Кто твой принц Чарминг?

Захария что-то болтает о Винчестерах и о согласии, которое Сэм Винчестер уже дал *Люциферу, о наглом ангеле Кастиэле. Но у Михаила сейчас другое на уме, у него свои проблемы. И весьма болезненные. У него стоит. Стоит до боли, до безумия, до дикого гнева. Всю его сущность переполняет желание, а то бессилие, что он испытывает сейчас ещё и выматывает. Он - главный ангел, архангел, архистратиг! Так почему именно он должен страдать из-за своей принципиальности? Он ведь мог получить любого ангела... Глаза Захарии смотрят на него хищно, но в тоже время почти с обожанием, и взгляд этот, взгляд омеги, которая хочет понравится альфе его пугает, если не отталкивает. Глаза его секретаря горят похотью, и это раздражает. Михаил ненавидит продажных крыс. Почти месяц прошел с освобождения его брата. Эта тема была особо больной для архангела. Его любимый младший брат, и истинная пара в одном лице, и дело вовсе не в ужасном недотрахе... Ну или в нём, но лишь отчасти. Куда хуже ему стало после мимолетной встречи. Люцифер пахнет страстью и ирисками. И этот запах, дурманящий, крышесносный преследует его везде. Даже его кабинет пахнет этими конфетами, и ничего хорошего в этом нет. Абсолютно ничего. Захария если и замечает запах, то молчит, совершенно справедливо полагая, что обладателю этого запаха он не соперник. Голова гудит, мышцы немеют, а пальцы сжимают столешницу с такой силой, что отламываются от нее кусочки дерева. Какой-то молодой ангел, краснея заглядывает в его кабинет и бубнит что-то не разборчивое, а голова Михаила и так перегружена. - Ваш брат хочет... Эм... С вами встретиться, что... - но Михаил не вслушивается а его слова, и даже не понимает о чём речь. Он резко поднимает на ангела взгляд и почти прорычав "Да! Да, да, да. Хорошо", вновь роняет голову на стол. Дверь захлопывается, и только сейчас Михаилу приходит в голову мысль о том, что он не знает, какой именно брат просит о встрече с ним.

