Отравленный

“Ты совсем… ты совсем снеговая…”

Девушка не отводила взгляда от своего брата. Лишь они вдвоем находились в слабоосвещенной комнате, напоминающей сейчас руины древнего построения. Да и комнатой назвать это можно с трудом.

“Ты так странно и страшно бледна…”

Её лицо было неестественно бледным, а взгляд можно было охарактеризовать только словом “пугающий”. Но брата, видимо, это никак не тревожило. Его взгляд был абсолютно пустым и, казалось, что он не был обращен на что-либо. Ни одна эмоция не проявлялась на лице юноши.

“Почему ты дрожишь, подавая мне стакан золотого вина?..”

Хотя, наверное, одна эмоция все же застыла на его лице – удивление.

“Отвернулась печальной и гибкой…”

Девушка наконец отвела взгляд от своего брата, обратив внимание на луну, которую было хорошо видно из-за разбитого окна. Ее свет отражался от осколков, хаотично разбросанных вблизи былого окна. Этот вид, видимо, очень забавлял девушку. Её лицо искозилось в странной гримасе. Зрачки сузились, а безумная улыбка не сходила с лица. Она засмеялась. Громкий истиричный смех отдавался эхом. Парень и на это не реагировал. Но также резко, как и засмеялась, девушка успокоилась. - Ты ведь согласен, что наши родители невероятно глупы. Помнишь, братик, как ещё в детстве, они не замечали твоих талантов. Ты нарисовал солдатиков, они все были в крови. Глупая мать посчитала это признаком агрессии и отвела тебя к психологу, но я то понимала, что ты уже в свои пять лет, считал войну неотъемлемой частью человеческого существования. Тупая женщина приводила тебе в пример мои бездарные рисунки цветочков, которые я рисовала лишь для того, чтоб меня не трогали. Ты тогда впервые накричал на меня.. ах, я знаю, что ты не мог тогда меня понять, мне же было всего три, а дети в три года не способны мыслить здраво. Но я – не они, я понимаю твою гениальность, братик. Девушка босиком побежала к своему брату, не обращая внимания на осколки. Её ступни незамедлительно стали кровоточить. - Мне не больно, я заслужила, - смеясь, проговаривала она. Парень сидел на полу, оперевшись спиной о стену. Девушка довольно присела ему на колени и, глядя в его пустые глаза, погладила по щеке. - Ты такой красивый. Мы вместе живем уже боле двадцати лет, а я все никак не перестану восхищаться тобой. Эти зеленые глаза, рыжие волосы.. ааах, - она не сдержала стона, - Помнишь, как ты покрасился в рыжий, а придурковатый отец накричал на тебя, привел в пример меня, всегда послушную. АХАХАХА. Идиот! Твое стремление к самовыражению, братик, всегда искренне восхищало меня. Ты такой, каким выглядишь, и я без конца буду любоваться тобой. Её губы коснулись его. Она впервые поцеловала парня, но целовала со всей нежностью и любовью. Однако парень не отвечал. Она отстранилась. - Такой холодный, неприкосновенный, запретный, - все эти слова она шептала ему на ухо, затем, смущенно хихикнув, она отстранилась, - ты всегда был таким. Всегда держался от меня в стороне, ни единого доброго слова от тебя в мой адресс, только, разве что, когда тебя заставляли эти тупые родители. Каждый раз, когда девушка упоминала своих маму и папу, ее лицо искажала ненависть. Но это были лишь мимолетные проявления. Она очень быстро менялась в лице и интонации, продолжая разговор с любимым братом. - Но это мне в тебе и нравилось. Ты не впускал никого из глупых людей в свой мир. Ты слишком гениален для всех. Я одна понимаю тебя, братик. Почему ты не доверился мне. Неожиданно по щекам девушки одна за одной прошлись слезы. Она прикрыла лицо руками, не в силах сдержаться.

“И мне сладко, не плачь, дорогая, знать, что ты отравила меня…”

Луна полностью осветила помещение. На трупе молодого парня сидела плачущая девушка, в углу лежали два трупа “глупых людей”.