Hotel California

Ее пальцы зарывались в мягкий, остывший после палящего солнца песок, пока мои зарывались в ее густые волосы цвета молочного шоколада. Такая нежная, умиротворенная и хрупкая. Мне казалось, что если я скажу лишнее слово, то напугаю ее, поэтому я молча шел рядом с Кэтрин и украдкой наслаждался естественной женской красотой. Идеальная загорелая кожа, на которой не было ни грамма косметики, искрящиеся счастьем глаза, вьющиеся локоны, бережно касающиеся округлых плеч. Я смог им позавидовать и с толикой нетерпения отбросил в сторону непослушные пряди и оставил на горячей коже скромный поцелуй. Кэтрин сделала вид, что не заметила оказанное ей внимание, но поднятые уголки губ выдали ее. За эту улыбку я был готов отдать все, что у меня есть, включая душу. Так мы шагали по вечернему пляжу и наблюдали за закатом. Солнце было похоже на огромный красный апельсин, медленно, но верно поглощаемый успокоившимся океаном. Оно постепенно вбирало в себя источник тепла и света нашей планеты и едва покачивалось, будто испытывая легкий экстаз от происходящего. Я держал Кэтрин за руку и боялся отпустить ее, ибо мне казалось, что моя возлюбленная дернется и упорхнет от меня, оставляя несчастного в одиночестве, полном колких страданий. Я стиснул ладонь девушки чуть сильнее. — Все хорошо? — спросила она, поглядывая на мои пальцы. — Когда ты рядом, иначе быть не может, — ответил я и потянулся за заслуженным поцелуем, но Кэт остановилась и лукаво посмотрела на меня. — Что? — Я не могу понять… Когда ты успел стать таким романтиком? Но я не ответил, а сделал то, что хотел с момента, как мы вышли из отеля, — поцеловал Кэтрин. Чтобы добавить в сие действо как можно больше чувств, я обхватил руками ее лицо и подключил язык. Мы обвили друг друга руками так крепко, что разъединить нас ничто не было в силах, и целовались до тех пор, пока кислорода стало катастрофически не хватать. Кэт очень любила целоваться, но всегда подходила к этому с особой осторожностью. Она вообще не была из тех людей, которые ныряют в омут с головой. Она обдумывала каждый поступок, совершаемый ею, экономила силы и энергию и скромно погружалась в ожидающую ее жизнь. Мы встречались не так давно, всего лишь пару месяцев, но даже тогда я понимал, насколько сильно люблю свою девушку. Она была лучшей для меня во всех смыслах. Поначалу нам было невероятно трудно: оба закрытые интроверты, домоседы, страдающие легкой формой социофобии, но непреодолимая сила потянула нас друг другу, и мы не смогли устоять — взаимная любовь, похожая на чудо, захватила нас с головы до ног и отказалась отпускать. Мы оказались связаны крепкими тисками и даже не думали противостоять чему-то, что было любезно послано свыше. — Ты не боишься, что тебя могут увидеть поклонники? — Кэтрин взяла меня под руку, продолжая нашу неспешную прогулку по берегу уставшего океана. — Здесь? Ты серьезно? — удивился я, поднимая брови. — Нет, родная, на этом острове можно расслабиться и забыть о страхах. Именно поэтому я выбрал его для нашего путешествия. — Ну смотри… А то не хотелось бы наткнуться на разъяренных девчонок, которым ты разбил сердце, — Кэт улыбнулась и ткнула меня пальчиком в грудь. — Да мне плевать на них, — я остановился, чтобы снова поцеловать любовь всей своей жизни. На этот раз наши языки поборолись чуть больше обычного, и я смог получить двойную порцию удовольствия. На пляже находилось не так много людей, чтобы действительно можно было беспокоиться. Меня всегда расстраивал тот факт, что айдолам жизненно необходимо скрывать свои отношения до определенного времени. Бывали дни, когда я был особо взвинчен и раздражен и мне не терпелось