Предрассветный дозор

      После холодных и дождливых Мглистых гор, полных опасностей в виде гоблинов, обвалов, каменных великанов и еще черт знает чего, более-менее открытая, обогреваемая солнцем каменистая полустепная местность казалась чем-то вроде курорта. После того, что пережила скромная компания из тринадцати гномов, одного мага и одного хоббита, все опасности степи, такие, как абсолютная видимость для врагов на многие километры, большое расстояние и очень уж скромное количество припасов, уже никого не смущали. Да и в чем, собственно, проблема? Враги – они везде враги, которые одинаково опасны при любом раскладе. Расстояние, в сравнении с тем, что было пройдено, не так уж и велико. Кроме того, они шли много, долго и с такой скоростью, что становилось ясно: если так и дальше пойдет – все это расстояние они покроют не более, чем за неделю. А припасы иногда пополнялись зайцами и птицами, которых Кили удавалось подстрелить по дороге. В общем – не голодали и не унывали, зато выматывались за день невообразимо.       Ночь была звездной, но, к счастью, не лунной. Луна могла выдать их местоположение в два счета, что было бы не очень здорово. Сражаться ночью – дело неблагодарное, если, конечно, снова не прилетят орлы и всех не спасут. Но шансы на это были так же велики, как и шансы Бильбо заснуть и проснуться дома, то бишь – равны нулю. Только луны не было на небосводе, а враги не нападали. Ночь была прохладная, тихая и безмятежная, какая, как думал ранее хоббит, может быть только в родном Шире. Сам полурослик, собственно говоря, не спал, хотя минуло далеко за полночь. Сегодня вместо Оина в дозоре был он.       Помнится, когда, едва переставляя ноги от усталости, все кое-как справились со скромным ужином из куска жареной на огне несоленой крольчатины, путешественники повалились на свои лежанки, дозорный, не без зависти в голосе, пожелал им спокойной ночи и уселся спиной к костру, вперив глаза вдаль. Но прошло не больше часа, как проснулся Бильбо. Он чувствовал себя невероятно свежим и бодрым, а посему поспешил принести пользу обществу и погнал Оина спать. Гном был удивлен неожиданно проснувшимся рвением хоббита, но от предложения не отказался. Прошло, наверное, несколько часов, но до рассвета было еще далеко. От костра остались лишь угли, иногда вспыхивающие красным от дуновения ветра, а хоббит все лежал на клочке травяного покрова в некотором отдалении от лагеря и смотрел в небо, прислушиваясь к храпу, посапыванию и сонному бормотанию своих друзей.       Это была уже вторая такая ночь подряд, когда Бильбо не только нес свою вахту, но и всю ночь замещал дозорных. Он не знал, с чего вдруг бессонница напала на него, но был совершенно не против, учитывая то, что он, проспав от силы час, с утра был бодрее, чем добрая половина гномов, которые спали всю ночь. Чем занимался мистер Бэггинс в ночную пору? Он думал о том, что ему, наконец, хорошо. Усталость, легкая ломота в спине после перехода, несоленое мясо, жареное на костре, дожди, ветра, степи, горы, реки, свежий воздух и свобода, и, конечно же друзья, подшучивающие, ругающие за проколы, но всегда готовые помочь. Это именно то, что приносило полурослику радость и внутреннее удовлетворение. Дух приключений, наконец, захлестнул его с головой. Поход закалил домоседа-хоббита, сделал несколько сильнее и выносливее, храбрее и решительнее, счастливее, чем за все те годы, которые он прожил в своей уютной теплой норке. Конечно, он скучал по дому, но не мог отрицать, что это путешествие - и самая страшная его ошибка и, одновременно, самая лучшая вещь, которая могла с ним приключиться. Наверняка кровь Тука пошаливала. Ну, не иначе. А что еще могло сподвигнуть не шибко развитого физически хоббита броситься в неравный бой? Хотел ли он доказать что-то гномам или же просто опрометчиво бросился защищать ближнего своего, разницы нет. Факт тот, что Торин Дубощит после этого, наконец, признал Бильбо, объявив во всеуслышание, что тот теперь – полноправный член отряда, достойный некоторого уважения. То есть хоббит преодолел очередной рубеж на тернистом пути раскрытия своих «невероятных способностей», о которых говорил их маг. Одной из таких способностей, видимо, было умение располагать к себе гордых брутальных гномов. Пусть он не расположил Торина к себе должным образом, но начало дружбе было положено.       