Трансформеры: Месть десептикона

      «Ёпрст» — думал Сэм, гадая, что сейчас будет. «Ё-моё» — пронеслось одновременно в головах близнецов. «Сейчас начнётся» — про себя решил Леннокс и заранее приготовился к отцовскому буму. «Хоть бы пронесло» — молился Эппс, незаметно скрестив пальцы. «Да ну нафиг» — тем временем решила я и, не обращая внимания на папины протесты, нырнула в такой знакомый и родной салон, по привычке вдавив педаль газа в пол. Как и следовало ожидать, десептикон газанул с такой силой, что стоявшие рядом люди закашлялись из-за вылетевшей из-под колёс пыли. Но это не важно, особенно когда появилась возможность свалить из этого дурдома туда, где нас никто не побеспокоит. Жаль, конечно, что за территорию базы не выскочить, но тут всё же есть такие места, где можно спокойно побыть наедине, и никто не станет тебе приставать. Там Баррикейд и остановился. Госпаде Иисусе, как же я скучала! По чему скучала? Да по всему! По вечным колкостям, которые отсыпает этот робот по любому поводу, по этим сумасшедшим гонкам вне очереди, по ехидным комментариям каждого действия и так далее по списку. Поначалу я не верила, но знакомый рык вернул меня в реальность. Ко мне как будто вернулась часть души, которая умерла вместе с десептиконом на поле боя. Я снова чувствовала, как по моим жилам течёт жизнь, я снова ощущала себя целой, а не разбитой на кусочки. Не скрою, смерть Баррикейда сильно выбила меня из колеи, а выкрутасы папы и вовсе чуть не добили окончательно. Я даже хотела напроситься в спутники к Старскриму, лишь бы не терять ту нить, которая раз и навсегда связала меня с Кибертроном и его обитателями. Всё, автоботы и десептиконы теперь навсегда часть меня. Не будет их, будет плохо мне. Жаль, что родитель отказывается это понимать. Эмоции кое-как ещё можно держать под контролем, но вот слёзы я не смогла спрятать. Они катились по щекам градом, а улыбка умственно отсталого так и не исчезла с моего лица. Словно во сне я слегка касалась всего, до чего могла дотянуться. Правду говорят, что понимание того, насколько тебе что-то дорого, приходит лишь тогда, когда это теряешь. Я осознала. И теперь, когда Баррикейд вернулся, я точно знаю, что не смогу пережить ещё одну потерю. Нет, теперь это точно навсегда. — Хватит заливать салон гадостью, которую вы называете слезами, — прошипело радио. — И прекрати цепляться за всё подряд! Ворчи-ворчи. Всё равно я никуда не денусь. И ты меня не посмеешь выкинуть прямо на бетон, потому что получишь пинка в колесо или бампер. Я хихикаю и поглаживаю руль. Как же хорошо, когда всё встаёт на свои места. Так, а носовые-то платки где? Не сморкаться же в обивку, нэ? — Что? — прозвучал сердитый рык. — Отцепись от моего руля! — Я думала, что больше никогда тебя не увижу. — Чёрт, треснутые нотки из голоса убрать не удалось. — Увидела. И что, теперь надо испортить всё, что у меня есть? — Какая же ты зараза, — шепчу и откидываюсь на спинку кресла. Вопреки ожиданиям, броска вперёд не последовало. Наоборот, десептикон чуть откинул водительское сиденье назад, позволяя прилечь. Ремень безопасности он так и не убрал, да и пофиг как-то. Ведь это верный признак того, что он помнит о хрупкости человека и делает всё, чтобы не дать ему сломаться. И я бы сломалась, если бы ты не вернулся. Но я никогда не смогу сказать этого вслух. Потому что такой суровый воин не поймёт того, что испытывает такое хрупкое и непонятное для него белковое существо. Неважно. Важно то, что я это понимаю. В конце концов, никто не может запретить мне любить. До сих пор не знаю, как так получилось, ведь мы принадлежим к разным видам. Но все преграды превращаются в незначительную мелочь, когда мы влюбляемся в кого-то. Одновременно с этим я невольно вспомнила Лоуренса, главного красавчика из моего бывшего класса, который пришёл в нашу школу лишь за два года до выпуска. Господи, вспоминаю его и фыркаю: Ну что я вообще могла найти в таком качке, который даёт стрекача при любом шорохе? Ох, как же он бежал от автомобиля, когда тот треснул его пару раз. Ну как же, ожившая спятившая тачка. Бляха муха, если бы он узнал, насколько оказался прав, то я бы взорвалась от смеха, глядя на его лицо. Учился Ларри неплохо, но в остальном – полный