Первый и…
— Арв…
Раздалось звучное причмокивание и дернулось пламя свечи, подчиняясь потоку воздуха от резко поднятой головы.
— Я же просил не отвлекать меня, Сев.
Рубиновые глаза полыхнули в темноте. Взволнованное дыхание, растрепанные темные волосы, раскиданные по обнаженной белой спине… Всё это так будоражило сознание отступного убийцы. А досадливо закушенная губа поражала само существо Севéра изнутри. Лесной эльф очертил указательным пальцем небольшой шрам, разрезавший обе губы с правой стороны, и притянул королевского сына к себе, затягивая в игривый поцелуй, которому его научили бэквольские шлюхи.
Арвэйст глубоко оценил это признание, скользнув языком по кромке чужих зубов, и, прикасаясь кончиком носа к крылу носа своего собрата, он озвучивал своё «Да». Молчаливое и глубоко интимное, как совместное убийство; как натянутый лук, готовый спустить стрелу. Севéр мелко дрогнул, не ожидая такого откровения, но осознание этого факта придет позже, когда они окажутся в его комнате. А пока эти губы впиваются в шею и что-то нашептывают. Что-то ласковое и столь умело завернутое в обертку похоти, что Сев только хватает ртом воздух, не успевая отвечать.
Но вот Арвэйст соскользнул с него и танцующей походкой прошагал до стола, сдернул со статуэтки трех, свернувшихся в клубок, драконов свою рубашку, скрипнул верхним ящиком и, чуть нахмурившись, зашевелил губами, пытаясь отыскать что-то в столе.
Правой рукой лесной эльф прикрыл глаза, стараясь отдышаться, и попытался вспомнить зачем именно они сюда пришли. Сюда — в кабинет Её Величества — и задержались дольше положенного.
— Вот она! — просиял дроу, закатывая ящик обратно.
— Нижний ящик слева, — хрипло произнес лесной эльф, пожирая взглядом изуродованную рубцами от кнута спину.
Тот замер на секунду, но подчинился, склоняясь и открывая великолепный обзор на, почему-то лишенную шрамов, поясницу.
— И что тут…? Ох. Ты знал? — легкая искра промелькнула в рубинах, когда они снова появились в поле зрения.
Севéр поднялся рывком, в пару шагов пересек расстояние до стола, и жадно впился в линию сладких губ. Ему ужасно не хотелось отвечать на этот вопрос. А потому он счел должным подхватить королевского сына на руки и вынести из кабинета, совсем позабыв погасить свечу и закрыть за собой дверь…
***
— Севéр, — Её Величество нахмурилась, глядя на эльфа сверху вниз. — Я попросила тебя забрать всего лишь отчет по успеваемости, но ты взял гораздо больше.
— Я всё верну, Ваше Величество, — ещё не совсем проснувшийся, смущенный и растрепанный убийца виновато прятал глаза на носках сапог, будто семидесятилетний мальчишка.
Но раздавшийся смех никак не вписывался в его предположения о происходящем. Горгулья наклонилась чуть ближе и насмешливо поинтересовалось:
— Включая невинность Арвэйста?..
… последний.
Динь-динь. Динь-динь.
Как волшебно звучит этот аккуратный колокольчик на шее одной из проституток, сквозь пелену дурманящих благовоний, криков посетителей и злой дух спиртного. Он идет на этот звук, пальцами перебирая по дереву двери, и толкая её внутрь. Он бы мог привлечь к себе внимание, если бы хоть кто-то в этом зале был чуть менее занят. Посетители жадно ловили взглядом проходящие полуобнаженные тела, определяясь с выбором, и отзывчиво дергали головой на разные тональности колокольчиков, которые позвякивали, обозначая, что шлюха свободна; девочки тоже были заняты тем, чтобы привлечь к себе внимание постоянных и богатых клиентов. Некоторые из них цепко прошлись по облику вошедшего и, не найдя в нем ничего привлекательного, вернулись к попыткам охмурить уже практически безвольных клиентов. Охранники — белозубые ящеры — стояли высокими статуями по краям зала и отрешенно наблюдали за всем происходящим, откровенно скучая без драки; хозяина заведения же видно не было, что было удивительно в такую важную ночь.
Динь-динь.
Дорожный плащ вошедшего приподнялся от проскользнувшей мимо холотени. Только те, кто работал с холо достаточно долгое время могли почувствовать её присутствие. Он мог. Голова его чуть вздернулась, приподнялись крылья носа, пропуская больше воздуха в чуткие ноздри и, вместе с тем, расширились зрачки. Но не для того он прибыл сюда.
Тенью он двинулся сквозь самую гущу толпы, проталкиваясь к южной части заведения, где по бокам от прозрачного лифта в аквариумах извивались русал и русалка, флиртуя друг с другом, со случайными зрителями и с собственным отражением.