Когда за всю твою взрослую жизнь у тебя были лишь хорошие или деловые знакомые, а так же родственники, надоедливые и не очень, завести оптом четырнадцать надежных друзей – огромное достижение. Несмотря на то, что они заключили контракт, хоббит следовал за ними добровольно, и теперь уже никуда не собирался сбегать, пока не выполнит свои обязательства, как делового партнера, так и друга. Он надеялся, что сможет принести более, чем ощутимую пользу делу, чтобы быть не просто обузой и шестеркой, а кем-то полезным. Ему не были нужны горы золота и место в истории Средиземья, он просто хотел, чтобы гномы его помнили, как своего друга. Бильбо надеялся, что, даже когда они разойдутся своими дорогами, – такая дружба как у них, деливших все невзгоды и радости похода, сражавшихся спина к спине на поле боя, ночующих у одного костра, не исчезнет бесследно. Они будут тепло вспоминать друг друга долгими зимними вечерами, спустя много лет… Но это, конечно, в том случае, если до того радостного мига, когда гномы вернут себе Эребор, хоть кто-нибудь доживет.       Вспомнив о перспективе сложить свою голову, Бильбо тяжело вздохнул, кряхтя поднялся, размял спину и уселся обратно, уставившись в ночную даль, за которой где-то скрывалась пресловутая Одинокая гора. - Мистер Бэггинс, почему вы еще на посту? Почему вы вообще на посту? Не ваша очередь! - прозвучал над ухом, как гром среди ясного неба, голос Торина. Едва подавив испуганный вопль, Бильбо вскочил и схватился за рукоять кинжала, собираясь дорого продать свою жизнь, но, узрев силуэт предводителя, лишь облегченно вздохнул. - Торин, ты меня в гроб загонишь раньше, чем мы до горы доберемся. Нельзя так пугать добропорядочных хоббитов. - Добропорядочные хоббиты сейчас все в своих уютных постельках лежат, откушав на ночь полкило мяса с жареной картошкой, закусив куском сыра и запив все это кружечкой-другой пива, а вовсе не сидят на голодный желудок в голой степи, глядя на звезды. – Парировал Дубощит. – И, тем не менее, почему в дозоре ты, а не Оин?       Поборов дикое желание стукнуть короля-под-горой чем-нибудь тяжелым за то, что напомнил о еде, хоббит покосился на лагерь: «Ребята все так устали за день. Все, чем я могу им помочь – посторожить немного лагерь. Пусть спят, Оина я сам отпустил».       В темноте было плохо видно, но Бильбо показалось, что Торин покачал головой, закатив глаза к небу, и, видимо, взывая к духам, чтобы они помогли излечить глупого хоббита, строящего из себя героя, способного нести вахту две ночи подряд. - Я понимаю, что после побега от гоблинов и стычки с отрядом Азога ты возомнил себя всемогущим. Спешу заверить – это не так. Ты, определенно, многому научился и стал сильнее, но переутомление тебе всяко на пользу не пойдет. Прекрати валять дурака и иди спать. На стреме постою я. «Ну, вот опять начинается…» - обреченно подумал хоббит, однако, вспомнив кое-что, в свою очередь напустился на гнома: - А кто говорит, что я геройствую? Я не виноват, что мне вторую ночь спать неохота. Если кому и спать, так это тебе. Кто-кто, а в схватке с бледным орком на белом варге пострадал именно ты. Заметь, что на мне ни царапины, а тебе все ребра пересчитали и головой об камни, ну и волк пожевал маленько. Хоть и хороша кольчужка – наверняка повреждений немерено. - Это не важно. Я в полном порядке, - попытался отмахнуться гном, но растерявший остатки уважения Бильбо продолжил наступление, стремясь доказать гному, что он не прав. - Да. В порядке. Оно и видно. Особенно когда ты морщишься от боли при любом резком движении. Я насчитал семнадцать раз только с того момента, как мы оказались на этой равнине, и то я не все время на тебя смотрел, но я уверен, это случалось достаточно часто. Я прав?       