Мой последний шанс

Соблазнение пошло полным ходом. Стоило мальчишке раз переступить и попробовать поцеловать, как он стал из кожи вон лезть, чтобы заставить воспитателя самого на него наброситься. Сиэль стал даже тщательнее следить за внешним видом. Худоба и синяки под глазами от недосыпа оставляли желать лучшего, но он старался в этом плане исправиться и есть больше предложенной гадости, что в этом месте считается за еду. После каждого приема тянуло в туалет протошниться. Гадость есть гадость. Один раз он все-таки отравился здешней стряпней, не мог попросту встать с постели. Мутило от каждого движения. Себастьян видел его мучения. Наблюдал со стороны. Многих своих деток, за которых держал ответственность, он один раз да кормил принесенной едой. Сиэль оставался единственным, кто упрямился, но сейчас мог не противиться. Раз уж сам стал лезть. На одну из встреч Себастьян попросил тарелку и сразу выложил два сэндвича с бутылкой минеральной воды. Когда Сиэль пришел, предложенная едва уже стояла на столе. — Присаживайся, Сиэль, — кивнул мужчина. — Благодарю, но мне не очень хорошо, — Сиэль отвернулся от еды. Его, кажется, так и не отпустило от недавнего отравления. — Выпей воды. Фантохайв взял бутылку, сделав несколько глотков. Сейчас он позволял себе только воду. Пусть из организма выйдет вся эта гадость, прежде чем пичкать себя ей вновь. — Местные повара готовят отвратительно, — сочувственно покачал головой. — Мне жаль ваши желудки. — Многие перебиваются тем, что приносят им родители или родственники, — пожал плечами Сиэль. Из-за голодовки его мучила усталость. — Ты со своим талантом управлять людьми неужели не мог попросить у кого-нибудь с тобой поделиться? Или вы, детки, настолько озлоблены и жадные в плане хорошей пищи, что ни одна манипуляция не поможет? — Я не такой придурок, чтобы лишать остальных последней радости, — хмыкнул Сиэль. — Да и не особо хочется жить на подачках. — Поэтому будем давиться помоями, что предлагают, и травить себя. Очень умно. — Я же не один такой, — Сиэль закатил глаза. Опять эти нравоучения. — И все-таки я предлагаю тебе это съесть, — вновь указал на сендвичи. — Меня стошнит, если я возьму сейчас хоть что-то в рот. А вот это уже плохо. Себастьян хмуро стал оценивать внешний вид мальчишки. Стало еще хуже, чем в прошлый раз: измученный вид, сильная худоба, бледная кожа. — Посиди немного, я сейчас вернусь. Не объясняя куда уходит и зачем, мужчина покинул кабинет, на выходе сказав конвоиру, чтобы не забирал Фантомхайва. Сиэль удивленно покосился на дверь. И что это сейчас было? Чудные дела какие-то. Вздохнув, он стал оглядываться по сторонам, решая чем-нибудь себя занять, пока воспитателя нет. А когда тот вернулся, в руках держал стакан воды со странной субстанцией. — Вот, выпей это. — Что это? — Сиэль отложил какой-то журнал, осматривая мужчину. — Поможет от тошноты, — пояснил Себастьян и поставил стакан с лекарством на стол, а сам сел в свое кресло. — Выпей. Сразу полегчает. — Выглядит отвратительно, — Сиэль послушно взял стакан, понюхав. — Зато на вкус неплох. — Спасибо, — Сиэль, досчитав до десяти, выпил залпом. — Отвратительно все-таки. — Потерпи еще минут десять-пятнадцать. Потом можешь нормально поесть. В моем кабинете еще остался кофе и чай, если захочешь выпить горячего, могу устроить. — Чай? — парень посмотрел на воспитателя с интересом. — Здешний чай даже пить невозможно. — Я его лично покупал, так что можно. И есть свой чайник, кипятить воду, — подмигнул воспитатель, складывая руки замком. — Должен же я здесь хоть что-то пить. Еду беру с собой, здешняя кулинария и рабочих не щадит. — В дни проверок можно неплохо насытиться, — Сиэль положил ладонь на живот. — Раз в несколько месяцев. Незавидная перспектива. — А у нас есть выбор? — Есть. Не упрямиться и получать то, что дают, ничего не требуя взамен. И это касалось не только еды. — Я не упрямлюсь, но я не собираюсь жить на подачках, — проворчал Сиэль, надув губы. Впервые показан детский жест. До сего момента Себастьяну не доводилось видеть подобного. Это выглядело интересным и доказывало иной раз, что мальчишка мог на мгновение, но расслабиться и чувствовать себя при общении свободно. — Это еще никого не убило. — Репутацию убивает. — А если об этом никто не узнает? — У стен есть уши. — Репутация убьет тебя быстрее, — тяжко вздохнул мужчина. — Как ощущения? Все еще тошнит? — Я не держусь уже за жизнь, — оповестил Сиэль. — Мне