i'm no idiot

radiohead - little by little.

Вирджиния никогда не позволяла держать её за руку. Она всегда прятала руки в карманы, скрещивала на груди или делала вид, что они чем-то заняты. Её руки всегда были ужасно холодными, и несмотря на то, что она говорила, что имеет плохое кровообращение, я всегда знал, что это потому что сердце этой девушки точно такое же горячее, как солнце. Я узнал, почему она вырывала свою ладонь из моей только после того, как она ушла. Тайное всегда остается тайным, но она сделала мне прощальный подарок - не смотря на все свои табу, открыла мне себя и свою душу. И после всего, что я узнал, я убедился, что выбрал достойную женщину для своих будущих детей. Которых у нас никогда не будет. Я не идиот. Я бесконечно сильно люблю её, но однажды пострадав она сломалась. И осталась сломанной до своего конца. Я не идиот, на которого, вероятно, похож. Вирджиния была до ужаса скромной. Она никогда не появлялась передо мной без достаточного количества одежды, никогда не целовала меня на публике, отчего все сомневались, что мы действительно пара, никогда не делала ничего безумного. И мне это нравилось. Я любил её уют и спокойствие. Она была моим единственным домом во всей вселенной. Однажды я увидел её обнажённое тело. Тело, которое было покрыто сотнями бесконечных рубцов и шрамов. Всё прояснилось после её ухода. И я осознал, насколько сильную я полюбил женщину. Всё, что выпало на её судьбу; всё, что обрушилось снежной лавиной на её плечи; всё - ничто, ибо это всё не смогло сломить её, не смогло опустить вниз. Я не идиот. Я бесконечно сильно люблю её, но однажды пострадав она сломалась. И осталась сломанной до своего конца. Я не идиот, на которого, вероятно, похож. Вирджиния была дико пугливой. Она боялась высоты, скорости, пауков, темноты, насекомых, грома и молний. Иногда боялась даже меня. Стоило просто тихо подойти к ней сзади или неожиданно начать говорить, стоило слегка повысить голос или сделать резкое движение - и она могла расплакаться из-за страха. Как-то я выпил лишнего и накричал на неё, потому что она не выключила свет в спальне. После того происшествия она боялась меня и моих прикосновений почти три недели. Но я любил её страхи, потому что всегда был рыцарем, который её спасет. Сейчас же я знаю, что она никогда не нуждалась в спасении. Я не идиот. Я бесконечно сильно люблю её, но однажды пострадав она сломалась. И осталась сломанной до своего конца. Я не идиот, на которого, вероятно, похож. Вирджиния не любила проводить время в обществе людей. Она заменила людей книгами, котами, музыкой и кистью. Моим друзьям, честно говоря, было плевать на то, что моя девушка не желает проводить с ними время, но они возненавидели её, когда я заменил их ею. На ужине с её матерю миссис Лайтвуд проговорилась, что в подростковом возрасте над её дочерью часто издевались и подшучивали. Я не могу сказать какая из её эмоций была сильнее: злость на мать или страх, что из-за того, что я только что узнал, я могу уйти от неё. Но те, кто были её обидчиками не смогли изменить или уничтожить то невероятное в ней. Я не идиот. Я бесконечно сильно люблю её, но однажды пострадав она сломалась. И осталась сломанной до своего конца. Я не идиот, на которого, вероятно, похож. Вирджиния никогда не нервничала и не осуждала кого-либо. Она верила, что не смотря на свои ошибки, люди имеют свободу выбора и вправе делать то, что им взбредет в голову; ничто в этом мире не могло заставить её нервничать. Иногда я беспокоился по этому поводу, потому что мне казалось, что по этой причине она меня любит намного меньше или не любит вовсе. На данный момент я знаю, что ошибался, ведь она любила меня всеми правдами и неправдами. Всем, что у неё было. И люди, которых она не осуждала, осуждали её. Потому что она была лучше их и их гнилых душ. Осуждение она воспринимала, как должное. Потому что знала, что на добро люди отвечают злом. Так было и будет. Я не идиот. Я бесконечно сильно люблю её, но однажды пострадав она сломалась. И осталась сломанной до своего конца. Я не идиот, на которого, вероятно, похож. Вирджиния любила меня. Она хотела состариться со мной, хотела быть частью моей жизни и меня в целом, хотела вдохновлять меня на подвиги, обнимать меня после побед, хотела быть моей женой и готовить мне завтраки в постель. И она была единственной, кого я люблю. Я был последним, кто видел её с румянцем на щеках, с бьющимся сердцем и без пули в голове. Я уехал от неё на работу и больше никогда к ней не вернулся. Я последний с места дачи свидетельских показаний. И, увы, я не стал тем, кто спас её от того, кто когда-то давно сломал её. Я не закрыл её своим телом, принимая пулю в себя; не выстрелил в того парня в ответ; не смог обеспечить её полной безопасностью от её прошлого. Я ошибался. Я идиот. Я бесконечно сильно люблю её, но однажды пострадав она сломалась. И осталась сломанной до своего конца. Я полный идиот, который не починил Вирджинию.

Я сломался.