Торин слегка опешил не то от наглости хоббита, не то от его наблюдательности и правоты. Ребра действительно были покрыты синяками и ощутимо болели, но воин не смел жаловаться, потому что это было бы глупо. Торин в темноте видел достаточно хорошо, чтобы понять, что Бильбо продолжает смотреть на него и ждет ответа. Вздохнув, он сдался. - Хорошо, тут ты прав. Только не вздумай никому говорить, мне не нужна чужая жалость. Помочь мне они все равно не смогут. Все, что можно было сделать, Гэндальф уже сделал, переломов и трещин нет, это просто синяки, и они скоро пройдут. Доволен? - Прости. Я не то имел ввиду. Я знаю, что ты сильный и все такое, но если тебе больно и ты устал, зачем гнать с поста того, кто уже отдохнул и спать больше не хочет? - Я не уйду отсюда, я уже выспался, – перестав злиться, Торин уселся на траву. – Насчет тебя... Как хочешь. Мне все равно. Только учти: если во время перехода спать захочется – привалов для тебя никто специально устраивать не станет. - И ты снова меня недооцениваешь. Подумав минутку, Бильбо тоже сел, снова уставившись вдаль. Некоторое время сидели молча, потом Дубощит опять заговорил. - Странный ты хоббит. Воистину странный. Гэндальф был прав: сколько не ищи, а открытий не исчерпать. Честно говоря, в тот момент я уже и с жизнью простился. - Ты не думал, что твои друзья придут к тебе на помощь? – удивился мистер Бэггинс. Чего он точно не ожидал, так это то, что Торина потянет на откровение. - Думал. Но также я знал: они понимали, что это моя битва, что это личное. Я проиграл и должен был поплатиться, но влез ты. - Но ты же не жалеешь, что не умер? Я знал, что это важная для тебя битва, а сейчас я еще понял, что если бы ты погиб – некому было бы вести нас. Честно, мне нет дела до ваших разборок с тем орком, до ваших там негласных дуэлей. Просто эта тварь должна сдохнуть, а ты не должен. Ты никогда в меня не верил, но уже тогда ты был моим боевым товарищем, как и остальные. Неважно, загубим ли мы начатое дело, но пока мы не доберемся до горы, я не позволю тебе глупо погибнуть. У меня не так много друзей, чтобы так ими разбрасываться. Я не собираюсь геройствовать, но, если это в моих силах, я буду вытаскивать тебя столько раз, сколько раз ты будешь действовать так опрометчиво, глупый гном. - Это и называется – геройствовать. – Торин усмехнулся. Хоббит мыслил очень забавно, но, вместе с тем, он говорил и правдивые, серьезные вещи. Действительно, если бы Торин погиб – то все было бы впустую. Получалось, что они проделали такой путь, и ради чего? Ради неудачной мести бледному орку? Нет. Они должны были вернуть Эребор, а глупая смерть в ненужной сейчас битве – это именно то, что нужно было для дела меньше всего. – В любом случае, спасибо тебе. Ты спас не только мою жизнь, но и все наше дело. Без меня вам пришлось бы тут же экспедицию и завершить, этого ни в коем случае нельзя допустить. И это была бы только моя вина. Ты оказался дальновиднее.       Хмыкнув, Бильбо постарался обдумать слова предводителя, ему не особо понравилось то, в каком ключе говорит о таких вещах гном. Гном глупый и не особо это отрицающий. - То есть ты рад, что выжил, только потому, что это спасло дело? Ты говоришь это так, как будто только ради этого и живешь. - Так оно и есть. Я наследник, и я не имею большинства свобод, которыми наделены остальные. Свободы выбора для меня не существует, я должен делать то, что принесет пользу моему народу. Я не имею права жить только для себя одного. Тебе, наверное, не понять этого. - Это потому, что я хоббит, который пятьдесят один год своей жизни только и делал, что сидел дома, курил и читал книжки? – С нажимом в голосе поинтересовался Бильбо, но ошибся в догадках. Дубощит совершенно не хотел его обидеть. - Всего пятьдесят один? Значит, я прав. Ты слишком молод еще, чтобы понимать. Мои племянники, Кили и Фили, постарше будут, но даже они еще это не до конца осознали. - Конечно. Куда уж мне, бестолковому хоббиту. Вот лет, эдак, через сто, сто двадцать…. Жаль, я до этого не доживу. Продолжительность жизни у нас с тобой разная, Торин. Ты первой седины не успеешь дождаться, как я от старости лапки откину. Но это будет еще лет через семьдесят пять. Так что ты не думай. Я сейчас хоббит еще в самом соку. Я понимаю тебя. Отдаленно, но понимаю. И все равно ты не прав. Свою жизнь тоже надо ценить. Не потому, что это важно для народа, а потому, что жить хочется. Став королем, ты многого не сможешь делать, но не отказывай себе в маленьких радостях. Никто не будет