Волчья стая

4 января 1998г. Поместье Малфоев       В личных комнатах Волан-де-Морта Джинни была впервые. И, если признаться самой себе, была удивлена отсутствию в покоях вычурных, кричащих деталей. Едва ли не аскетичная обстановка, впрочем, явно показывающая, что их хозяина можно назвать полным властелином своей жизни. Да и не только своей, если честно. Довольно большой деревянный стол с покрытой стеклом столешницей, на котором стоит графин с кроваво-красным вином, два бокала на высоких ножках, несколько чистых листов пергамента и перо с чернильницей. На стене над столом висит большая карта Великобритании, на которой красным флажком выделено только одно место- Хогвартс. По двум концам стола два жестких деревянных стула с деревянной спинкой, вот и вся обстановка. Освещает комнату только подсвечник на стене возле входа, да скудный свет из окна.       Почти против воли Джинни выше задирает подбородок и сжимает губы, скрещивает руки на груди, обводя комнату внимательным взглядом. Она не видит его, и успевает расслабиться прежде, чем словно из ниоткуда из темного угла кабинета раздается тихий шелестящий голос, а вслед за ним оттуда появляется и его обладатель. -Джинни...-её имя было единственным, что было произнесено за несколько долгих минут, в течении которых Том Реддл галантно подвел девушку к столу, и отодвинув для неё стул предложил сесть. Налил вина и придвинул к ней бокал. И продолжил пристально всматриваться в тонкие черты лица. И наконец задумчиво проговорил,- ты сделала правильный выбор, девочка. -Выбор? Вы думаете, у меня был выбор?- вопреки доводу рассудка Джинни вспылила. В первую очередь потому, что её имя из уст Темного Лорда прозвучало совсем не так. как совсем недавно звучало из уст Драко Малфоя. Лживо-спокойно, слишком мягко, слишком...успокаивающе. Вопреки кричащему отчаянию в шепоте Драко. И именно поэтому она снова вскинула подбородок и с вызовом посмотрела в карие глаза...в карие? -Разумеется, у тебя был выбор, Джинни,- она зачарованно смотрит, как слишком длинные иссиня-белые пальцы с почерневшими острыми ногтями на её глазах вдруг становятся холеными, аристократично-бледными, и обхватывают ножку бокала, лениво поворачивая её в руках.-Ты могла отказаться... -Я предпочла жить!- Джинни почти усмехается, глядя в снова ставшее красивым лицо, и рывком тянется к своему бокалу, хватает его дрожащей рукой и делает несколько судорожных глотков. И наконец заставляет себя задать интересующий её вопрос. Вопрос, на который она так боится получить ответ,-Что вам от меня надо? -Мне...От тебя мне на надо ничего...Почти,-Темный Лорд усмехается, и Джинни только сейчас замечает, что в комнате присутствует еще один немой свидетель их встречи- змея Нагайна кольцами свернулась у ног своего хозяина, и сейчас подставляет ему голову, для ласки. Для извращенной, отвратительной ласки, на взгляд Джинни.-Ты замечательно выглядишь.       Джинни только порывисто кивает и кривит губы. Её нервирует присутствие в кабинете хранилища частички души Волан-де-Морта. Она слишком близко, близко настолько, что хочется убить, сделав хоть что-то полезное для Ордена. Для Гарри. -Скажи мне Джинни, каким образом тебе удалось соблазнить Гарри Поттера? Каким образом тебе удалось сделать так, что из всех возможных кандидатур он выбрал тебя, нищую, вполне посредственную... -Соблазнить? Я не соблазняла его, я... -Что? Любишь его, да? Любви не существует, девочка. В любовь верят либо сумасшедшие, либо глупцы. Тебя я не могу отнести ни к тем не другим. Тем более, что все кто верят в любовь, умирают слишком рано...-по мере своего монолога Волна-де-Морт все больше распалялся, и сейчас. вскочив со стула мерил комнату шагами, ярко жестикулируя. Иллюзия снова прошла, и теперь она видела настоящий, ужасный в своей действительности облик волшебника. Страшный, но пугающий её гораздо меньше, чем красивое лицо шестнадцатилетнего юноши. -А с чего вы взяли что я верю в любовь? Вы думаете, люби я Гарри я бы согласилась на ваше предложение? Вы думаете, если бы я умела любить, я бы выбрала его? -ей оставалось только подыгрывать. Идти ва-банк под стеклянным взглядом голубых глаз Нагайны, который словно пробирал до костей. Но змея, в отличии от своего хозяина не могла читать мысли,-я ненавижу вас, это правда. Но я слишком люблю себя, чтобы погибать вот так, по-глупому, в ожидании большой и чистой любви. Я постараюсь выполнить ваши поручения, милорд, и, прошу вас, давайте покончим с этим. -Мисс Уизли, кажется, вы забываете, в чьей власти вы находитесь!