ноль. Девчонок, как и все спортсмены, предпочитал смазливых и гламурных. Конечно, куда до них той, что носит лишь джинсы, кожаную куртку, да ботинки на плоской подошве? И волосы собирает строго в хвост, а не укладывает в немыслимую конструкцию. Боже, какой же я была бестолковой и наивной. Не появись Баррикейд в моей жизни, я бы так и страдала от неразделённой влюблённости. Спасибо десептикону за то, что он окончательно вытравил те остатки из моего сердца. Вытравил… незаметно заменив их собой. Вспомнился ещё один эпизод, опять же из школы, когда девчонки чуть ли не хором интересовались, когда я найду себе парня. Я отшучивалась, как могла, говоря, что экзамены на носу. Вот и нашла. И опять безответно. Безответно потому, что такая, как я, никогда не будет нужна такому, как он. — Сколько можно? Молчу и прикусываю верхнюю губу. Не хватало ещё разрыдаться в голос. Иначе сразу догадается, что к чему. — Джиллиан, ты меня вообще слышишь? О, какой прогресс. Имя вспомнил. — Слушаю, — отзываюсь как можно спокойнее. Получается вроде бы. — Ты можешь поднять голову? В состоянии? Да он издевается, что ли? — А теперь, — когда я приняла нормальное сидячее положение. — Теперь я хочу понять, что ты такое устраивала, когда я был в коме. После данной реплики я резко дернулась и впечаталась носом аккурат в дверное стекло. Да, вы можете сказать, что это нереально, но я же умудрилась повернуть голову вбок. А когда робот заговорил, я от неожиданности и дернулась. Первым делом интуиция тревожно запищала, заметалась, требуя покинуть салон авто и бежать с космической скоростью под защиту автоботов, но, наученная опытом, что этого делать не стоит, я сковала все страхи и осталась сидеть на месте. — Не понимаю, о чём ты, — первое, что пришло в голову. — Общалась с десептиконами, а врать так и не научилась. — Мне показалось, или из металлического голоса исчезла вся свирепость? — Хоть я был парализован, я слышал каждое слово, которое ты мне говорила. И хоть я не мог ответить, я всё понимал. То есть… Сердце заколотилось на максимуме и чуть не ухнуло в пятки. Выходит, всё то, в чём я признавалась Сэму, что я говорила, когда была одна… Робот слышал абсолютно всё. Ну поздравляю, Джилл, ты в очередной раз попала в очередную историю. Да когда же всё это закончится??? — Я повторяю свой вопрос, Джиллиан: Ты ничего не хочешь мне сказать?

***

      Майор вздохнул и вытер пот со лба. День обещал быть долгим, очень долгим. И для кого-то он мог стать последним. Ещё раз тщательно спланировав всю операцию, перепроверив каждый винтик и каждую бумажку, в сотый раз убедившись в исправности кибертронцев, Леннокс наконец-то дал добро на выступление. Эта битва должна была стать решающей и последней, которая, наконец, поставит жирную точку в этой войне. На этот раз солдат не выпускали в бой до тех пор, пока те не оттарабанят дословно всю инструкцию и не расскажут о пришельцах всё, что им рассказывали. Каждого военного загоняли в ангар роботов для знакомства и понимания того, что представляет из себя враг. Постепенно все (и местные, и прибывшие на помощь гости) разобрались, что к чему, но по-прежнему боялись. И Леннокс прекрасно их понимал: не факт, что они вернутся домой. Не факт, что Мегатрон не разозлится ещё больше, увидев объединённые силы со всего мира. Не все десептиконы приняли сторону людей, не все согласились принять участие и бороться. Мужчина понимал, что собравшиеся могут рассчитывать лишь на самих себя. На какую-то долю секунды Леннокс мысленно вернулся к тем бывшим врагам, с кем успел пообщаться, но сразу вернулся в действительность. Несмотря на присутствие одного лишь Старскрима, он до сих пор не потерял надежду, что кто-то ещё придёт. Краем глаза военный глянул на автоботов. Вот стоит Оптимус Прайм, как всегда серьёзный и сосредоточённый на горизонте. Истинный лидер, сильный, трезво мыслящий, умеющий принимать решения почти мгновенно и всегда понимающий, что к чему. Рэтчет, военврач, хладнокровный и эрудированный, всегда умеющий правильно оценить масштаб катастрофы. Всегда окажет поддержку и подлатает по мере возможностей. Великолепно разбирается как в строении роботов, так и людей, неоценимый помощник. Айронхайд, специалист по вооружению. Вот кто вложил чуть