Ельза

      Кладбища не меняются. Этой истории сто лет. Сколько всего произошло в мире за сто лет! Столько изменилось, но кладбища, они остаются как прежде. Под сиянием луны, каменный забор с обвалившейся штукатуркой, с дырами, где недосчитать по три-четыре котельца, как зубов у семилетки. Кованые, проржавевшие, уже рыжие, но некогда коричневые ворота. На одних искривлённая временем, или может мальчишками буква З, а на других, в более приличном состоянии кованая К. ЗК. ЗК… Западное Кладбище Уинстон Гросс. Справа, старая, заброшенная, Бог знает сколько десятилетий, а может и сотню лет, армянская церковь. Ни дверей, ни окон, только холодный котелец и дыры. Дыра там, где раньше была деревянная дверь. Дыры там, где раньше были окна. И дыры там, где их раньше не было. Деревянная, круглая крыша, с острым концом, будто праздничный колпак, прогнившая и вся в дырах. Внутри светло от просачивающегося сквозь дыры лунный свет.       А все остальное могилы — засыпанные дыры. Ровные, пресекающие друг друга бесконечное количество дорожек, а между ними участки — на каждом по десятку усопших. На каждом таком, пресловутом, маленьком перекрестке, столбик высотой не больше двух метров и на верху, глядит на луну желтая лампочка — есть вещи, которые не меняются столетиями. Вряд ли вы найдете «перекресток» где лапочки нет или она не горит. Я только раз видела могильщиков тут, когда его хоронили, но каждый раз приходя сюда, я не встречаю ни одного рабочего. Но кто-то же за ними следит?! За лампочками?!       Мы с ним стали одним целым. Мы даже говорим одинаково. Думаем одинаково. Живем одинаково. Вернее — говорили, думали и жили. Хотя изначально, МЫ били совершенно разные. Изначально… Изначально он написал эту историю, еще молодым, о многом утаив, многое приукрасив, замазав жирным-розовым, чтоб казалось слаще! Назвал все это новомодно «Слип», не закончил и спрятал в стол.       И вот я, старуха, высокая, худая, седая… стою над каменной плитой и пытаюсь осознать что это? Что за жизнь я прожила? Чего она стоила? Пытаюсь всю свою жизнь определить одной фразой, одним предложением. Одним началом. Потому что, у каждой такой старухи, у каждой такой могилы, у каждой такой ДЫРЫ и у каждой такой истории есть начало…