выйти на балкон очередного номера в отеле и прокричать на весь Сеул, что я, Чон Чонгук, встречаюсь с девушкой и люблю ее всем сердцем и чихать я хотел на мнение чужих людей, но я знал, какие меня ожидают последствия, и посему продолжал молча сжимать кулаки от нахлынувшей злобы. Что ж, я сам когда-то выбрал этот путь, так что жаловаться было явно неуместно. Я знал, на что шел. По пути нам с Кэтрин встретился милый старичок, который продавал венки из настоящих цветов. Я не удержался и приобрел один для своей любимой. Когда она надела его на голову, во мне что-то очень сильно сжалось: в груди стало слишком жарко, а сердце заколотилось в ненормальном ритме. Я мог лишь восхищенно смотреть на Кэт и шептать, как я ее люблю и какая она красивая. Черт, эта девушка и правда сломала меня, но мне даже нравилось это. Только с ней я мог быть мягким и скромным, только с ней мне хотелось показывать свои самые лучшие стороны и быть романтиком. Для нее я готов был делать все, лишь бы счастье никогда не покидало ее внутренние покои. Я не был подкаблучником, нет, просто я был влюблен и не видел пределов своего совершенствования — для Кэтрин хотелось быть лучшим из лучших, ведь она рассчитывала на меня, доверяла. Она видела во мне опору, крепкую стену, за которой можно спрятаться и побыть слабой. — Что ты так смотришь? — смутилась девушка, поправляя венок из нежно-розовых экзотических цветов. — Просто… — вздохнул я, улыбаясь, как последний идиот. — Ты слишком красива, и мое сердце не выдерживает такого напора. — С ума сошел, — Кэтрин засмеялась и игриво закатила глаза. — Ощущение, будто я в типичном женском кино. Буквально вчера ты избивал Тэхена диванной подушкой за то, что тот опять виснул на тебе, а сейчас больше походишь не на злого младшенького, а на милого героя-любовника. — Все потому что ты рядом, — я ловко подхватил девушку на руки, немного покружился на месте, снова слушая ее звонкий смех, и зашагал вперед, ощущая себя рыцарем. — Видишь, на какие подвиги я готов ради тебя? — Вы, мужчины, всегда так делаете на первых этапах отношений, — фыркнула Кэт, обнимая меня за шею, — а как только поживете в браке пару лет, все. — Что «все»? — Ни цветов, ни романтики… Сплошная бытовуха. — Ну, вот поживешь со мной пару лет в браке, как ты сказала, и увидишь, что я все еще буду уделять тебе должное внимание. — Даже когда я стану старой и некрасивой? Я цокнул языком, осторожно подбросив Кэтрин, и неожиданно побежал вперед, заставляя ее дергать стройными и гладкими ножками и жаться ко мне как можно плотнее. Я до одури любил ее… После прогулки по пляжу мы решили посидеть в скромном, но весьма уютном и опрятном баре. В помещении тихо играла музыка, посетителей было крайне мало, пахло свежим деревом и тропическими фруктами. Цены вовсе не кусались, а даже очень приветливо улыбались и буквально заставляли купить пару коктейлей. Мы не смогли противостоять приятнейшему соблазну: усевшись за свободный столик и раскрыв меню, мы остановили свой выбор на коктейлях под названием «Голубая лагуна» и «Поцелуй Бога». Для Кэтрин я вдобавок заказал мороженое с кусочками ананаса и манго. Она противилась, ссылаясь на то, что сладкое портит фигуру, но я шутливо стукнул ее стул своей ногой и пригрозил строгим взглядом. — Что? — Кэт прыснула от смеха. — Будешь глупости говорить, выпорю. — Оу… Даже так? — она криво улыбнулась, чуть съехав на стуле вниз, и я неожиданно почувствовал, как ее нога ложится на мой пах. — Что ты делаешь? Тут же люди… — вспыхнув от смущения, я кашлянул и только хотел взяться за аккуратную ступню своей девушки, но не успел — она опередила меня и мягко надавила пальчиками на мое