Почти норма

— Хей, сестрюня, — всегда произносил Джейсон, заглядывая в комнату своей младшей сестры. Ева поднимала на него свой равнодушный взгляд и вновь утыкалась в телефон. Фиаско; следовало закрыть дверь и не входить ближайшие пару часов. Иногда, если у нее было достаточно радушное (а такое случалось исключительно редко) настроение, то уголки ее рта немного приподнимались. — Хей, — и все, этого было достаточно. Некий сигнал, что можно садиться рядом на кровать и смотреть очередное шоу на МТВ. Средний Джонсон любил многое: фруктовые колечки по утрам, маленьких собачек (но не их хозяек), освежитель воздуха «после дождя» и, конечно, свою семью. Не любил он, пожалуй, только одно: когда сокращали его имя. Как хорошо, что его родные знали это и не издевались, специально называя Джеем, Джей-ди или, Боже упаси, ДжиДжи. Соседским тетушкам из младших Джонсонов всегда больше нравился Джейсон. «Наверное, они просто мало разговаривали с Евой, обращая внимания лишь на ее внешность, а Дасти считают умственно-отсталым. Может, устроить вечер соседских посиделок на нашем дворе? Уверен, тогда они пересмотрят свое мнение», — размышлял он, лежа на полу перед телевизором, когда остальные члены семьи предпочитали диван. Оглядываясь назад, он всматривался в лица родных и старался не выделять никого. Но Ева выделалась сама: своей манерой одеваться, своим голосом с хрипотцой, своим девиантным поведением. Когда она обращалась к Джейсону по имени, то он улыбался и прятал дрожь в коленках, облокачиваясь на что-то. Когда ему было плохо (он не пытался скрыть свою эмоциональность), то Ева вздыхала, усаживалась рядом (почти плечом к плечу, невольно замечал Джейсон) и протягивала упаковку бумажных салфеток. Когда он рассказал ей о своей бисексуальности, она молча кивнула и поняла. — Это нормально, — спокойно произнесла Ева и положила голову на его плечо, — уж для нашей семейки, где говно сплошь и рядом, так точно. Ради таких моментов Джейсону хотелось, чтобы говно не прекращало случаться.