хороший-плохой, плохой-хороший

У маленького и невинного Голубики прелестная улыбка, добрый взгляд и чувственное, пронизывающее теплом и умилением, «пошел нахуй». У большого и жестокого Рэда взгляд злой на весь мир собаки, острые зубы-смерть и яростное, мерзкое «я люблю тебя». Футболка исиння-серого цвета Голубики выстирана чуть ли не до дыр и утюгом заглажена почти до паленных пятен. — Чтобы идеально всё было, чтобы с иголочки, блять, — шипит Рэд, глядя на «маленького и невинного». Блу производит впечатление хорошего мальчика, который не умеет повышать голос на старших и посылать нахуй. Блу выглядит ровно как мальчик из примерной семьи. А на деле же — последняя озлобленная мразь, ненавидящая и уничтожающая всё, что под руку попадется в не-тогда-когда-надо-и-вообще-я-не-виноват время. У Голубики шарф бантиком повязан на шее, будто показывает всю его сверкающую безупречность. Вот только Голубика нихуя не безупречный. Он таскает сигареты у брата, которые горчат даже хуже, чем собственная жизнь Голубики, ебись она конем. С такими, как этот парень, всем хочется мило общаться, перекидывая записки по шкафчикам и прилепляя глупые смайлики, смотреть открыто и искреннее, желать «доброго утра» и «сладких снов». Но не Рэду. Рэду хочется оттрахать эту тупую суку до кровавого месива, до ненависти, до бессильных слез, до того, чтобы он стонал ровно как последняя подзаборная шалава. Но как-то не выходит. Обычно, как последняя подзаборная шалава стонет именно Рэд. И именно Рэд одновременно рыдает, ненавидя, но и любя. Хороший-плохой Голубика под столом отсасывает у Рэда, шипя ему, что он ничтожество и ебать хороших-мальчиков-до-восемнадцати запрещено. После этот «хороший мальчик» подымается и насаживается на чужой член до упора, захлебываясь в слюнях и слезах. Рэд хватает своего Голубику за светлые тазовые косточки и рычит: «М О Е» Плохой-хороший Рэд рыдает у Голубики в ногах, ползая по полу, как последнее ничтожество, прося не бросать его, и целует ему ступни, смотря побитой собакой. Рэд выпивает хуй-знает-какую бутылку виски, а после ползает перед унитазом — Рэд, кажется, из-за сраного Голубики перед всеми, блять, теперь ползает —, чтобы выблевать всё. Вот бы выблевать все чувства, пиздец. Их отношения смазаны. Так же смазаны, как та самая помада на щеке Блу от какой-то фривольной потекшей сучки. «Но это всего лишь подруга!» — сдавленно шепчет Голубика, рыдая, но Рэда не ебет. Зато ебет Голубику. Довольно таки жестко ебет. Метка «М О Е» выжигается на всем теле невинного Голубики. Уж злой Рэд-то постарался.