее.       - Я вообще-то здесь работаю, - сказал молодой человек (на вид ему было немногим больше, чем мне) – это мой кабинет. Мисс…?       - Остин. Я Лили Остин, - каждый раз передергивает, когда называю это имя. Сразу так и слышу в голове снейповское «Лили», а потом длительная пауза. Новый зельевар тем временем продолжил.       - Я Винсент Боул, рад знакомству, - учтиво сказал тот, все еще держась от меня на приличном расстоянии. - И все же. Что вы здесь делаете?       - Винсент, вы не знаете, где можно найти профессора Снейпа? – с удивлением заметила, что начала повторять в голове: «Хоть бы он бы здесь. Хоть бы он был здесь».       - Он здесь не работает. Руки похолодели.       - Он на третьем этаже. Теперь там его кабинет. Я аж перестала дышать от этой новости, и в секунду сорвалась с места, едва не снеся с ног молодого профессора с чем-то вроде тыквенного сока в руках. Бросила на ходу «извините» и помчалась в сторону кабинета ЗОТИ. Время доходило до половины восьмого, и я бы, наверное, и беспокоилась о том, что его может не быть на месте, но в этот момент в моей голове было только одно «Он на третьем этаже. Значит я угадала». Я уже почти готова была ворваться в класс, броситься к нему и повиснуть на шее, но потом внутри включился стоп-кран, и я резко сбавила скорость прямо у входа. Я любила его, а он никогда не говорил мне об этом. Я пожертвовала ради него всем, а он ушел с другой женщиной. Я спала с ним, а он оставил мне записку. Даже смешно. Мне столько всего приходилось ему прощать. Каждый раз. Когда я шла к нему навстречу - он шел в обратную сторону семимильными шагами. И если я ворвусь сейчас туда в очередной раз со своим сердцем в руках… Тогда он окончательно одержит победу. Тогда он окажется всепрощен. Как я говорила ранее, нет верных и неверных решений. Так что же если я развернусь и уйду? Я так и стояла в коридоре, застыв около двери, ведущей в кабинет профессора Защиты.       «Ты будешь испытывать сожаление до конца своих дней» - сказал мой умный голос в голове, который молчал несколько лет. Да. Сожаление – это то, что я испытывала последние 4 года. Разве это стыдно - любить кого-то? Это же ведь вовсе не слабость. Я не собираюсь падать ниц и целовать землю, по которой он ходит – это фанатизм, а не любовь. Не собираюсь закрывать глаза на его недостатки, коих много, - потому что это слепая глупость, а не любовь. Не буду слезно умолять вернуться ко мне, потому что любого рода унижение никогда не имело и не будет иметь ничего общего с любовью. Я видела Любовь во сне, и она была сильной и гордой женщиной, умеющей держать лицо. Стоять дальше уже было элементарно глупо, потому единственное, что оставалось сделать – войти внутрь. И будь что будет. Дверь была не заперта, и ее гладкая ровная белая поверхность ощущалась непривычно, несмотря на то, что я приходила в этот кабинет на занятия по ЗОТИ в течение года. В самом классе ничего не изменилось: все те же парты рядами, каменный пол, большая доска рядом с преподавательским местом, а позади всего этого - лестница, ведущая в кабинет. Снейпа не было на месте, но даже с другого конца аудитории я видела ворох бумаг на столе, а значит кто-то здесь все-таки есть. Я случайно задела стул, и он скрипнул по полу, через секунду из-за двери кабинета послышался голос:       - Минерва, если это опять вы… - дверь открылась и вышел Снейп с какими-то бумагами в руках и, не глядя в мою сторону, стал спускаться по лестнице, продолжая говорить, - то я вам в сотый раз говорю, что ни за что больше не соглашусь быть деканом. Он подошел к своему столу, бросив те пергаменты, что были у него в руках к остальным.       - Кхм, здравствуй… - неуверенно сказала я, а потом добавила, - …те. Он наконец посмотрел на меня и так замер на месте, не говоря ни слова. У меня было время рассмотреть его, вспомнить. Со временем все же подробности стираются, заменяясь образами и представлениями. Но и тот человек, что был передо мной, не был точной копией самого себя предыдущего. Снейп будто помолодел, от него не исходило то извечное напряжение и больше не казалось, что у него в спине вместо позвоночника палка. Не было и длинной черной мантии, которая несла на себе, пожалуй, бОльшую ответственность за такой грозный вид, чем все остальное. Он вообще выглядел совершенно по-иному: белая рубашка и костюм-тройка в клетку теплого серого цвета.       - Здравствуйте, мисс Остин, - вышел из оцепенения, видимо, - рад вас видеть. Я неловко подергала себя за края джинсовой рубашки, не зная куда деть руки.       - Как у вас дела? – боже, какой тупой вопрос.       - Неплохо, признаюсь… лучше, чем когда-либо, - ответил мужчина, все еще не двигаясь с места, с застывшими над столом руками. Ситуация настолько глупая и неловкая, что хотелось провалиться сквозь землю или выбежать отсюда вот прямо сейчас, незамедлительно.       - А вы как устроились?       - Тоже ничего, - на автомате ответила, пытаясь собраться с мыслями. Нельзя же так взять и ни с того ни с сего спросить «ты часом не женат?».       - Говорили, вы уволились, - начала издалека.       - Передумал, - Снейп прищурил глаза, наверняка, тоже осознает бессмысленность нашего разговора.       - Наверное, вас можно поздравить со свадьбой? Простите, что с таким опозданием, просто…       - Я не женат. Я зависла на полуслове и, забыв обо всей этой мнимой вежливости, ляпнула:       - То есть как это?       - Мы вовремя поняли, что не с теми целями собираемся заключить брак. Мои догадки подтвердились, но оставалось последнее, о чем, к сожалению, спросить не так просто. Снейп перестал прикидываться статуей и обогнул стол. Между нами была лишь длина прохода.       - Я слышал, вы стали мракоборцем. Мои поздравления, - в привычной сдержанной манере проговорил он. - И еще мистер Малфой, насколько мне известно, часто видится с вами. Мои щеки отчего-то вспыхнули.       - Мы просто друзья. И вдруг вспомнила, что произошло, когда я впервые оказалась в этом классе. Наверное, это глупо… но, повинуясь порыву, я сообщила об этом человеку напротив.       - У нас была дуэль, когда мы здесь впервые встретились.       Снейп в своей (в чертовски своей!) особенной манере вздернул бровь. Черт, как я скучала по этому. Осмелев, я достала палочку из рукава и невербальным заклинанием отодвинула к окну первую парту. Отразив зеркально выражение лица моего визави, серьезно посмотрела на него. Тот несколько секунд нерешительно держал руку на палочке, лежащей на краю стола, а потом все-таки сжал пальцы и легким взмахом отодвинул в том же направлении целый ряд. Я чувствовала, как улыбка щекочет губы, но решительно сохраняла серьезный вид. Следующими к противоположной стене отодвинулись столы, стоящие по левую руку. Мы долго смотрели друг на друга, никто из нас не решался первым «выстрелить». Ведь так трудно выбрать сложность. Какая это дуэль? Дань памяти или вопрос справедливости? Я злилась на него, а злился ли он на меня? Кто-то должен был первым выкрикнуть заклятие. Я вспомнила нашу первую встречу и сказала:       - Остолбеней! Из палочки вырвалась красный свет, но Снейп блокировал его.       - Отчего же именно это, мисс Остин? Он, сложив руки по швам, сделал пару шагов ко мне, словно не собираясь продолжать. Я на секунду растерялась. И именно в этот момент он невербально послал в меня Левикорпус и, не успев сообразить, что произошло, я оказалась подвешена вверх ногами. Несколькими мгновениями позже меня «отпустило», и я просто рухнула на пол как мешок с костями.       - Не желаете прекратить? – раздался в нескольких метрах самодовольный голос моего бывшего профессора. Вцепившись в палочку, я вспомнила, как он чуть не назвал меня по фамилии мамы Поттера и, не поднимаясь с пола и все еще сидя боком к нему, мысленно произнесла Эвертэ Статум, направив палочку на неготового Снейпа. Тот пролетел добрых 4 метра и грохнулся аккурат у своего стола.       - Ни сколько, сэээр, - с ядом ответила ему, вмиг поднялась на ноги и встала в боевую позицию. Мужчина молча поднялся, а затем сказал:       - Я не хотел начинать ВСЕ это, - из его палочки вырвался сноп красных искр, извещающих, что в меня летит Петрификус Тоталус. Я выставила щит. Дуэль раззадоривала меня и воспоминания стали сыпаться с большей скоростью одно за одним. Как я осознала что люблю его, как сбежала, попала в медкрыло, как хотела его поцеловать и как сделала это, и как он потом прогнал меня. Я стала посылать в него все заклинания что приходили мне в голову, даже пыталась облить его водой. Снейп, поначалу не совсем понимавший, что произошло, скоро тоже вошел во вкус, и посыпалось все, начиная от простых вещей вроде «экспеллиармус» и закнчивая чуть ли не попыткой отрубить меня или связать. В какой-то момент, помимо бросаемых друг в друга реальных проклятий, мы начали выкрикивать и словесные.       - Я ненавижу тебя, Снейп!       - Ты сама сбежала!       - Это ты нашел себе красотку, а не я!       - Если бы ты нашла себе красотку, я бы чертовски удивился. И в него полетело Экспульсо.       - Хочешь взорвать меня? Разве этому я тебя учил? Мы попеременно падали или шипели от упущенных заклинаний, которые озаряли эту комнату ежесекундно. Никто не мог и представить, что все обернется такой ненавистью. А может это и не она. В какой-то момент он просто перестал сражаться и остановился. В пылу дуэли мы и не заметил как обменялись местами, двигаясь по дуге. Теперь я стояла возле его стола, а он у входа. Я выкрикнула:       - Экспеллиармус! И его палочка отлетела ко мне в руки. Снейп стоял передо мной растрепанный, безоружный, с ссадиной на щеке.       - Я выиграла.       - Я знаю, - он виновато улыбнулся. И только теперь я осознала, что он выглядит гораздо хуже чем я. На мне нет и царапины, он щадил меня. А вот я его нет.       - Я совершил ошибку. Думал, так будет лучше для всех, и как всегда ошибся. Ты права, - он вытер кровь с щеки, - ты выиграла. Я посмотрела на обе палочки в моей руке, потом на него, потом на всю обстановку и, не долго думая, подошла к нему и вложила в ладонь то, что забрала минутой ранее.       - Я просила тебя не решать за меня? – я хотела звучать как можно строже.       - Да.       - Я три дня как из комы вышла, - он сделал обеспокоенный вид, я замотала головой и продолжила, - и все три недели, что я была без сознания, мне снился ты. Меня бы здесь не было, если бы не этот сон. Потому что за столько лет я уже трижды успела проклясть тебя и сойтись на том, что ты не мой человек, а все это было большой ошибкой. Снейп внимательно смотрел на меня как подсудимый, ожидающий вердикта.       - Ты не заступился за меня в суде.       -Я пришел. Я был там, - мои глаза кажется удивленно округлились, - я стоял за дверью, но дальше меня не пускали. Мне запретили давать показания.       - Ты едва не женился, Снейп, - все же не отступала я.       - Я пытался жить правильно. Я усмехнулась и еще строже посмотрела на него.       - Правильно? Я не вписываюсь в правила, ты прав.       - Нет. Ты вся сплошной бардак.       - В таком случае мне, наверное, стоит оставить тебя и твою правильную жизнь и просто отвалить, - я махнула рукой в неопределенном направлении и шагнула к выходу.       - Останься, прошу – мужчина обхватил рукой мое запястье. - Я знаю, что мне 41, и в отношениях с людьми мое развитие остановилось на 17, но все же... если ты останешься… У меня было очень много времени, чтобы осознать. Лили Остин, я люблю тебя. Я смотрела на дверь и ощущала тепло его руки и дыхания за спиной. Если я останусь, то все может сложиться хорошо, а может ужасно. Почему мы возвращаемся к моментам из прошлого снова и в очередной раз стоим перед тем же самым выбором?       - Существует ли любовь на само деле? – вслух спросила я.       - Я видел ее во сне. Я непонимающе нахмурилась.       - Когда мне было что-то около одиннадцати, мне приснилась женщина, которая назвала себя Любовью и сказала, что я встречу девушку с рыжими волосами, которая изменит мою жизнь. И сначала я думал, что это ерунда, просто сон, а потом я долгое время считал, что это была Лили Эванс, а после, далекие 6 лет назад, я встретил тебя. Он больше не держал меня за руку, давая возможность поступить так, как знаю. Выйти из этого кабинета, из этого здания и больше никогда не возвращаться или повернуться и остаться с ним? Почему мы раз за разом возвращаемся к моментам из прошлого и задаемся теми же вопросами? Потому что...       - Я хочу чаю, - наконец, сказала я и, бодро развернувшись, направилась в его новый кабинет.       - С мятой? – я слышала по его голосу, что он улыбается. Повернувшись вполоборота, вернула ему улыбку. И уже без апломба, сарказма, истерики, злости, обиды сказала:       - Как всегда. Потому что Земля вращается вокруг своей оси и вокруг Солнца. Потому что все циклично. Потому что в жизни нет смысла. Потому что никто не знает верных ответов. Потому что всегда требуется время. Потому что мы всегда оправдываем тех, кого любим. Мы все не идеальны, и наши сердца бьются в разном темпе. Я могу представить, как мы вдвоем пойдем к Аберфорту, и что после недолгих обид и злости, он с радостью примет нас; что мы купим себе нормальный дом, устроим там лабораторию для зелий; заведем собаку или кошку... Будем ходить по выходным в гости или собираться большой компанией бывших отвергнутых у нас в доме. Объедем весь мир. Мы будем наконец-то счастливы, несмотря ни на что. Это наша жизнь, и наша история. И как здорово пройти ее от начала и до конца.