Только на подходе к лифту его заметил один из ящеров, преградив дорогу гладкоствольным ружьем.
— Хозяин сегодня не на месте.
— Угу, — сухо ответил посетитель, замерев на месте, не двигаясь ни назад, ни вперед, впрочем, первому мешала толпа, а второму оружие охранника. Ждать нужно было не так долго, прежде чем растерянный ящер смущенно опустит взгляд, пролопочет извинения и уберет ствол.
Динь-динь.
Хозяин не мог быть не на месте.
Он проскользнул в лифт, про себя отметив, что русалы восхищенно прижались к стеклам своих прозрачных клеток, вглядываясь то ли друг в друга, то ли в него самого. Но когда конструкция тронулась, поднимая посетителя, они так и не переместили своих взглядов, теперь пытаясь общаться через глухие стекла и робко улыбаясь друг другу. Вот так они знакомились раз по шестнадцать на дню.
Лифт, как и всегда, доставил гостя прямиком в комнату хозяина, по которой тот передвигался бесшумно, как настороженная лань, завидевшая хищника, но его выдавало множество мелких позвякивающих монет на бедрах.
Динь-динь.
— Какая честь, — губы изогнулись в полуулыбке, но глаза выдавали напряжение, которое овладевало хозяином борделя, каким может быть только напряжение добычи перед охотником, налогоплательщика перед инкассатором, бывшего любовника, перед тем, в кого ещё влюблен. — Правая рука Её Величества, первый Канцлер Солнечной столицы, прославленный Севéр из дома Хвелиéлов. Чем могу Вам служить?
Эльф морщится, он никогда не любил перечисления всех своих титулов, но дроу делал это с особым вкусом, играл каждым словом на языке, выпуская их, будто собак, кусавших Севéра не больно, но неприятно.
— Арвейст, теплы слова твоего приветствия, — в тон церемонии ответил Хвелиел.
— Ты не спешишь сообщать мне цель своего визита, — хозяин задумчиво проскользнул пальцами по шее мраморного стража, что замер посреди его комнаты; и только пришелец из другого мира не узнал бы в причудливой горгулье изображение самой Королевы, что холодно смотрела на всякого гостя из-под каменных век. Ровно сейчас под её взором оказался Севéр. — Ты от Неё?
— Она не знает что я здесь.
Динь-Динь.
— Как и тогда, — шрам, рассекающий губы Арвейста натянулся в жестокой улыбке, сглаживая столь очевидную впадину.
Прошло более двадцати лет и ни один эльф не придавал этим годам столько значения, сколько им придал дроу, в попытках угадать, была ли это случайная страсть, был ли он игрушкой на одну ночь у офицера, имевшего честь задержаться в Институте, значил ли он вообще хоть что-то для Севéра. Но за последние годы сумел смириться с этим, найти утешение в других, более послушных и менее гибких партнерах. И вот их дороги снова пересеклись.
Ещё когда таинственная фигура проникла в его заведение, он насторожился, а когда разглядел в тонких чертах знакомое лицо, снова полыхнул обжигающими раскаленными угольками изнутри грудной клетки. И пусть он внешне оставался спокоен — рука по прежнему лежала на яремной вене каменной статуи — изнутри его разрывало и раскидывало по всей комнате, каждая из его частей твердила что-то своё, что-то невероятно важное, сливающееся в общем гуле.
— Если бы Она могла знать, то и тогда мы не смогли бы остаться наедине, — Севéр продолжал уклоняться от ответа, но не двигался с места, предоставляя приоритетное право движения Арвейсту.
— Зачем ты здесь? — напрямую спросил темный эльф, обнажая холодное лезвие, выкованное во льдах северо-западных гор.
Хвелиел приподнял бровь и сделал легкий танцующий шаг навстречу, натыкаясь на остриё. Взгляды столкнулись в страстном обожании и яростном презрении, всё смешалось и ни один точно не мог сказать, какую из этих эмоций он испытывал сейчас.
— Я искал этой встречи двадцать лет, — жарко зашептал Севéр, не смея сделать более ни движения, страшась прервать этот танец их взглядов, но голос его был наполнен уверенностью, той, что бывает у охотника перед добычей, у палача над осужденным, у бывшего любовника, перед тем, в кого ещё влюблен.
Обиженно звякнул металл, не сумевший оградить своего хозяина от неминуемой ошибки. А, впрочем, ошибки ли, мало кто мог знать или осудить Арвейста сейчас.
Динь-динь.
Колокольчики захлебывались за дверью спальни.
Случайный зритель этого действия чуть наклонила голову, разглядывая упавший меч. Когда-то он убивал и рассеивал тьму в руке одного из Её сыновей, теперь же отброшен за ненадобностью, не сумев противостоять нескольким словам. Что за времена настали в каменной империи…