ли не самую большую долю в общее дело. Рассказал о вражеской стороне, провёл инструктаж вкупе с несколькими боевыми тренировками на полосе препятствий, которую создал сам. Стоит, держа стволы наготове, и принюхивается, не идёт ли кто лишний. Сайдсвайп, любитель погонять и хвалить себя. Это пустяк в сравнении с тем, что он умеет. В скорости и в бою этот автобот реально хорош. Самый быстрый и ловкий среди всех гонщиков, единственный, кто может пролететь сквозь чей-либо стан напролом и при этом остаться в живых благодаря своей скорости. Скидз и Мадфлэп, коротышки братья-близнецы. Любители подраться и похулиганить, устроить где-нибудь тарарам и свалить, пока не получили по первое число, просто малолетние дебоширы. И это всё становится неважным тогда, когда они вступают в бой. Если в мирной жизни (если, конечно, жизнь в том квадрате, где они есть, можно назвать мирной и тихой) они казались просто детьми, у которых детство недоиграло, то в бою оба превращались в беспощадных воинов. Умеющие действовать как вместе, так и по одному, близнецы превращались в чудовищную лавину, которая сметёт всё, что оказывается на её пути. Объединяя свои силы, автоботы становились нереально сильной поддержкой для людской части войска. Старскрим. Из всего первоначального состава десептиконов, перешедших на сторону людей остался лишь он один. Баррикейд? Остался на базе караулить Джиллиан. И у них, как майор понял по случайно услышанному обрывку реплики, намечался серьёзный разговор по серьёзной теме. Да и потом, не могли военные уйти с базы, не оставив там кого-нибудь из роботов. Блэкаут пропал вместе со Скальпелем, остался лишь один-единственный лётчик. Выйдя, наконец, из состояния мне-фиолетово-абсолютно-на-всё-и-я-буду-молчать, истребитель после долгих уговоров согласился показать местным военным несколько приёмов в воздухе. Да и сам робот был рядом с ними, так что за воздушную поддержку Леннокс более-менее был спокоен. Но вот остальные… Аккурат перед самым отправлением Леннокс ухитрился пообщаться с «полицейским» наедине и взял с него слово, что тот позаботится о безопасном возвращении домой прибывших из Америки. Словом, мужчина заставил десептикона пообещать, что тот возьмёт людей под своё крыло и примет на себя командование теми, кто остался на американской базе. Других кандидатур попросту не было, Леннокс больше никому не доверял. Что? Старший Гордон? Да упаси Всевышний дать командование в руки такому, как он! Может быть, он неплох в качестве отца, но в виде руководителя это конкретный провал. Повезло, что Прайм нашёл слова, чтобы отговорить этого ненормального от влезания в военные дела. А так Баррикейд вполне способен взять эту функцию на себя. Больше нет врагов. Есть друзья и союзники. Завидев врага ещё на горизонте, Леннокс глубоко вдохнул и приготовился к началу атаки. Последней его мыслью перед объявлением об открытии огня было то, чтобы оставшиеся на базе люди были живы и здоровы, несмотря ни на что. Шум, крики, выстрелы, взрывы. Всё это уже не ново, всё это знакомо. Прячась за огромным камнем, майор мгновенно просчитывал собственные действия и шаги соратников на десятки ходов вперёд. Одновременно военный пытался разобрать на слух, где, кто есть. Заметив нависшую над укрытием каменную глыбу, Леннокс понял, что сейчас погибнет. Но он знал, что всё, что он сделал за свою жизнь, было не зря. Мужчина зажмурился и приготовился к смерти. Один, два… Три, четыре…. И ничего. Только очередной залп. Майор приоткрыл один глаз и успел увидеть, как над его головой просвистело нечто, что сбило глыбу и отправило её точно по обратному адресу. Не веря своему зрению, Леннокс рискнул высунуться из укрытия… и заулыбался. Всё-таки молитвы военного были услышаны. В небесах высоко парил вертолёт, из которого периодически падали небольшие бомбочки. По песку шустро бежал огромный скорпион, который сбивал попадавшихся на пути противников и заодно подхватил к себе на спину нескольких стрелков, что давало отличную возможность для последних. Неповоротливый с виду экскаватор ковшом сшибал тех, кто рисковал подойти слишком близко и таким образом отвоёвывал небольшие участки для людей. А последним по склону катился огромный танк, стреляя по особо надоедливым.