достоинство. Я зашипел. — Кэт… Официант подошел очень вовремя, заставив Кэтрин вернуться в обратное положение, и я даже не знал, был ли я этому рад или нет, ведь игры любимой всегда доводили меня до предела возбуждения, что нравилось нам обоим, ведь потом, когда мы оставались наедине, я заставлял ее тело становиться мокрым, а голосовые связки измученными и уставшими. Коктейли оказались весьма недурными на вкус. В меру сладкие, без добавления химикатов и прочей гадости, которая убивает весь натуральный вкус. Пока Кэтрин потягивала напиток из трубочки и смотрела на океан, что виднелся через дверной проем, я наблюдал за ней и наслаждался ее красотой. Венок идеально гармонировал с ее обликом и так удачно подчеркивал образ естественной и свободной женщины. Легкий белый сарафан нарочито заставлял обращать внимание на загорелую кожу, к которой так хотелось прикоснуться не только пальцами, но и губами. В этот вечер Кэтрин снова не надела бюстгальтер, что взбудоражило всю мою мужскую энергию и силу. Настоящая богиня, сошедшая с небес прямиком в мои крепкие руки, которые жаждали ощутить все ее тепло. Я хотел наброситься на нее, словно обезумевший дикарь, но знал, что с Кэт такие штуки не проходят: чтобы добиться ее расположения, нужно хорошенько постараться, и грубости тут ни к чему. Даже тот факт, что мы пара, не позволял мне обращаться с ней как с простой уличной девчонкой. Кэтрин была особенной. Когда принесли мороженое, я внимательно посмотрел в прозрачную миску, будто повар, проверяющий качество продукта. Просто мне стало интересно, действительно ли оно из настоящих фруктов и молока, и не удержался, бросив взгляд на грудь возлюбленной. Я нервно сглотнул, вспоминая ее ногу на моем органе, и понял, что хочу скорее в номер… — Хочешь попробовать? — Кэтрин подчерпнула холодный десерт маленькой ложкой и отправила его себе в рот. Я с любопытством наблюдал, как она его пережевывает и как после облизывает влажные и еще более сладкие губы. — М-м! Вкуснятина. — Хочу, — потянувшись вперед, я нагло проигнорировал протянутую мне порцию и поцеловал девушку. Даже, скорее, больше облизнув ее. — И правда вкуснятина… — Кажется, кто-то… — заговорила томным голосом Кэт, но внезапно остановилась и прислушалась. — Ты слышишь это? Ах, какая песня! Я инстинктивно повернулся в сторону подвешенных к потолку стареньких колонок и услышал песню. Это была «Отель Калифорния» в исполнении Боба Марли. Исполнение было чудесным: виртуозная игра на гитаре нежно ласкала слух, а совершенно не раздражающий голос самого исполнителя уносил в далекие тропические дали, заставляя забыть все плохое и отдаться только положительным эмоциям. Эта песня идеально подходила тому месту, в котором мы отдыхали. Я не мог упустить возможность и пригласил Кэтрин на танец. Подав руку своей красавице, я поднялся вместе с ней, обошел столик и плавно притянул ее к себе, чтобы пообщаться с ней на языке наших льнущих друг к другу тел. Бармен, славный малый, увидел нас и сделал звук громче, с умилением наблюдая за столь дивной парой, как мы. Я смотрел Кэт в глаза и тонул в ее бьющих прямиком в сердце чарах. Я не мог устоять перед ее обаянием и понимал, что по одному лишь щелчку ее тонких пальцев готов пасть, сраженный, на колени. Мы медленно танцевали под «Отель Калифорния», целуясь как можно нежнее, упивались сладчайшим вкусом любви и не могли прервать ту идиллию, что окутала нас шелковой вуалью. Это был настоящий рай, который я смело украл из рук Бога, чтобы положить его к ногам горячо любимой женщины, и сейчас эта женщина прижималась к моей груди, опаляя ее своим теплым дыханием. Кажется, земля уходила из-под моих ног.

