Ельза

— Мамочка, смотхгхи. — Джорджу только два месяца как исполнилось четыре, и в свои четыре он мог погордиться умением писать все десять цифр в правильном порядке и даже все буквы. Вот только, как бы хорошо он не писал «Р», выговорить ее он никак не мог. Джоржин «ЭХГХ» очень беспокоил Мамочку, она все пыталось уговорить Папочку отправить Джорджи к логопеду, на что Папочка, Майкл Лоренс, который вырос настоящим ковбоем, хотя сейчас и жил в десять километрах от границы с Канадой, отвечал, что и он в детстве страдал дефектом речи, но смог справиться и без всякий, разводящих на деньги обманщиков, типа Били Дауна, который жил через дом от них. «Это все, — говорил он басистым, рваным голосом, — сделано специально для того, чтоб наживаться на таких семьях как мы, Мелинда! Котоые еле сводят концы с концами и аади двух куох хлеба в день. Мой малыш и без этого выастет хоошим, здоовым мужчиной!» Вся это длинная мысль пронеслась в голове Мамочки Мелинды выстрелом, когда она взяла вырванный лист из тетради, на котором Джорж, написал сначала цифры, а потом и буквы, несколько забыв и большинство, перепутав местами.       Вечер, плавно переходил в ночь, и Мелидна переживала за Майкла. Он пошел за дровами в лес, который начинался прямо позади их дома, хотя он четко знал, что законом штата запрещено рубить деревья в лесу. Майкл Лоренс работал подрядчиком и экономил на всем. Он рубил дрова в лесу, покупал дешевую картошку, к смеху у Били Дауна, правда на сквозь гнилую, и только малая часть из нее была пригодна для пиши, он даже когда спускался по Виолин-стрит, долгие три мили, всего лишь с двумя перекрестками, без светофоров, заглушал мотор, чтобы экономить топливо. Все это он делал, чтобы ерзать, вертеться, будто он не Неудачник, будто это не так, Будто Майкл Лоренс продуман до мелочей и весь мир у него в руках, и он способен его съесть вместе с собственным говном. Вот только Мелинда, она, кстати, его искренне любила, не считала что это так, что он не Неудачник.       Мелинда была красивой, и возможно ее ждала бы более интересная, и такая же красивая, как и она, жизнь, но в шестнадцать она встретила восемнадцатилетнего Лоренса, и ее жизнь стала такой, какой стала. Все эти мысли вертелись у нее в голове, и где-то она жалела, но все-таки больше любила, и хотела, чтоб Майк прямо сейчас обнимал ее, и чтоб они на свое старом телике, вдвоем, смотрели Спанч Боба, пока Джордж спит. Они часто сорились из-за того что не могли найти точек соприкосновения, но Квадратные Штаны любили оба. Она ждала и не знала, что он уже не вернется, что два гризли разорвали как тряпицу его мускулистое тело и оставили его, медленного приближаясь к городу, как и множество других медведей.       После мыслей о логопеде и не Неудачнике, она вздремнула, пока Джордж что-то рисовал, на обратной стороне листа, где он писал цифры и букву — это папин строгий наказ, в семье должны были экономить все! Она проснулась минут через двадцать, к тому моменту, Джордж устроился рядом с ней на диване, прижавшись, как маленький, чересчур худой котенок, и тоже уснул. И проснулась она, потому что ей показалась, будто Майк вернулся, но в комнате было пусто. По сути, их комната была и гостиной и кухней одновременно. Его было проще топись в зимнее время, поэтому они переходили жить в летний домик на зиму, это тоже к смеху! В домике было всегда темно, потому что он освещался одно единственной лампой, которая находилась возле дивана, так что углы дома, освещались плохо.       Что-то глухо ударилось о входную дверь, как будто кто-то стукнулся о нее лбом. Мелинда вспомнила, что точно от такого же звука она и проснулась, подумав, что вернулся Майк. Звук сразу же повторился. Мелинда, аккуратно встала, чтоб не разбудить сына и медленно начала приближаться к двери. В углу, слева от двери, было ведро, в котором были зонт, бейсбольная бита и старый топор с длиной рукояткой. Потянувшись за топором, стук, в разы сильнее, чем прежде, повторился и Мелинад вскрикнув, отошла от двери. Джордж не проснулся. Опять тишина. Мелинда решительно схватила топор и отошла, встав в пять футах от двери. Наконец она громко спросила, разбудив сыны: — Кто тут?       За дверью что-то зашуршало, после чего мощный удар проделал в деревянной двери круглую вмятину. Обломки дерева торчали из вмятины, которая находилась на уровне глаз Мелинды, и тут три из них начали медленно всасываться в дверь. Наступила напряженная тишина, и лишь испуганное, дыхание Джоржи, его нарушало. Прошло секунд тридцать. Мелинда стояла на своем месте, с поднятым топором в полном недоумении, что будет дальше. А дальше дикий рев, дверь начала проламываться, ломая петли. Уже ниже у пояса, косматая, медвежья голова проломали большое отверстие в двери. Дикие, бешеные глаза глядели на Мелинду, желая крови. Она видела как невероятных размеров плечи, пытаются доломать то, что осталось от двери, и наконец, приняться за Мамочку. Из всей этой картины, из всего этого тумана, Мелинду вырвал детский, мальчишечий крик. Ее, не такие уж и сильные, руки быстро опустились, вонзая с треском топор в голову медведя. Крик Джорджи усилился, на пару со страхом придав Мелинде сил. С большим трудом он смогла вытащить из мотающейся головы топор. От этого действия, у медведя, глаза озверели еще больше. Животное, начала судорожно проламывать лапами остатки двери и медленно подниматься на задние лапы, мощной шеей превращая в опилки то, что была ее верхней частью. Но высоко оно встать не смогло, с еще большей силой, топор вернулся на прежнее место, на этот раз, забрызгав обладательницу топора, кровью. Рев прекратился. От теплого фонтана, Мелинда закрыла глаза и плотно зажала рот. Мощная сила вырвала у нее из рук топор и, открыв глаза, она увидела, как мертвый медведь свалился в лестницы, доломав окончательно дверь, оставив хозяев открытыми на весь мир. Тяжело и прерывисто дыша, Мамочка Мелинда видела как еще трое таких же, или может больше глядели на все это. Медведи находились трехстах футах от их домика. С улицы были слышны крики. Медведи добрались и до соседей. Тройка, глядевшая на Мелинду, медленно тронулось в путь, к домику. Мамочка глянула на Джорджы. Тот, от страха, потеряв сознания, лежал на кровати. Она быстро подбежала к нему и, схватив, направилась обратно к дыре, где раньше была дверь. Тройка была уже на подходе, но то, что она увидела, повергло ее в шок. Он встал. Топор так и торчал, но он будто не замечал этого. Один глаз был закрыт, но второй глядел на нее с дикой, звериной злостью. Гризли, начал подниматься по лестнице. Рукоятка шаталась туда-сюда, скрипя в кости. Джордж по-прежнему был без сознания — спал. Мамочка, крепко прижав к себе сына, произнесла всего лишь: — Я люблю тебя милый…