несчастен, если король стащит с кухни головку сыра и слопает ее один, или напьется пьяным в праздничную ночь, и это только примеры того немалого списка дел, которые ты можешь сделать. И никто косо на тебя не взглянет. У тебя есть те, кто любит тебя и без королевского титула - твоя семья, твои друзья. И когда у тебя будет власть, это не изменится. Даже я… Когда мы вернем ваш дом, я буду уже бесполезен, но я всегда буду вас помнить. Каждого, включая тебя. В общем… Я говорю это, чтобы ты жил не только ради королевства. - Глупый полурослик, - Торин протянул руку и потрепал хоббита по волосам. – Ты прав, конечно, но я все это уже знал.       Помолчали еще. Торину казалось странным сидеть ночью и разглагольствовать с хоббитом о проблемах королевской жизни. Обычно поговорить об этом он мог только с Балином. Но Балин – гном, который в таких вещах смыслил побольше никому не известного доселе полурослика. Да кого вообще интересовало, жив Торин Дубощит или нет? Дома его считали сумасбродом, отправившимся на верную смерть. Гном смирился с этим. В конце концов, он сам поставил на кон все. Либо они вернут Эребор, и тогда все снова его зауважают, и он сможет вернуть величие своему народу. Либо они все бесславно погибнут, и остальные, покрутив пальцем у виска, махнут рукой на это бесполезное гномье отребье, которое погибло ни за что. Соответственно, память о нем и гроша ломанного стоить не будет. Единственным облегчением для гнома в этом случае было то, что сам он, будучи мертвым, об этом уже не узнает. Мистер Бэггинс не сказал ничего нового, однако же, укрепил веру гнома в собственную значимость. Его дело было не бесполезным. Хотя бы для горстки таких же отчаянных и верных гномов… и одного хоббита, пожалуй. - Когда я просил других помочь вернуть наш дом, мне ответили отказом. Только двенадцать моих сородичей, ты и Гэндальф согласились. Мои друзья, вы те, кому я могу доверить свою жизнь. И те, за кого я без колебаний её отдам. - Отдашь жизнь за хоббита? - А как иначе я смогу с тобой расплатиться? Быть в долгу у полурослика – это такое унижение. - Тоже мне, позор, - усмехнулся Бильбо. – Унижение – это просить в долг у моих родственников. Особенно у тех, кто крадет твои серебряные ложки. Особенно, когда ты занимаешь у них твои же серебряные ложки. Это да – это позор. А если тебе спасли жизнь – может, это не для того было сделано, чтобы в следующей же битве ты пал, защищая спасителя?! Не думаешь? - Стоит ли это расценивать, как: «не спасайте больше меня, я достаточно силен, чтобы сделать это сам»? - Это стоит расценивать, как: «цени свою жизнь, если тебе ее кто-то спас». Ты, глупый гном, – обиженно фыркнул Бильбо, скрестив руки на груди. - А ты глупый, зазнавшийся хоббит. Ты еще слишком соплив, чтобы такие вещи мне говорить. Ты спас меня разок, спасибо. Но хватит уже... – Торин так и не закончил свою пламенную речь, так как обидевшийся хоббит, который говорил все это исключительно, чтобы поддержать друга, с силой дернул его за косичку. Эффект последовал тут же – гном замолчал. - Торин, ты эгоист и не слушаешь того, что тебе говорят. Если бы слушал – понял бы, зачем я столько времени вдалбливаю это тебе. - И зачем же? - Да какая теперь разница? Просто, если ты отдашь жизнь за хоббита, только чтобы расплатиться, то больно надо. Спасая меня добрую половину экспедиции – ты спасал вынужденного и бесполезного спутника, навязанного Гэндальфом. Спасая тебя – я спасал друга. Мы квиты. Это я к тому, что конкретно ты можешь меня не спасать, потому что я все еще бесполезен. - Зато больше не мешаешься. Тоже плюс. Такими темпами глядишь, а к концу путешествия станешь и героем, и воином, и первоклассным вором. - Если так, то давай просто выживем оба. - Наконец-то я слышу разумную речь! – Торин воздал молитву духам. Кажется, близился конец перепалки. - Язвите-язвите, мистер гном. Потом мне еще спасибо скажешь. - Ну, зачем же потом? – Посерьезнел гном. – У меня появилось уже достаточно причин, чтобы благодарить тебя. Я ведь правда думал, что ты глупый, хоть и смелый. Но то, что ты сказал, убедило меня в обратном, уж слишком часто ты попадаешь в точку. Спасибо, что укрепил мою веру в то, что я занимаюсь не бесполезным