Ты начни, а я продолжу

— Интересно, интересно… Значит, знаменитые братья Ричардсоны? Посмотрим… — альфа бережно обхватил протянутую мною весьма толстую папку с делом и принялся листать ее, перебирая документы. — Я не совсем понимаю, о чем идет речь. Может, ты мне объяснишь? — сколько бы я не просматривал, я не понимал, что имеется в виду. В папке было очень много результатов экспертиз, заключений, каких-то диаграмм, графиков, но это мало что объясняло. — Ничего особенного: обыкновенная история о любви, предательстве, ненависти и мести… Скукота одним словом, — Рен продолжал невозмутимо листать оставшееся содержимое дела. — Расскажи, — я сел напротив альфы, готовясь внимательно слушать его рассказ. Признаюсь, он разжёг во мне интерес. *** Молодой омежка торопливым шагом идет на встречу к ждавшему такси. Он так давно ждал этой судьбоносной встречи. Месяц назад он познакомился с одним альфой по сети и вот, наконец-то смог вырваться к нему, пересекая тысячи километров. Кей Ричардсон — младший сын семьи знаменитых в своей стране ювелиров. Каждую ночь омега с трепетом представлял сильный образ своего избранника — Ину Кошенуки. Долго думал об их встрече: о том, как альфа будет рад, как будет сильно сжимать его хрупкое тело в своих сильных руках, как будет нежно и с трепетом целовать его в пухлые губы… Да, Кей был настоящим романтиком. А вот Коше… Коше переживал трагедию… Его бывший омега внезапно умер… По неосторожности он попал в скользкие лапы альф. До сих пор Коше виделся тот ужасный образ: хрупкий омега, чье тело окропила кровь, чьи глаза не излучали жизни, лицо, на котором застыла гримаса ужаса и отчаяния… Альфа долго корил себя в смерти любовника, но спустя время Коше смирился с этим фактом. Теперь он поклялся самому себе: во чтобы то ни стало защитить свою омегу — Кея. Это маленькое создание с минуту на минуту окажется вместе с ним. Он наконец-то увидит его вживую, узнает поближе, познает до селе погребенное чувство. Но… Омега не пробыл с ним и двух недель. Снова нападение. И снова Коше не доглядел. Накануне он поссорился с Кеем. У омеги был шанс спастись… Но… Грубое насилие. Изуродованное тело, пятна темной крови на стенах… Тот самый застывший ужас в глазах омеги, осознание скорой смерти; белая, фарфоровая, мертвая кожа, холод, пробирающий почти до костей; кожа на правой части лица… Её нет… Как и нет глаза… Долго и мучительно Кей доживал свои последние минуты: его оттачивали, как дорогой камень для украшения. Волосы небрежно прикрывали когда-то целое лицо. Страшно. Ужасно. Дико. *** — Чертов альфа! Я не прощу тебе смерти брата. Ты ответишь за это, — узнав об ужасной смерти Кея, Рей немедленно отправился к нему. И сейчас смотрел в глаза трусу, что побоялся прийти на помощь. — Я не виноват в этом… Это не моя вина! Мне жаль… — альфа смотрел куда-то в пол, стараясь оправдать себя. — Твоя жалость не вернет Кея к жизни. Ты виноват в том, что не уберег его. Долго будешь бегать от правды? Долго будешь оправдывать себя? Ты жалкое подобие альфы. Ублюдок… — Замолчи… — Не тебе затыкать меня. Ты никогда не любил Кея, ты считал его очередной игрушкой… А он был живой… Из плоти и крови, у него была душа. А теперь он гниет в земле в компании червей и времени… И это уже вторая омега… Ты бессердечный, ты не умеешь любить, — Рей мог бы долго продолжать, но предпочел остановиться. Коше не понять. Бета решил сам отомстить за смерть брата. Но и ему этого не суждено было выполнить… Противник куда хитрее и проворнее… Никто и представить не может, насколько он опасен… *** — Получается, Рей