Ты начни, а я продолжу

— Я хочу поговорить с вами об убийстве, что случилось ровно месяц тому назад… — Минами-сан остановился, внимательно осматривая сидящих в зале. Из дальних углов раздавались истерические смешки, кто-то устало вздыхал, у кого-то застывала гримаса непонятного страха на лице. На задних рядах слышались перешептывания: «Неужели снова? Опять очередная жертва-омега?» Я совершенно не понимаю, о чем идет речь, о каком убийстве говорят остальные и почему они сделали акцент на слове «снова». Откашлявшись, Минами деловито сел на стул, что-то клацнул в ноутбуке, и уже через пару секунд на проекторе показалось видео, но шеф не спешил нажимать на пуск. — Итак, как я уже сказал, я хочу поговорить с вами об убийстве. Многие из вас имеют представление о том, что я говорю. Но большинство в нашем городе совсем недавно, — говоря это, Рой посмотрел на меня. Выдержав небольшую паузу и вздохнув, он продолжил:  — Три года назад в нашем городе объявилась смертоносная группировка насильников — ГруМер — так они называют себя. Их деятельность состояла в том, что они убивали. Но как они убивали! ГруМер были самыми настоящими садистами. Они действовали на двух уровнях: психологическом и физическом. До сих пор многие спорят, какой из них самый жестокий. Главной особенностью этой группировки было насилие. Жестокое насилие, всевозможные пытки, мучения. Всего ГруМер убило двенадцать человек — по четыре человека в год. Среди них большинство молодых омег, да парочка бет. В прошлом месяце был жестоко изнасилован молодой омега — двенадцатая жертва ГруМер. Его тело полиция обнаружила за городом у замерзшей реки. Сложно назвать то, что осталось от него, телом… Администрация не хотела разглашать эту новость повсеместно — во избежание паники и страха. Но все же было решено предупредить об этом всех. Многие из вас присутствовали на таких вот собраниях, но это совершенно отличается от других. Сейчас я предоставлю вам видеоролик: отрывок из новостей. Если кому-то станет плохо, он может выйти из зала, — после этих слов, Минами-сан откинулся на спинку стула и нажал на значок пуска. На экране заиграла музыка новостей. По обыкновению женщина-ведущая с серьезным лицом начала говорить: « — Сегодня в районе реки Эск, что находится за городом, было найдено тело молодого омеги. Тело было обнаружено в ужасном состоянии, личность до сих пор не установлена — очень трудно провести опознание. Об этом в подробностях расскажет наш специальный корреспондент, Рей, передаем слово тебе. — Спасибо, Джун. Как говорилось раннее, тело молодого омеги обнаружили здесь у реки. Ранним утром местный старик сообщил в полицию о нахождении трупа. В процессе следствия был установлен возраст жертвы — примерно 20 лет. С точностью специалисты говорят, что это дело рук ГруМер: на теле бедняги обнаружены следы пыток, да и к тому же следы насилия. Сам труп очень изуродован — лица почти не разобрать, множество вывихов и переломов, зрелище не из приятных. У меня всё… — Спасибо, Рей. А теперь к другим новостям…» — на этом ролик заканчивался. Ужасно… В одном из кадров был показан вид на спину пострадавшего. Спина была вся красная, исполосованная в ударах либо палкой, либо ремнем или чего-то еще. Ни одного живого места… Руки и ноги вывихнуты в другую сторону, множество синяков, ссадин, ранений, следов ожогов… Странным было то, что глаза жертвы были перевязаны новой, черной атласной лентой. На месте глазниц красовались два кровавых пятна… Это и правда ужасное зрелище. Некоторые находившиеся в зале с криками выбегали из него; альфы с каменным лицом, нервно сглатывая, досматривали ролик; омеги, те что посмелей, отворачивались, пряча взгляд в плечо истинного. Я же шокировано слушал и смотрел, не смея двигаться — страх и непонимание полностью сковали меня. И только Сайко — единственный омега, который достойно досмотрел отрывок. Словно для него это было обычным делом, но все же иногда он отворачивался, потупя взгляд в сторону. — Что ж, — нарушил неловкое молчание и набирающую темпы волну паники Минами-сан, — вы посмотрели