***

Михаил сидит за столиком в кафе, и ждет своего визави. Впрочем, появление его он быстрее унюхивает, чем видит. Люцифер садится напротив, и по привычке треплет собственные волосы. Волосы Сэма Винчестера. Михаил на секунду перестаёт дышать, он бледнеет. Его брат, его омега пахнет лучше чем Рай, и выглядит куда соблазнительнее Рая, а уж Рай архистратиг видел, и не раз. С трудом подавив желание накинутся на омегу, наплевав на должность небесного гаранта, архангел дрожащей рукой ослабляет петлю галстука на шее. Люцифер замечает это сразу же. - О чем ты хотел поговорить? -стальным голосом, и как можно безразличнее спрашивает Михаил, но получается у него из рук вон плохо. Ему кажется, что у него сейчас взорвется голова, а штаны становятся настолько тесными, что он испытывает дикую боль. - Я не хочу... устраивать апокалипсис. И... Сражаться с тобой. - голос его звучит тихо, и серьезно, а Михаил лишь нечеловеческим усилием заставляет себя вслушиваться в его слова, что довольно проблематично, когда представляешь, как вот этот же бархатный голос выстанывает твоё имя. Люцифер судорожно сглатывает, и Михаил понимает, что он был бы даже очень не против того, что за последние минуты две пришло ему в голову. -Я... А... Да. Я тоже не...хочу. - рассеяно отвечает архистратиг.- Я... м... в туалет. - Михаил молниеносно выскакивает из-за стола, едва не роняя пару-тройку людей по пути в санузел. Там он в надежде вернуть крохи благоразумия умывает лицо, но это не помогает. - Михаил... - раздаётся сзади, но продолжить Люциферу не удаётся. Михаил чувствует себя сорвавшимся с цепи голодным зверем, перед которым махают куском мяса, когда вжимает брата в стену, жадно впиваясь в его губы. Эти гребанные прекрасные губы. Он не может успокоить свои руки, которые уже шарят по телу омеги. Слишком долго он терпел. Архистратиг щелчком пальцев переносит их в свою комнату при кабинете. - А мне казалось, что главный ангел должен быть целомудренным...- насмешливо шепчет Люцифер, получая в ответ рык. Михаил рычит, вновь вжимая брата в стену. Многовековое воздержание не пошло ему на пользу.Люцифер даже не сопротивляется, покорно открывая доступ к шее и выстанывает имя архистратига. Это больше не напоминает игру, и дьявол больше не кокетничает. Он только сильнее жмется к альфе, который с огромным удовольствием оставляет засосы на бледной шее, покусывая её. Это просто охеренно, это не поддаётся логике и смыслу, но кажется именно этого Михаилу и не хватало столько лет. Блаженство волнами распластывается по телу, кровь закипает, а в ушах уже не гул - свист. Куртку Винчестера, его, Михаила пиджак, увы воссоздать не сможет даже Отец, рубашки летят в сторону, и архангел прокладывает мокрую дорожку от ключичной ямочки до груди Люцифера. Падший бьётся в его руках как птица попавшая в силки, и оттого ощущение хрупкости возрастает. Резкий порыв собственничества накрывает архистратига с головой. Его омега, его пара! А в Аду черт возьми демонов... - от одной только мысли о возможном адском воздыхателе вгоняет его в такую ярость, что он едва не распахивает белоснежные крылья, которые могли бы скрыть его омегу, его сучку, которая нетерпеливо трется задницей о его бедра. Все вокруг расплывается, архангел даже не замечает как слетает с тумбы и разбивается на тысячи осколков ваза - ровесница египетских пирамид. Кровать трещит от их напора, архистратиг жадно впивается в его губы, в отместку Люцифер полосует ногтями его спину. Но Михаил не чувствует боли, лишь болезненное возбуждение и страсть. Это настолько не правильно, этим он перечеркивает столько своих принципов, что это просто идеально. - Майки... Майки, кажется пока ты там насытишься, я затоплю твою кровать...- с насмешкой стонет Люцифер. Михаил едва находит в себе сил взглянуть в чем дело, и опять рычит. Кажется, под влиянием многотысячелетнего недотраха и его гона у Люцифера началась течка. - Она нас все равно не переживет... Это я тебе обещаю, - скороговоркой отвечает архангел, и стягивает с них штаны. - И еще, что ты неделю не сможешь сидеть. - Последняя преграда в виде белья улетает куда-то в область люстры, и Михаил сразу же захватывает губами головку. Дьявол под ним что-то неразборчиво вскрикивает и мечется по кровати, сжимая в кулаках простыню. - Эммм... Господин? -в комнате показывается Захария, в руках у него папка, в которой, Михаил точно уверен, множество бесполезных и глупых бумажонок, но тут же бледнеет, и остолбевает. "Пошел в жопу отсюда!" - вырыкивает Михаил, но тут же понимает, что с членом во рту его вряд ли кто-то понял. Впрочем в ту же секунду в несчастного ангела летит огромный пятитомник отчетностей за всю многотысячелетнюю работу, запущенный в него Люцифером, и Зак вместе с книжкой вылетает за дверь. Смазки становится все больше и больше, и кажется, что уже все и всё в ней, она хлюпает при любом движении. Михаил отчаянно нуждается сейчас в брате, так наверно стоило кому-либо еще прервать их, он бы не задумываясь уничтожил бы его, даже не смотря кто это был. Огромнейшим усилием воли он заставляет себя аккуратно входить, но уже через пару толчков у него сносит крышу, и он начинает яростно вколачиваться в брата. Люцифер под ним то и дело вскрикивает, его голос охрип от стонов, и он сам подмахивает Михаилу. Кровать жалобно скрипит. - МААААЙК! - вскрикивает падший, когда Михаил задевает простату. - Здесь, Люцифер? - властно шепчет архистратиг и еще раз толкается по заданному направлению. Архангел чувствует себя чокнутым, и внутри омеги невообразимо тесно, и все кажется слишком идеальным. Оргазм разбивает его на несколько миллиардов тысяч сверкающих осколков, он на пару секунд слепнет. Губы сами находят шею омеги, и он прокусывает тонкую кожу. Падший под ним жалобно скулит, пока Михаил зализывает укус. Люцифер мелко дрожит, когда Михаил поудобнее перекладывает его. Узел в его заднице не вызывает дискомфорта, но зато вызывает новую волну возбуждения. - Так зачем ты звал меня в кафе? - немного отдышавшись спрашивает Михаил. В голове туман, по телу разливается приятная истома, но архангел знает, что скоро его снова накроет волной желания. Люцифер вздрагивает. - Тебе честно или не очень? - как-то виновато спрашивает падший, и архистратиг понимает, что встречу Люцифер назначил лишь для того, чтобы избавиться от ужасного недотраха. С одной стороны - это его злит, а с другой - радует. Главное чтобы он избавлялся от пресловутого недотраха только с ним, а остальное он переживет. - Учти, - отвечает он, включив в голосе стальные нотки, - что если я узнаю о том, что ты с кем-то кроме меня встречаешься, смотришь на кого-нибудь другого, да даже дышишь не для меня, а для кого-то там, я планету переверну, найду и тебя, и его, и обоих... - Ты такой очаровательный когда ревнуешь... Мой принц Чарминг.