хотел отомстить за смерть брата-омеги? — Да, но он не успел. Убийца нашел его раньше и убрал его со своего пути, — понизив голос, закончил Рен. — Ты не думай: я не омега и пугаться не стану. Так что расскажи мне все. До конца. — Рея нашли повешенным в заброшенном здании бара. Официально он считается третьей жертвой ГруМер. — А кто был первым? — Безродная омега. Тело так и не найдено, обстоятельства не выявлены. Кстати, пока ты копался в ворохе пыли, я тоже кое-что нашел, — он протянул мне небольшой список из двенадцати имен, — это список всех двенадцати жертв. — Посмотрим… Акено Сато, Кей и Рей Ричардсоны, Кано Охра, Рока Охра, Ронни Хига, Араи Хига, Таро Абэ, Шо Кида, Широ Араи, Муро Кирю и Рио Куба… Это все? — вкрадчиво произнес я имена всех пострадавших и ужаснулся их количеству. Зачем так много жертв? — Да, это все. Но особый интерес для нас представляют только четверо: Кей Ричардсон, Ронни Хига, Широ Араи и Рио Куба. Остальные либо являются родственниками, либо случайными омегами. — Но почему ты выделил только эту четверку? — Потому, что только они были тесно связаны всё с тем же Ину Кошенуки. И еще одна странная закономерность: у всех четверо всегда не хватало какой-либо части тела. Глаз, палец, половина лица… Создается впечатление, будто бы убийца собирает коллекцию. А, и вот еще что: у них также обнаружены следы изнасилования. У остальных же только тяжелые увечья, но никаких следов проникновения. Поэтому нужно действовать в радиусе четырех человек. — Ты сказал, что первой жертвой ГруМер был безродный омега. Откуда ты знаешь, что он пострадал именно от рук этой группировки, если тело не было найдено? — Это объяснимо: в базе данных, в числе пропавших, числился этот омега. Обыскав всевозможные места его нахождения, был найден, скажем так, предмет пыток: кожаный ремень, на котором были обнаружены кусочки эпителия кожи. Экспертиза показала, что они принадлежат некому Акено Сато — нашему пропавшему. Так же на ремне была бляшка с аббревиатурой: «ГруМер». Вот с этого момента они и заявили о себе. Но никаких других следов не было обнаружено: работали в перчатках, гады. — Теперь понятно. Скажи, кроме Кошенуки, их больше ничего не связывает? — Догадываюсь о твоем следующем вопросе. Мы пробовали связаться с Кошенуки, но он не выходил с нами на контакт. А после вообще уехал из страны и, похоже, сменил документы. Этот альфа наша единственная зацепка. А ты думал будет легко, да? — Нет, не думал. Просто мне было интересно узнать об этом больше, может, что-нибудь и придет в голову, — я не слишком внимательно слушал Рена, погруженный в свои мысли. Покоя мне не давало знакомое имя, обладателя которого я не мог вспомнить, но всем нутром чувствовал, что знал его. Ронни Хига… Где же я слышал это имя? Снова и снова я просматривал личное дело Ронни, вложенное в папку, пока наконец случайно не перевернул на обратную сторону. Внизу были показания свидетелей, среди которых был и мой брат… Теперь я вспомнил… — Эй, Кондо, куда ты направляешься? — окликнул меня альфа. — Я думал, ты пойдешь со мной, — с усмешкой посмотрел я на растерянного Рена. — А если серьезно, то мы идем к моему брату. Я думаю, он может рассказать нам много интересного, — ничего не объясняя и хватая альфу за рукав, я повел его за собой. *** — Тоору, ты ведь хорошо знаешь этого человека? — уже сидя в комнате брата, я показывал ему фотографию бывшего друга. Рен, между тем, составлял компанию супругу Тоору — Хару. Ну не люблю говорить с братом в присутствии других. — Ю… Откуда? Откуда у тебя фотография