I (can't) love you.

— Если бы ты только смогла полюбить меня... — шепчет Кара, опуская Кэт на её стол. — Ты знаешь, что я не могу, — наполовину грубо, наполовину сожалеюще прерывает её Кэт. Кара хмыкает и думает, что она опять врёт. Следом думает, что пора бы привыкнуть. Дэнверс резко заводит руки Кэт ей за спину и чувствует, как отчаянно вздымается грудная клетка её начальницы, как напряжено её тело. Почти так же, как и самой Кары, но всё равно недостаточно. Кэт возводит взгляд к потолку, опираясь руками о поверхность позади себя, и беззвучно сжимает пальцами края, надеясь не потерять самообладание. В кабинете темно, на часах два часа ночи, и Кара едва ли может рассмотреть Кэт в лунном свете. Едва ли может увидеть, не почувствовать. Она делает глубокий вдох, от Кэт веет лавандой. Кара улыбается, потому что она сама купила Грант эти духи. Кэт ассоциируется у неё с лавандой. «Почему ты медлишь?» Кэт ассоциируется с нетерпеливостью. «Кира». Кэт ассоциируется с неправильными именами. «Возьми меня», — тихо стонет она, и лицо её до неприличия красное, пусть и скрытое тенью. Кара точно знает, как выглядит Кэт, когда просит её. Кэт, в конце концов, ассоциируется с развратом. Кара улыбается, медленно заправляя непослушные пряди женщине за ухо — тянет время. Кэт злится. Злится до ноющей боли в костяшках пальцев — так сильно она хочет ударить Кару сейчас. А потом целовать-целовать-целовать жгучие ссадины, изодранные скулы и зализывать языком результаты собственных стараний. Впервые в жизни Кэт хочется не только ранить, но и исцелять. Кара будто читает её мысли: — Скажи мне то, что я хочу услышать. Она просит, и мир вокруг разрывается на тысячи кусочков. Мир вокруг тает, как рискует сделать и сердце Кэт. — В другой жизни ты была бы для меня всем, — шепчет она, осторожно касаясь золотистых волос Кары. Кэт проводит ладонью по шее Дэнверс, большим пальцем слегка касаясь щеки. Кэт молчит, но глаза её выразительнее всяких слов. В них плещется вина и сожаление. — Что насчёт этой? — едва слышно произносит она, и Кэт не может себе представить, сколько усилий приложила Кара, чтобы озвучить свой вопрос. В конце концов, с ней она всё ещё маленькая влюблённая девочка. Кэт качает головой и тянется рукой к полупустой бутылке, стоящей на другом конце стола, когда Кара без слов хватает её за запястье. Грант замирает, с упоением и страхом чувствуя мурашки, побежавшие по её коже в месте соприкосновения с кожей Кары. — В этой мы слишком разные, Кира, — она выдёргивает руку и объясняет так, будто это самая простая вещь во всём мире. Может, так оно и есть. Чужое имя больше не режет Каре слух. Чужое имя теперь режет только её сердце на мелкие кусочки. Чужое имя, увы, делает их новыми Каем и Гердой. — Но Кэт... Ты ведь знаешь, если бы ты только смогла... — Знаю, Кара. Но я не могу.