Сумасшествие

- Я люблю тебя… Люблю… - тихий дрожащий голос заглушает свист хлыста, опускающегося на тощее, прижимающееся к стене, тело. – Люблю… - одна за другой на бледной спине появляются тонкие алые полоски, набухающие кровью, становящиеся ранами, а затем, спустя несколько недель, белыми, едва заметными на его мраморной коже, шрамами. Он плачет. Слёзы стекают по его щекам, и вместе с кровью капают на холодный пол. Ноги подгибаются, всё тело сводит от боли, но он стоит, как заведённый повторяя одно и то же и, кажется, мог бы простоять так ещё целую вечность. Тот, кто сжимает в руке плеть, тоже, вероятно, готов продолжать это до бесконечности. Его синие глаза сверкают каким-то нечеловеческим огнём, и горит в них не ярость, не злость, а крайнее удовлетворение и… радость? Дикая такая, почти детская, и он, кажется, едва сдерживает улыбку. На мгновение он останавливается, тяжело дыша, подходит к окну, и в безумных глазах отражаются алые лучи заката. Он всё же улыбается, мечтательно и даже нежно, глядя куда-то далеко в небо, и улыбка его удивительно красива. - Габриэль, можешь быть свободен, – он говорит это, не оборачиваясь, и таким ровным спокойным голосом, будто не он сейчас истязал чужое хрупкое тело. Погружённый в свои мысли, даже не слышит, как почти беззвучно выскальзывает из комнаты Габриэль, подобрав с пола рубашку, закрыв за собой дверь. Не слышит постепенно затихающих всхлипов и стонов, раздающихся в коридоре. Он стоит и улыбается огненно-алому небу, словно ожидая, что небо улыбнётся в ответ. ~ Из шрамов на моей спине можно сложить созвездия. Ещё один вот сюда, и будет красиво, смотри. Столько душ в этом замке уже пропадало без вести, Столько слёз заперто под рёбрами, там, внутри. В ледяной синеве твоих глаз можно утонуть. Легко. Я так и делаю. Правда. С удовольствием в тебе тону. А каждая злая фраза мешает дышать. Без слов Задыхаюсь, и с радостью, верно иду ко дну. А в окнах сияет пугающий, алый, как кровь, закат. Он путает злые блики в безумных твоих глазах. Не важно! Я не хочу возвращать ничего назад! Мне не больно, не страшно. Мне, впрочем, неведом страх. Небо смотрит на нас и смеётся так громко, сочится ядом, Оно с нами играет, горит, и пугает огнём, А я улыбаюсь, а ты не видишь. Да и не надо. Мы, кажется, сходим с ума. Мы сходим с ума вдвоём.