Ронни?.. — омега прерывисто дышал, с трудом выговаривая слова. — Тише, Тоору. Тебе сейчас нельзя волноваться, я просто хочу спросить у тебя о нем, — я схватил маленькую ладошку брата, стараясь его упокоить. — Я вспомнил, что вы с ним хорошо общались. — Да, это так. Мы с Ронни были хорошими друзьями… Пока однажды он не пропал. О нем ничего не было слышно целую неделю, а потом… Потом его нашли… Но уже мертвым… Я лично видел, в каком состоянии он был… Это ужасно… — дрожащим голосом прошептал омега, — у него не было пальцев, весь нагой и заляпанный в крови… Ю, скажи мне, что ты задумал? — Тоору поднял на меня свои печальные глаза, в которых ясно читалось беспокойство. — Тоору, все хорошо, не волнуйся. Скажи, Ронни был связан с Ину Кошенуки? — как бы мне не хотелось мучать брата тяжелыми воспоминаниями, но пришлось. — Да, был. Кошенуки тот еще тип… Он даже не пришел на его могилу… Видно, испугался… — Может, что-то еще было? — Дай подумать… Ронни как-то спросил у Коше о его первой омеге. Тот ответил, что это был Акено Сато. Не помню точно, что там случилось у Акено, но, вроде, он обманывал Коше, общаясь не только с ним, но и с каким-то следователем. По-моему, после этого Коше и пропал… Ю, пожалуйста, не делай глупостей… Прошу тебя… Зачем ты интересуешься этим? Ты ведь всегда нейтрально относился к проблемам общества и никогда не участвовал в их решениях. Да еще и пришел с альфой. Ты ведь терпеть не можешь альф. Что происходит, Ю? — Этот альфа помогает мне, вернее я ему… В общем, это вынужденное общение, и оно выгодно нам обоим. Да и что может сделать мне альфа? Знаешь, иногда хорошо быть бетой: не нужно думать о таких вещах, как домогательство или изнасилование. Беты никому не нравятся и не нужны, так что за меня не беспокойся. — Ю, не недооценивай себя! Ты ведь у меня такой… замечательный. — Да, но только для тебя. Тоору, все будет хорошо. А тебе не нужно за меня беспокоится. Хару хорошо о тебе заботиться, да? Я навещу тебя как-нибудь еще, надеюсь, к этому времени я увижу своего племянника, — я улыбнулся тут же покрасневшему личику брата. — Спасибо, что согласился поговорить со мной, Тоору. — Как я мог отказать тебе, Ю? И все же… У меня плохое предчувствие… — снова этот обеспокоенный взгляд. — Обещай, что не наделаешь глупостей. — Конечно, — я слабо улыбнулся ему. От глупостей никто не застрахован, даже умный и сообразительный бета. *** — Кондо, ты говорил с братом так… нежно что ли, совсем не так, как обычно, — уже по дороге к моей гостинице, задал странный вопрос Рен. — Ты подслушивал? — Нет, просто случайно услышал. И еще… Твой зять обмолвился, что ты на дух не переносишь альф. Могу я спросить, почему же ты тогда сотрудничаешь со мной? — взгляд холодных глаз уставился на меня, ожидая моего ответа. — Хорошо, я тебе отвечу. Но сначала… Что ты знаешь о бетах? — О бетах? Ну… Что они спокойные и невозмутимые, они не показывают своих эмоций, и что их… — он запнулся на последних словах, отводя глаза. — Договаривай. — Их используют как рабочую силу… И они бесплодны. Но к чему ты это спрашиваешь? — Затем, что иногда то, что мы знаем о других не всегда является правдой. Об альфах я знаю, что они гордые самцы, которым нужно только одно — затащить омегу в постель. Ни о каких других чувствах они не ведают, ими управляет только желание. Но… Я ошибся и понял это тогда, когда встретил тебя. Ты отличаешься от других альф. Может ты и гордый, но ты умеешь добиваться целей, с тобой приятно вести диалог и, не смотря на то, что я всего лишь бета, ты еще ни разу не отказал мне в встрече, — я