делом. Если это смогли понять не только гномы и маг, но и совершенно посторонний делу хоббит, то еще не все потеряно. Это действительно важно. - Он притянул хоббита к себе и обнял. - И знаешь что? Я очень рад, что ты стал моим другом, Бильбо. Я тебя не забуду. - Аккуратнее со словами, я еще не умер… Но все равно спасибо. Не ждал, что ты это скажешь. – Тут только Бильбо ощутил контраст между холодным ночным воздухом и теплым телом гнома и понял, что он от сидения на земле несколько замерз. Желая согреться, он инстинктивно прижался к гному сильнее. - Холодно, да? А скоро и роса выпадет. Рассвет не за горами. – Понимающий Торин, преодолев слабое сопротивление со стороны хоббита, устроил его у себя на коленях и зажал в крепких объятиях. Обоим стало на удивление тепло. Бильбо показалось, что он сидит дома у очага, съев пресловутой картошки с мясом, закусив кусочком сыра и запив пивом. Нет, было значительно лучше. Уютный, теплый, пахнущий костром гном - вот то, чего так не хватало для полного счастья. Гном, судя по всему, думал точно так же. - Где же ты был все это время, что мы в походе, грелка ходячая? – поинтересовался гном, зарывшись носом в волосы хоббита. - А где ты был всю мою жизнь, невероятно теплый глупый гном? – парировал хоббит, удобно пристроив голову на груди друга. И действительно – с таким гномом и паровое отопление не нужно. Было даже обидно, что он не сможет завести себе такого дома. – У меня идея, как сохранять тепло ночью. Предлагаю сделку: если ты не против, то с завтрашнего дня ты спишь со мной. - Ладно, будешь мне указывать. Сам знаю, чучело волосатое. В ответ хоббит лишь сладко зевнул. - Ну, вот и договорились, ваше мерзейшее величество… Торин, раз уж ты все равно в дозоре, могу я?.. - Да. Иди спать. У тебя около двух часов, – произнес Дубощит, но его уже не услышали. Хоббит спал, прижавшись к гному. – Ну что за невероятное создание?!       Хоббит напоминал ему котенка, пушистого, теплого, милого, но не беззащитного. У него имелись когти и клыки, острый язык и целый набор неожиданных умений в рукаве. Этот котенок его спас, как ни крути. Что бы ни говорил Бильбо, Дубощит перед ним в долгу. Все же, это чудо умело расположить к себе, хотя оно и говорило странные вещи. Может хоббит правда понимал Торина, но Торин решительно не понимал ни его, ни свое к нему отношение. Бильбо – хороший друг, хороший товарищ. Он вообще очень хороший и славный… и теплый… и симпатичный… «Ой, не к добру это. Что же этот мистер Бэггинс со мной делает?» - в сердце рождалась легкая паника. Но уже спустя секунду она ушла так же быстро, как и появилась. Осторожно, почти невесомо поцеловав хоббита в лоб, Торин решил: «Да какая разница?!» Гномы - не такие существа, которые отступают перед лицом незримой опасности, даже если она грозит последствиями.

***

Когда на горизонте показалась узкая полоска света, к Торину подошел Балин. - Король, ветер меняется. Будет дождь. Выйти следует до того, как он начнется. - У нас есть еще примерно три часа, – ответил Дубощит, задумчиво поглаживая сонного хоббита по голове. – Пусть поспят еще полчасика. Балин отметил про себя, что предводитель говорит с нескрываемой заботой в голосе, глядя при этом на полурослика. - Похоже, что он все же сумел добиться твоего расположения. Что такого он сделал, что ты так резко изменил свое мнение? - Это был просто дозор. Мы просто поговорили и сделали некоторые выводы относительно друг друга. - Верю, - пожал плечами гном. – Ты только не увлекайся. Тебе же потом больно будет, король. - Спасибо, что заботишься обо мне, старый друг. Но даже король может иногда поддаться слабости, лишь бы королевству не навредило. Так он сказал. Пожалуй, он прав. А если я сделаю что-то не так – в ответе за это буду я один. - А разве полурослик не пострадает от твоего эгоизма? - Пока такая опасность существует – я свой эгоизм буду держать при себе, обещаю. - Торин, ты безнадежный, опрометчивый чурбан. - Я знаю...       Пожав плечами, седовласый гном потопал обратно к лагерю, разводить костер, оставив предводителя «наслаждаться» душевными муками в одиночку. Раз Торин не понял ничего из того, что Бильбо пытался до него донести, пусть разбирается сам.