лучше, спасибо. — Бери тарелку и за мной, — скомандовал вдруг Себастьян, поднимаясь со своего места. Он стал собирать вещи под удивленный взгляд мальчишки. — Чего стоишь? Бери тарелку, говорю, и пойдем отсюда. В моем кабинете выпьем чаю. За тебя отвечаю головой, так что не делай глупостей. — Может, не надо? — как-то неуверенно произнес парень. Его начало напрягать такое странное внимание. — Отдайте это другим ребятам. Джони любит сендвичи. Оставив пиджак на предплечье, Себастьян взял кейс и обошел стол. Мальчишка так и стоял, не двигаясь с места. Тогда воспитатель сам взял тарелку и кивком головы указал на дверь. — Вперед, Сиэль. Я не кусаюсь. А покушать тебе все же стоит. — Я, пожалуй, отправлюсь к себе, — стал противиться Сиэль. Пришлось вывернуться так, чтобы одной рукой держать и кейс, и тарелку, а освободившейся взять мальчишку под локоть и потащить самостоятельно к выходу, а там к своему кабинету. Довольно быстро Фантомхайв занервничал. Ведь сколько делал попыток соблазнить и спокойно отвечал, что не прочь раздвинуть перед воспитателем ноги. Себастьян, конечно, не поведется и не станет трогать ребенка, но мало ли, как тот накрутил себя. Сиэль же чувствовал какую-то неловкость в плане этой странной заботы. Теоретически он понимал, что забота идет на всех воспитанников, но он ее не хотел. Это дает ложные надежды, что еще есть нормальные люди. Личные апартаменты Михаэлиса отличались от других комнат и камер. Конечно, остались шершавые стены, местами потресканный потолок, деревянные оконные рамы, довольно старые, но был в помещении какой-то уют. Возможно, за счет не такой старой мебели, белых занавесок, расстеленного ковра на полу, цветов на подоконнике, рабочем столе и около шкафа. — Зачем вы меня сюда притащили? — Сиэль окинул место изучающим взглядом. — Я устал и хочу спать. — Для начала поешь. После этого я тебя отпущу. Предварительно заперев дверь на ключ, Себастьян прошел дальше и поставил тарелку на стол. Следом на небольшой диванчик, стоящий рядом с окном, полетел пиджак и кейс. В стеллаже должны были быть еще кружки. Там же и чай мужчина хранил. Чайник уже стоял на подоконнике, подключенный к розетке. Сегодня утром заваривал. — А можно сразу отпустить? — Сиэль неуверенно потоптался на месте. — Мне правда хочется больше спать, чем есть. — Нельзя, — пустил легкую строгость воспитатель и поставил воду в чайнике кипятиться. — Садись на диван, нечего в дверях стоять. — Сяду — засну, — помотал головой Сиэль, делая шаг назад. — Лекарство вроде бы не должно было быть со снотворным эффектом, — тихо себе под нос стал говорить Себастьян, пока кидал два чайных пакетика в кружки. Вода скипятилась довольно быстро. — Садись уже. Если уснешь, я тебя разбужу. — Я не спал сегодня, — признался все-таки Сиэль. — Марк опять лунатил, в такие моменты мы с ребятами стараемся не засыпать. — Обещаю, что отпущу тебя сразу, как только поешь. Пойдешь спать сейчас, на пустой желудок, с пробуждением будет сильно болеть живот. — Мне не привыкать, — упрямился парень. Есть хотелось, но гордость не позволяла взять. — Ты ведь не хочешь, чтобы я насильно в тебя впихивал? — появилась легкая угроза в голосе, хотя мужчина продолжал улыбаться. Он подошел к мальчишке и, взяв за локоть, потащил к дивану. — Пусти! — Сиэль попытался вырваться. — Мы перешли на неформальный тон? — ухмыльнулся Себастьян и отпустил сразу, как усадил упертого мальчишку на диван. Попытки подняться предостерег тем, что сел на корточки и руки упер по обе стороны. — Сиди и не дергайся. Сиэль впервые показал испуг. Что происходит? — Успокойся, — смягчил тон Себастьян. — Ты не оставляешь мне выбора своей упертостью. За пределы этого помещения ничего не выйдет. Никто не узнает, что ты принял еду от тошнотворного воспитателя. Просто поешь, выпей чай и сможешь пойти спать. Фантом упрямо, как пятилетний ребенок, помотал головой. — У меня есть веревка, Сиэль, — словно по секрету сказал мужчина. — Я тебя свяжу, заткну нос прищепкой и тебе волей-неволей, придется съесть все, что я предложу. — Я закричу, — положил ладонь на рот. — Валяй, никто не услышит. — Удели внимание кому-то другому своей ненужной заботой! — Сиэль попытался оттолкнуть мужчину. — Уделяю. И хоть некоторые, благодаря твоему науськиванию, заставили изрядно попотеть, они принимали помощь. А ты до сих пор противишься. Себастьян повалил мальчишку на диван и оказался сверху, буквально прижимая собой. — Потому что мне не нужна жалость! Я