не знаю почему вдруг так разоткровенничался, но, наверное, где-то в глубине души я признавался самому себе, что не прав насчет альф. — Ого… Столько комплиментов от беты я никогда еще не слышал в свой адрес, — мне кажется, или всегда аристократично бледное лицо Рена, чуть покраснело? — Ты тоже не похож на обычного бету… И вообще мы уже пришли, — таким сконфуженным я его еще не видел. Это так потому, что я сказал ему что-то хорошее? *** За последнее время в моей голове скопилось множество мыслей. Я заметил за собой странные вещи… Не понимаю, что со мной происходит. При встрече с Реном отвожу взгляд, к щекам приливает кровь, сердце учащает свой ритм, когда он начинает говорить со мной, весь погружаюсь в дрожь когда иду с ним рядом. Мне еще никогда не приходилось испытывать подобное. Что со мной? Почему я не могу взять себя в руки? Наверное, я слишком много времени провожу с ним. А насчет Сайко… Он вдруг затих и погрузился в работу по самую макушку, в прочем как и я, чтобы отвлечься. Но… Я всегда захаживал к нему в свободную минутку, но нормально поговорить не удавалось: он вежливо выставлял меня за дверь, ссылаясь на количество работы, всеми силами отвергая мою помощь. Чаще замечаю его хмурый и задумчивый взгляд, будто бы он часами думал о своем, стараясь разрешить какую-то появившуюся проблему. А я что? Я пытался помочь, но где там. Поэтому все свободное время приходилось посвящать Рену. Причем это время состояло из высказываний версий, перебирании архивов (наведение порядка) и, конечно же, чашечки свежезаваренного кофе. Рен запомнил эту мелочь и по возможности радовал меня горячей чашкой кофе. И я в самом деле предавался какому-то глупому счастью, но вовремя одергивал себя. В последнее время я не могу понять своих чувств. Что я чувствую к Сайко? Типичную симпатию, желание быть кому-то приятным, интересным? А к Рену… Что я чувствую к нему? Только ли дружбу? Товарищество? С его стороны я ощущаю некую заботу… беспокойство что-ли? Это так странно… Слишком странно и неестественно для такого, как я, тем более бете. Я давно свыкся с тем, что настоящее счастье не доступно и не ведано бетам, так почему же сейчас мое сердце бьется чаще, а голова идет кругом? С нашей последней встречи прошло два с половиной месяца, а я все продолжаю узнавать Рена и пытаться сохранить себя… Кроме своей личной жизни, которой в принципе не должно быть, я думал о деле Коллекционера — именно так отдел по расследованиям прозвал его между собой за то, что у всех четверых жертв чего-нибудь да не хватало. Он будто бы собирает свою зловещую коллекцию из частей тела… Ни зацепок, ни следов, ни свидетелей — ничего. Поздравляю, мы зашли в тупик. Именно этим я сейчас и занимаюсь: на перерыве кручу в своих руках фотографии потерпевших, рассматривая и стараясь уловить хоть что-нибудь общее между ними. Единственное, что мы знаем — это только альфа Коше и дело о следователе вместе с неверной омегой трехлетней давности. По сути все и началось с этой омеги. Но вот почему убийца пошел дальше? Почему убивает омег связанных с Кошенуки Ину? Да и еще предварительно «обработав» их? Может, у всех четверых были враги? Но Тоору не говорил мне об этом… — Ага, выбираешь себе спутника на ночь, а, Юкио? — неожиданно прервал мои мысли Минами-сан, так, что я подскочил от неожиданности. — А, Минами-сан?! Ну что вы такое говорите! Не подкрадывайтесь так близко, — собирая раскиданные фотографии, заметил я. — Чем ты занимаешься на перерыве, Кондо? Ай-ай-ай… Как ты… Постой-ка, — начальник взял одну из фотографий, меняясь в