отрывок из новостной ленты. Теперь вы понимаете всю серьезность ситуации? Если раньше на таких собраниях вы осведомлялись поверхностно, на словах, то сейчас вы полностью в курсе дела. Администрация решила показать вам это не для того, чтобы породить панику, а чтобы вы знали, что вас может ожидать, если вы не последуете простому правилу самосохранения. В связи с этим ваш рабочий день сокращен на один час. Если раньше вы уходили часов в семь, то сейчас это будет шесть или полседьмого вечера. Вы спросите: к чему это? Ответ прост: все преступления совершаются после восьми часов, когда на улице царит тьма — завсегдашняя спутница любого убийцы. Для альф большая просьба: вы, как сильный пол, должны защищать и оберегать омег, бет; не важно, будь то незнакомый вам человек или друг, и уж тем более ваш истинный — при любом раскладе вы должны помочь ему. Не принижайте бет и не восхваляйте омег — все они равны. Такая же просьба и к слабому полу: вы должны быть во всем с альфой, не допускать того, чтобы вы были одни. Напрягите свое внимание, наблюдательность и, в конце концов, инстинкт самосохранения. Соблюдая эти простые правила, вы оберегаете прежде всего себя. В противном случае каждый из вас может стать жертвой. Любые средства защиты, навыки самообороны приветствуются. Ах, и вот еще что. Перед уходом вы должны будете заполнять, так называемый «уходный лист» — в нем будут указаны дата, время и ваша подпись. В конце каждого дня этот лист будет лежать у меня на столе и, не дай бог, кто-то из вас забудет заполнить графу — лишу премии или даже уволю к чертовой матери. Если вдруг с кем-нибудь из вас что-то случится, в первую очередь будут спрашивать с меня. Поэтому не подставляйте меня и сообщайте про свои уходы, прогулы, больничные и так далее, и тому подобные откосы от работы. Что ж, думаю, на этом наше собрание можно закончить, все свободны, можете идти по своим отделам. Чтобы в полседьмого никого из вас тут не было, — на этой ноте Минами-сан закончил свою пламенную речь. Я не помню, как дошел до кабинета, но признаюсь, этот сбор оказал на меня должное влияние. Я не знаю, что сейчас чувствую, не могу точно описать это: ступор в перемешку с удивлением и долей страха. Я никогда не вливался в дела общества, не интересовался его проблемами. Для меня слышать о каком-то маньяке-убийце — это что-то из области фантастики, книги или детективного кино. Город не такой уж и большой, чтобы не поймать в нем психа-маньяка. И как-то все это странно… Мне вдруг почему-то стал интересен мотив этого человека или группы людей (это же группировка?). Для чего все это? Почему жертвы в основном омеги? Как вообще теперь передвигаться по городу, зная, что где-то там в темном уголке рыщет убийца? Я не верю, что беты ему по вкусу, поэтому бояться мне особо нечего, а вот Сайко… За него я теперь еще сильнее переживаю. Он и так хрупок, а тут еще дополнительные опасности. Весь оставшийся день все буквально валилось из моих рук: мысли мощной волной одолевали мой мозг, воображение так и играло, вырисовывая все самое страшное и ужасное. От этого кошмара меня отвлекла рука перед моими глазами: — Юкио? Ты в порядке? Эй? Юкио? — Кайоши пытался всеми способами вернуть меня в реальность. — Нет, я не в порядке, — а чего таить, собственно? — Ты какой-то рассеянный. Это из-за того собрания, да? — я слабо кивнул. — Так, ладно. Давай, собирайся, а то я вижу, что сегодня ты наработался и такими темпами работа не продвинется, — он оценивающе оглядел кипу бумаг, которую я так и не разобрал. — Как соберешься, не забудь расписаться в «уходном листе». Я буду ждать тебя у входа буфета. — я не успел даже возразить, как темная голова скрылась из зоны видимости, и мне ничего не оставалось, как согласиться с таким раскладом. До конца рабочего дня еще каких-то двадцать минут, но Кайоши прав: я действительно не могу продолжить в таком состоянии. Черкнув подпись, я тут же поспешил ко входу кафе. Като уже сидел за столиком, дуя на чашку с горячим кофе. Черт, знает, чем меня можно успокоить. — О, вот и ты! Садись и пей. Это должно