достаточно себя жалел, — глаза Сиэля наполнились болью. — Тебе не понять, что это такое! — парня прорвало. — Тебе не понять, что значит остаться одному, когда все тебя бросили без причины! Когда тебе никто не верит! А собственные родители смотрят с презрением! Тебе не понять, что значит быть слабее других! Из глаз парня полились слезы. Вся накопившаяся боль неожиданно вырвалась наружу. Внимание — вот чего ему не хватало. А сейчас это его слабость. Добило внезапное объятье. Себастьян приподнялся и очень осторожно прижал к себе несчастного ребенка. Все, что в этот момент он мог сделать, это позволить выплакаться. Сиэль инстинктивно сжал рубашку мужчины, утыкаясь носом ему в грудь. Больно... Почему с ним так поступили? Почему заставили стать таким? Он не мог прекратить лить слезы. Позор вот так показать свою слабость... Долгое время сидя в тишине и просто успокаивая, Себастьян тихо заговорил куда-то в макушку парня. — Порой судьба поступает с нами несправедливо. Кому-то дает все, а кому-то совсем ничего. Кто-то с самого детства жил один, а когда-то жил в любви и заботе, но потерял счастье в один миг, оставшись совершенно один. Это больно и обидно. Ломает взрослого, не то что ребенка. Сиэль, я хочу тебе помочь. Просто впусти меня. Попробуй еще раз довериться. — Нет, — сквозь шумные вздохи и попытки унять истерику прошептал мальчишка. — Помогай другим, я сам справлюсь. — Не справишься, — погладив по голове, мужчина печально улыбнулся. — В конце концов вся твоя бравада иссякнет. — Значит, мое время тоже подойдет к концу. Сиэлю было комфортно в этих объятиях, но он не хотел верить. Просто боялся. Убеждать уже бессмысленно. Себастьян просто приложит все силы, чтобы оправдать мальчишку, ведь ему почти удалось докопаться до правды. Сиэль, все еще находясь в теплых объятиях, вспоминал свое прошлое, когда маленький вот так вот сидел с отцом и мамой. Это заставляло слезы литься снова. Он не сможет им простить такого предательства. За своей истерикой он не заметил, как задремал. Все-таки на это потратились его последние силы. Еда так и осталась нетронутой, а чай давно остыл, но Себастьян не стал тревожить парня. Не после того, что случилось. Да и отпустить не мог. За него цеплялись, как за спасительную тростинку. Именно этот момент как никогда ярко показал, что парень, находившейся в его объятьях, всего лишь ребенок. Ребенок, которого лишили тепла и приговорили убийцей. Всех невиновных Себастьян жаждал оправдать. Просто не мог смотреть, как ломается их жизнь и они гниют за решеткой. Но никогда еще он так крепко не привязывался к конкретному ребенку. Кто же знал, что им станет самый вредный и сильный волей из всех заключенных.

***

Сиэль благополучно проспал все на свете. Даже когда его пытались разбудить к ужину, он упорно не хотел просыпаться. Совсем забыл, где он находится. Пошли радикальные меры. Слегка безумные, но Себастьян знал парочку людей, которые проспались за счет легких ласк. Он стал гладить по волосам и целовать в висок. — Просыпайся, Сиэль. Время уже позднее, явка в столовую обязательна. — Ммм... Парень не хотел выходить из мира грез. Ему там было хорошо. Но прогресс явно на лицо. До того он даже голос не подавал. Себастьян продолжил не настойчивые ласки и словил себя на мысли, что это очень даже приятно. Не в сексуальном плане, а именно забота в подобном роде. Давать не только поддержку, но и тепло. То, чего детям так не хватает. — Я не хочу просыпаться, — совсем тихо прошептал Сиэль, приоткрывая глаза. — Ты уже проснулся, — улыбнулся Себастьян, прекращая целовать, но продолжал гладить по голове. — Есть еще возможность уснуть снова, — слабо улыбнулся парень. — Увы, но такой возможности нет. Пятый час уже, тебе нужно возвращаться к себе. Через полчаса вас будут собирать на ужин. — Я же не первый раз пропускаю трапезу. Никто не заметит моего отсутствия. — Но тебя должны видеть в спальнях, — слегка отстранив от себя парня, Себастьян последний раз потрепал по голове и поднялся. За долгое время, что он просидел практически не двигаясь, у него все тело словно одеревенело. — Да, ты прав, — Сиэль нехотя поднялся следом. Завернув сендвичи в салфетку, Себастьян отдал их парню. — Как только все уйдут, можешь съесть. Никто не заметит. — Все еще пытаешься меня накормить? — невесело усмехнулся парень. — Еще полгода и меня переведут во взрослую колонию. Не хочу привыкать к хорошему. — Посмотрим, как все обернется. До скорого, Сиэль.