***

Мы вернулись в наш номер, когда уже стемнело. Голубое небо оказалось спрятано под бархатным одеялом, расшитым серебряными звездами, круглая и большая луна, словно царица, выделялась на столь мрачном и волшебном фоне, одаряя своим вниманием каждого жителя планеты Земля. И два таких жителя стояли на просторном балконе под ее пристальным взором, обнимались и задыхались от наплыва столь мощных чувств. Это действительно походило на настоящее безумие, настолько сильно я любил свою девушку. Я обвивал ее руками сзади, бессовестно блуждая ими по стройному телу, жадно целовал тонкую шею, на которой висела золотая цепочка с крестиком, и дышал так громко, что рисковал вызвать заинтересованность наших соседей. — Чонгук… — в сладкой истоме шептала Кэтрин, поглаживая ногтями мою кожу. Она возбужденно выдыхала и откидывала голову на мое плечо, которое будто бы специально было создано для нее. — Да, солнышко? — я сорвался и мягко сжал женскую грудь через тонкую ткань сарафана, хорошо чувствуя, как затвердевший сосок уперся в мою ладонь. — Давай займемся любовью прямо здесь? — Кэт развернулась лицом ко мне, захватывая его в плен своих ручек, которые я тут же стал зацеловывать. — Ты не боишься? Ведь нас могут увидеть, — остановившись, я потерся щекой о запястье любимой и вдохнул легкий аромат ее духов. — К черту всех, этой ночью существуем только ты и я. И правда, к черту всех. Своими словами Кэтрин сорвала поводок с моей шеи и позволила мне сделать с ней то, о чем я мечтал с самого утра. Я снова повернул Кэт к себе спиной, чтобы она могла схватиться за холодные перила, прижался к ней как можно плотнее, потираясь затвердевшей плотью о ее ягодицы, мучая самого себя, и стал нежно ласкать пальцами ее кожу. Сначала я прошелся по ногам, постепенно забираясь под невесомую одежду, добрался до внутренней части бедра, которую аккуратно сжал, и наконец достиг заветной цели. Влажное нижнее белье говорило о том, как моя девочка возбуждена, и я смог погладить ее так, чтобы сорвать стон с ее раскрасневшихся и влажных губ, которые она облизывала и кусала. — Тебе хорошо? — провокационно спросил я Кэтрин на ушко, пропуская пальцы под ажурную ткань. — Детка… Какая ты влажная. — А ты такой твердый, — парировала она, прижимаясь пятой точкой к моему стояку и совершая дразнящие движения бедрами. Мне было очень тесно и некомфортно в одежде, но я держался, ведь моей целью было доставить удовольствие сначала Кэт, а потом уже побаловать и себя. Издав тихий стон, наполненный мучениями, я опустился на колени, повернул девушку к себе за бедра и, задрав ее сарафан, аккуратно избавил ее от нижнего белья. Хотелось бесконечно разглядывать красоту этого женского тела. Я поглаживал сочные бедра, сжимал упругие ягодицы и целовал мягкий животик, упиваясь запахом шелковой кожи. — Такая красота и мне одному… Я сам себе завидую, — прошептал я, когда Кэт поставила ногу на столик. Я поднял голову, и наши залитые похотью глаза встретились. Она бережно погладила меня по голове. — Моя королева. Я целовал ее между ног с особой любовью, желая доказать ей, что она сделала правильный выбор, что только я могу осчастливить ее, что она самая лучшая женщина на земле. Я ласкал ее губами и языком и слушал, как мелодично и протяжно она стонет. Это было лучшее, что я когда-либо слышал. Ее тело подрагивало, пальцы сжимали мои волосы, а губы сладко шептали: «Чонгук… Любимый…». Да, она любила меня так, как никто не мог, именно поэтому я делал для нее все, что было в моих силах. В ее чувствах не было фальши, все было