хоть немного тебя отвлечь. Так что же собственно случилось? После собрания ты сам не свой. — Да… Наверное… — Ю, не молчи. Я правда хочу помочь тебе. Мне ты можешь доверять, я ведь твой друг! — деловито начал он. — Ну… Я не знаю… После просмотра видеоролика мне не по себе… Меня мучают вопросы, неизвестность и… страх… — Но Рой же сказал, если будешь соблюдать правила, все будет нормально. — Кайоши слабо улыбнулся, стараясь подбодрить, но у него не вышло. — А что за вопросы? — Мне интересно, почему они это делают, зачем. Почему полиция до сих пор не найдет их? Не находишь странным: три года искать маньяка в небольшом городе, и не найти его до сих пор? И почему жертвы — омеги? Я, конечно, слышал про всякие там убийства, насилия, но не в таком количестве. Это уже серийное преступление. — Парень, ты потише с этим, — Като вдруг изменился в лице, становясь серьезным и напряженным, — здесь очень остро воспринимают эту тему. — О чем ты? — Эх… Ладно, пошли, расскажу, но не здесь. Идем за мной, — после этого он тут же встал из-за стола, оставляя недопитую чашечку кофе в полном одиночестве. Кайоши долго петлял коридорами, постоянно сворачивая то налево, то направо, а я только и поспевал за ним. В конечном итоге он привел меня к незаметной, сделанной из темного дерева двери. Раньше я никогда не замечал ее здесь, а ведь постоянно проходил мимо этого места. — Комната для гостей? — Этим помещением почти не пользуются, так что нас здесь не услышат. — Зачем ты привел меня сюда? — Сейчас объясню. То, что я расскажу тебе сейчас, никому, слышишь, никому не рассказывай. Чем меньше людей знает, тем лучше. Я могу рассказать тебе, то что знаю, — я уселся поудобнее и принялся слушать его рассказ. — Вся эта история началась с полицейского участка. Три года назад, в начале года, убили омегу-следователя. Говорят, у них там был роман, но омежка играл на два фронта, проще говоря, изменял. Когда его не стало, следователь решил взяться за дело и наказать убийцу, даже зная о неверности своего омеги. И он нашел. Он нашел место, где они прятались. Но ему не удалось их арестовать. Произошел несчастный случай: обвал здания. Я не знаю, намеренно ли это было сделано или же нет, но его завалило. Следователь выжил, но стал калекой — его парализовало. Все, что он видел, знал — осталось вместе с ним. Единственным, чем он мог двигать, были глаза, но никто не мог понять, что он хочет сказать. Так же у него где-то должна быть папка с этим делом. Но сам понимаешь: не каждый может по глазам догадаться, где эта папка заложена. Возможно, если бы следователь не прятал все подряд куда попало, то убийцу нашли бы уже давно, но, видимо, не суждено. В общем говоря, именно после этого случая и начались все остальные убийства, причем в определенном графике. Каждый год он убивал по четыре человека: первый в начале года — он начинал порядок; второй и третий — в середине года, то есть весной или осенью. Ну, а последний заканчивал этот год. Убийца всегда следует своему порядку, поэтому предугадать время убийства можно, а вот место и кто именно — нет. В этом году убили третьего. Неизвестно, кто закончит этот год, но это может быть любой человек. Это все, что я знаю. — Кайоши, — начал я после его длинного рассказа, — откуда ты знаешь все это? — Я журналист, мне положено знать. Но больше этого не полагается. Я тоже сначала заинтересовался этим делом, искал, напрягал связи, но все притупилось в кабинете капитана — меня попросту не пустили. И на этом мое грандиозное расследование закончилось. — А ты… Случайно не знаешь что-нибудь о жертвах? — Кондо, не лезь туда, куда не просят. Для беты ты слишком любопытен. — Ты тоже бета, но не смотря на это очень любопытен. — Смотри, как бы твое любопытство не погубило тебя. — он сделал паузу, после чего продолжил, — Я думаю, тебе может помочь Сайко. — Сайко? — Да. Он работает в отделе происшествий, поэтому можешь что-то спросить у него, если, конечно, он сможет тебе помочь. Но все же… Зачем тебе это? Разве тебе не страшно? — Страшно, еще как. Но больше всего я волнуюсь не за