Драбблы по "Неудержимым"

– Как тебя зовут на самом деле? Агент Черч, мистер Черч оборачивается, смотрит через плечо, будто готов уйти в любой момент – такие как он предпочитают не слушать, а говорить. Глядя на него, Барни машинально прикидывает: примерно шесть футов ростом или чуть больше, крепкий, но не слишком массивный, если захочешь его вырубить – нужно схватить за шею, сзади или сбоку, так, чтобы не успел среагировать. – Это не имеет значения, – он улыбается так, будто во рту у него одни ядовитые зубы. – Рождественские открытки можно отправлять в штаб-квартиру ЦРУ на имя мистера Черча. Мне передадут. Барни делает шаг вперед и хватает Черча за плечо – достаточно резко, чтобы не успел увернуться, достаточно плавно, чтобы тот не воспринял это как попытку нападения. Ему всегда было интересно, как вообще получаются люди вроде Черча: он однажды решил стать похожим на человека в черном из историй о похищениях пришельцами или просто его в школе не брали в футбольную команду и не приглашали на свидания? Он больше похож на пятую секцию Криптоса, чем на живое существо. – Я хочу знать, с кем имею дело. Это – чистая правда. Глядя Черчу в глаза Барни не видит ни огня, ни дыма, ни чужой боли, только пустоту, напряженную, черную. Ее можно назвать пугающей, но Барни всегда был из тех, кого темнота манит, как свет – мошкару. Во всех Неудержимых была темнота, и в нем самом тоже, но не столько, сколько в Черче. – Не стоит просить ключ, если не собираетесь открывать дверь. – Знаешь, – Барни фыркает, глядя ему в глаза, а тот не отводит взгляда, – я гораздо чаще открываю двери, чем беру ключи от них. На самом деле, брать ключ имеет смысл только если не собираешься выломать дверь к чертям. – Да вы поэт, мистер Росс, – мистер Черч улыбается, складывая руки на груди. Когда он закрывает рот, его губы смыкаются так, будто он больше не скажет ни слова, никогда.