предельно естественно и открыто. Открыто так, как сейчас Кэтрин была открыта передо мной, пока я хаотично блуждал языком по влажной плоти и крепко стискивал бедра, чтобы моя любовь никуда не делась от меня. Я закрывал глаза, тягуче целуя ее там, замедлялся, а потом снова входил в раж и заставлял свою красавицу извиваться и звучно постанывать. Когда она испытала оргазм, я смог вовремя ее схватить руками и удержать от падения, ведь на дрожащих ногах трудно устоять после такой оральной ласки… Облизав свои губы, я поддался мягкому напору, с которым Кэтрин потянула меня к себе за шею, чтобы поцеловать, и не удержался от грудного стона, когда она сжала мое окаменевшее достоинство перед тем, как спустить с меня шорты. — Стой-стой, — она хотела опуститься на колени и ответить лаской на ласку, но я не позволил ей, — сегодня все только для тебя. Кэт встала спиной ко мне, выгнувшись так, чтобы мне было удобно войти в нее сзади, и хотела было оповестить весь мир о том, как ей хорошо, когда я заполняю ее, но я накрыл ее губы своей ладонью, которую она слегка прикусила. Застонать не получилось, зато она издавала такие томные, бархатные и возбуждающие звуки, шумно и рвано дышала, что я не мог держать себя в руках и все активнее набирал скорость. Внутри нее было так узко и горячо… Кэтрин плотно сжимала меня, пока я двигал бедрами и старался проникнуть во влажное тело как можно глубже, но в то же время не сделать ей больно. Я громко выдыхал, как разъяренный бык, позволял себе низко постанывать и даже проникать пальцами в рот своей девушки. Млея от того, как она облизывала мои пальцы, я ухмылялся и продолжал наше волшебное соитие на балконе под гневным взором богов и одобряющей улыбкой царицы-луны. — Детка, — жарко выдохнул я, прижимаясь к возлюбленной. Наши влажные, покрытые испариной тела тут же прилипли друг к другу, создавая невероятный контраст, когда дул прохладный ночной ветер. Обхватив обеими руками упругую грудь, я провел языком по плечу Кэтрин, постепенно добираясь до ее лица, прильнул губами к бархатной щеке и, словно пребывая в опьяняющем бреду, зашептал, на сей раз двигаясь мощными толчками. — Скажи… скажи папочке, как ты его любишь. Ну же, давай… давай! Она повернула голову так, чтобы посмотреть на меня, и жалобно простонала мне прямо в губы. У нее явно не было сил на разговоры, ибо я вставлял в нее свой твердый орган все с большим остервенением, будто с цепи сорвавшийся, хватался за металлические перила, чтобы выплеснуть на них остатки ярости, и издавал все более громкие стоны, когда начал понимать, что оргазм не за горами…

***

Следующим утром нас разбудил громкий и навязчивый стук в дверь. Кто-то явно желал бесцеремонно ворваться в наш номер. Кэтрин спала у меня на груди в моих же объятиях, и я был готов убить того, кто осмелился нарушить наш славный покой. Мы синхронно нахмурились, зашевелившись под одеялом. Кэт сползла с меня и потянулась, все еще не отойдя ото сна. Я же схватил телефон с прикроватной тумбочки, чтобы посмотреть, который час, но в следующую же секунду пришло входящее сообщение от Тэхена: «Открывайте, бездельники, мы приехали!». Далее от него же прилетело весьма интересное фото. — Кэтрин… — захрипел я, наклоняясь к своей девушке, которая снова провалилась в дрем. — М? — Тэхен приехал. — В чем проблема? Открой ему… — Кэт потерлась лицом о подушку и прижалась ко мне спиной. — Он не один, — я сдержал накативший смешок, обнимая ее. — Кажется, он прихватил твою подружку. Кэтрин резко раскрыла глаза под очередной стук в дверь нашего номера.