лице и хмуря брови. — Откуда у тебя это? — холодным и загробным тоном обратился он ко мне. — Это… Ну… — Не важно… Если ты хочешь что-то знать после рабочего дня жду тебя в своем кабинете. Вместе с Маэно… — холодный, решительный тон, заставляющий табун мурашек пробегать по телу. Минами-сан так резко поменялся в лице… Интересно, что он хочет мне рассказать? Да еще и сказал прийти с Реном. Откуда он его знает? Думать и разбираться во всем этом у меня не было времени, так что, позвонив Рену, я отправился прямиком к Рою. Как и всегда здесь царил свой собственный зеленый уголок в компании маленьких обитателей. Но в этот раз в кабинете присутствовал еще один человек: невысокий омега, с мягкими чертами лица, уложенными в аккуратную прическу светлыми волосами, бегло смотря то на меня, то на Роя. — Кондо, это мой супруг — Мишель. Он, как никто другой, хорошо знал того человека на фотографии, которую сегодня я у тебя увидел. А вот и Маэно подоспел, — смиряя его грозным взглядом, процедил сквозь зубы начальник. — Я так понимаю вы взялись за дело маньяка? Маэно, ты разве не мог справиться сам? Обязательно в это втравливать других? — Рой, несмотря на порывы гнева, хорошо контролировал свои эмоции, но временами нотки недовольства проскальзывали в его голосе. — Минами-сан, я никого не втравливал. А теперь позвольте узнать в чем дело, — как всегда непоколебимый Рен даже не подал виду, что нервничает. И откуда он знает Минами-сана? Альфа присел рядом со мной, здороваясь с омегой и начиная задавать вопросы, но Мишель неожиданно остановил его: — Не нужно вопросов, я в состоянии рассказать все сам. Я давно хотел это сделать. Я расскажу, я расскажу все. Этот милый мальчик на фотографии… Широ Араи… Он был приемным сыном моей семьи. Чистый, девственный омега… Когда он познакомился с Коше, я категорически был против, но только кто послушает наставления старшего брата? А этот альфа… О нем говорили многое. От него за версту несет смертью, будто проклял его кто. Все омеги, что были рядом с ним погибали, как и родственники, желавшие мести и справедливости. А Широ… Наивный дурачок, поверил во все эти сказки о любви. Этот трус даже не пришел на могилки своих любовников. Хотя нет, вру… На одну он все же пришел… На могилу своего истинного — Широ Араи… — То есть Коше и Широ были истинными? Но, подождите, насколько я знаю…- прервал омегу Рен. — Да… Если истинный омега альфы внезапно умирает, то и альфе незачем жить… Второй умирает от тоски. Но это было не всегда. Порой самцы находят в себе силы и живут дальше, даже находят себе новую пару, вечно храня память о прежней. Я не знаю, жив ли еще Кошенуки или нет, но главное не это. Главное это то, что Широ постоянно твердил мне про какого-то следователя, о какой-то мести. Часто он приходил хмурый, испуганный, нездоровый. Я не знаю, что делал с ним Коше, чем его поил или, может, пугал, но когда я разговаривал с братом, он сам на себя не был похож. Последние его слова были о том, что ключом ко всему является вот эта визитка, — омега вытащил из кармашка пластиковую карточку с каким-то номером, — я так и не смог дозвониться, но Широ утверждал что это очень важно. Он будто бы чувствовал свою близкую смерть. Пожалуйста, если у вас все получиться, отомстите за смерть моего брата, прошу вас… Я давно смирился с этим, но до сих пор не могу простить себе того, что не увез брата вовремя. Я пытался, пытался вытащить из него хоть что-то, но где там… Он твердил о своей любви, говорил, что не может рассказать мне все… Прошу вас, восстановите справедливость… Прошу…