себя, а за тех, кто мне дорог. В этом городе мой брат, мои друзья и… Сайко. Знаешь, бете не дано иметь пару. Я и так бесполезен, а так хотя бы может выйти какая-нибудь польза. Я буду рад, если мне удастся защитить тех, кто мне важен. — Эх, Кондо, Кондо. Побольше бы таких как ты. Но будь осторожен, любопытство еще никого не доводило до добра. А и да… Ты ведь понимаешь, что то, что я тебе рассказал, не должно коснуться других? Ты ведь осознаешь, какая ситуация в городе, когда каждый подозревается в убийстве? — Кайоши, не волнуйся. Все я прекрасно понимаю. Обещаю, что этот разговор останется между нами, — шатен с надеждой в лице улыбнулся мне. На секунду мне показалось, что он даже мне в чем-то сочувствует, будто жалеет меня. Это необъяснимая тоска читалась в его глазах. Возможно, кто-то из его близких пострадал от рук убийцы. — Спасибо, Ю… — прошептал он спустя минуту молчания. *** После разговора с Кайоши мне стало гораздо лучше. Последнюю неделю меня мучили два важных вопроса. Первый касался так внезапно появившегося убийцы в городе. Хотя, он был давно, просто жители города умело скрывали это или просто не хотели вызывать лишнюю панику. Мысли и вопросы прочно укрепились в моей голове. Мое любопытство достигло своего пика: мотивы, истории отдельных жертв, темное дело о следователе — все это интересовало. Это даже как-то странно для меня. Обычно я не лезу в дела общества, не интересуюсь новостями, не проявляю никакой особой активности, делаю, что в основном полагается бете — молча сидеть, сложа руки и ждать пока все само собой устроится. Но в этот раз меня прямо-таки переклинило. Может, это все влияние Сайко на меня? Но у меня есть свои мотивы и цели заниматься этой канителью: здесь живут мой брат, люди, приятные мне и, конечно же, Сайко… Нет, не влюбился я, а просто привязался к нему… Надеюсь, что привязался и ничего большего… Второй вопрос, который интересовал меня больше всего — это исчезновение Сайко. Вот уже неделю я не могу с ним связаться. На работе сказали, что он взял больничный; я пробовал звонить, однако «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», как сообщал мне противный голос автоответчика; в квартире его тоже не было — я трезвонил чуть ли не каждый час (в конечном итоге раздраженная соседка обмолвилась, что предмет моего волнения уже неделю как не ночевал в квартире). Я ни на шутку испугался за него. Мое воображение уже вовсю вырисовывало в ярких красках самое ужасное развитие событий. Но оптимист Кайоши своим юмором и долей издевки свел мои «красочные» фантазии на нет. За очередной чашечкой ароматного кофе на обеденное перерыве, он выдал следующее: — Ю, чего ты так распереживался, как заправский параноик? Чего хоронишь его раньше времени? — А что мне еще думать?! — Ну, например, что у омежки началась течка, и он просто отсиживается где-нибудь, чтоб не наброситься на тебя? — Кайоши сделал хитрый взгляд, откровенно смеясь и вгоняя меня в краску. — Блин, точно, течка… — Неужели ты не знал, что у омег есть такая особенность? Ай-ай-ай, стыдно не знать, Кондо, стыдно! — Поговори мне еще тут! Я восемнадцать лет прожил под одной крышей с братом-омегой, так что все я прекрасно знаю! — И знаешь, что в таких случаях делают? — он откровенно издевался. — Заткнись! — и почему такая мысль не пришла мне раньше?! Я с этим маньяком совсем с катушек слетел. Но я и правда переживаю. Я буду счастлив, если у него просто напросто течка, а не то, что я себе напридумывал. Кайоши оказался прав. Под конец недели я наконец смог его встретить. Точнее, он сам предложил встретиться в старом сквере — тихом полузаброшенном местечке под названием «Ковент-Гар». Уже там, восседая на лавке, я чуть ли не налетел на него, когда увидел. Я был так счастлив прижимать его к себе, касаться щекой его шелковистых волос, ощущать его маленькие теплые ладошки на своей спине. — Где ты пропадал? Я волновался о тебе… — тихим вкрадчивым голосом произнес я. Не напирал, не возмущался, а именно спокойно, с ноткой беспокойства произносил. — Прости, если заставил тебя беспокоиться… У меня были причины на это… — он отводил глаза, пряча свой взгляд в мое плечо. — Не переживай, я знаю… — шепотом сказал ему я. — Знаешь?! — в этот момент он вдруг резко перевел свой взгляд на меня, широко раскрыв свои зеленые глаза. Дыхание его участились, как и стук его сердца. — Да, у тебя ведь была течка? — А… Д-да… — теперь его личико покрылось пунцовым румянцем. — Почему ты не сказал мне? Я бы тебе все равно ничего не сделал, ты же знаешь — бет трудно завести. — З-знаю, но я мог сам на тебя… накинуться, и это бы считалось моим изнасилованием, а я хочу по-другому… — омега пуще прежнего залился краской. — Ладно, пошли, симулянт, — я мягко улыбнулся, как бы невзначай взяв омегу за руку. В душе я был рад, что у него была всего лишь течка. — И вовсе я не симулянт! Мне и правда было плохо. — Знаю я, знаю, как это у вас, у омег, проходит, — говорил я, вспоминая откровенные разговоры своего брата с истинным, которые я слышал благодаря тонким стенам в нашем доме — хочешь не хочешь, а услышишь все. Я так бы и продолжал дразнить омежку, медленно гуляя по скверу, наслаждаясь его присутствием, зарываясь иногда в его волосы, чтобы вдохнуть его запах (если альфы и омеги чувствуют его за километр, то мы, беты, слышим его на самом близком расстоянии, что поделать, чувство обоняния у нас притуплено), но внезапно нашу прогулку прервали. — Сто-о-ой! — прозвучало сзади. Сначала мы просто не обратили на это внимания — мол не нам. — Да стой же ты! — повторил в дрова пьяный грубый мужской голос. — Я знаю, это ты! Это ты! Это ты! — похоже преследователь выпил столько, что кроме «это ты», он больше ничего не мог сказать. Подойдя вразвалочку, икая и растягивая слова, проговорил следующее, хватая омегу за запястье: — Сто-о-ой, дрянь! Я знаю, это ты! Я засажу тебя! Никуда теперь не денешься! — О чем вы?! Я ничего не сделал! Отпустите! — Не прикидывайся ангелочком! Я тебя узнал! — Вы обознались, отпустите! — Извините, но… — начал было я. — Засунь свое «извините» куда подальше! Не мешайся, мелкая бета! Иди, занимайся своими бетскими делами. — Да пусти ты его, пьянь эдакая! — я оттолкнул его от Сайко. Парень был настолько пьян, что даже от такого толчка бухнулся на асфальт. — Не понял. Ты случаем полы не попутал? Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, кого ты ударил? — Да плевать я хотел на тебя! Мне параллельно, кто ты! — Бета, ты сам напрашиваешься на кулак! Я тебе задам, ух, как задам сейчас! — этот мистер «я тебе задам» даже встать нормально не может. — Протрезвей сначала. Пятнадцать суток тебе бы точно не помешало. — Да я тебя сейчас!.. — он начал замахиваться, но куда там. Его нетрезвость мне только на руку — несильный удар в челюсть, и он уже снова сидит на асфальте, потирая ушибленное место. А ведь сам виноват… — Мерзкая бета, чтоб тебя… Ты ж даже не знаешь, с кем идешь! Я все равно арестую эту падлу!.. — продолжал нести какую-то ересь этот ненормальный, сплевывая слюну, а заодно и кровь с губы. Похоже перестарался я чуток. Зато будет знать, как к омегам приставать и бет оскорблять. Я уже обернулся, чтоб успокоить Сайко, но его и след простыл! А в кармане у меня завибриртвало оповещение об смс-ке: «Ю, прости я снова убежал… Я просто испугался, не знал, что делать… Прости… Я уже дома, не волнуйся и… Не задерживайся долго на улице, ладно? Я тоже переживаю о тебе… Сайко» Да-а, этот мужлан нехило так его напугал. И чего он только хотел? Отправив Сайко ответное смс, я развернулся в сторону гостиницы, на последок взглянув на пьяного в углу человека, что так красиво прервал нашу встречу: — Эх… Из-за тебя он убежал… А еще и альфой называешься… Трезвей. — Еще бы он не убежал… Ай… — парень сидел, оперевшись спиной о каменную стену дома, потирая челюсть, а заодно и голову. — Ох, чтоб тебя, доброта моя, — я протянул ему бутылку воды, что купил еще до встречи с Сайко — ему она нужнее, — вот, возьми, может полегчает… Ну, бывай. — я повернулся в сторону гостиницы, оставляя растерянного парня один на один с собой, с его опьянением и моей бутылкой воды. Странный он, этот альфа…