-разумеется, он не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне. А вот ей, почему-то было уже абсолютно наплевать. Смертный приговор уже подписан, и теперь осталось только вести обратный отсчет времени... -Почему вы терпите эту девчонку? Позвольте мне разобраться с ней... -змея, грозно шипя,и широко раскрывая пасть в мгновение ока оказалась рядом с девушкой, в любую секунду готовая напасть на неё. -Рано, Нагайна, она еще нужна мне,- почти ласково прошипел Темный Лорд, опуская ладонь на голову своей любимицы, и снова садясь на стул. И только после этого снова обращаясь к Джинни,- у тебя достаточно простая роль, Джинни Уизли. Оставаться той, кем ты и являешься. Только о более-менее важных событиях в Хогвартсе ты будешь сообщать мне. Ну, и естественно, о планах ордена Феникса. Ты должна будешь являться ко мне по первому зову, и, возможно, тебе придется участвовать в нескольких наших операциях, разумеется, сохраняя инкогнито. Цели понятны? -Вполне. Я могу быть свободна?- Джинни рывком поднялась со стула, вопросительно глядя на Волан-де-Морта. Волшебник раздраженно кивнул и махнул рукой.       Выйдя из комнаты, и с силой закрыв за собой дверь Джинни обессиленно прижалась к ней спиной. Шпильки в прическе больно впивались в кожу головы, но это только помогало оставаться хотя бы на грани между полным сумасшествием и хотя бы какими-то остатками сознания. И в тот момент, когда она уже собравшись с силами была готова отойти от двери, она снова услышала голоса. Два голоса, которые словно говорили на выдуманном, смешном и зловещем языке, который по нелепому стечению обстоятельств Джинни продолжала понимать. -Убейте девчонку, хозяин, она вас погубит... -Не говори ерунды, Нагайна, как меня может погубить ничтожная предательница крови? -Но она ведь не нужна вам... -Она не нужна мне для целей, которые я перед ней поставил. мне даже не нужна её преданность...Я чувствую в ней силу. Свою силу. Я чувствую, что в ней есть какой-то отголосок того, чем я владею. Ничтожно слабый, почти не существенный, но он есть. И я должен воспользоваться им... -Каким образом? -Ты увидишь, Нагайна. Ты ведь видела, как она сражается. Так не может сражаться девчонка шестнадцати лет отроду. Она абсолютно не обучена, абсолютно не грамотна, абсолютно не воспитана...       Слушать дальше Джинни была не в состоянии. Он озвучил ответ, который она знала уже давно. Что-то в ней осталось от того дневника, который Гарри уничтожил в Тайной комнате. Что-то, что Волан-де-Морт собирался использовать в своих целях. И она не имела ни малейшего представления, что это было. И не знала, как с этим бороться.       Медленно, шаг за шагом девушка шла к своей комнате. Отчаянно не желая встречаться с Малфоем, который наверняка ждет её. Отчаянно мечтая броситься ему на шею и рассказать обо всем, что услышала и узнала. А может быть и не ему вовсе. Гарри, наверняка Гарри. Джинни попыталась воскресить в памяти образ любимого, и не смогла. И от себя стало совсем тошно. Предательница, предательница!..       Тихий голосок отвлек девушка от невеселых раздумий. Она сделала несколько шагов к его источнику и неуверенно зашла в не плотно прикрытую комнату, в которой, сидя на каменном полу покрытом пушистым светлом ковром сидела совсем маленькая девочка. Ребенок задумчиво перебирал деревянные кубики, и о чем-то задумчиво щебетал с маленькой змейкой, еще детенышем, колечком свернувшейся среди игрушек. Змейка не внушала ни страха ни ужаса, и кажется, обернись она вокруг женского запястья или шеи, вполне могла сойти за ювелирное украшение.       Кажется, Джинни не произвела ни звука, но девочка почти сразу обернулась в её сторону, а её "собеседница" посмотрела куда-то сквозь вошедшую.       Ребенку было не больше трех лет, скорее даже меньше. И глядя на неё сразу можно было понять, что она принадлежит к роду Блэков. И Реддлов. Темные волосы, цветом очень похожие на те, что когда-то были у Тома Реддла завивались упругими колечками и падали на плечи. Лицо, с чуть заостренным подбородком формой до ужаса напоминало лицо Беллатриссы Лейстрендж. Чуть вздернутый носик, кажется, тоже принадлежал той же породе. А вот глаза...Формой похожи на глаза юного Темного Лорда- огромные, но с чуть заметным прищуром-ребенок уже с насмешкой смотрит на мир. Но цвет...Она не может смотреть в эти глаза. Эти глаза только у одного человека. У человека, от которого она должна отречься. Но вот, девочка чуть наклоняет головку, и на Джинни уже смотрят синие глаза Сириуса Блэка. Девушка мотает головой, пытаясь прогнать наваждение, но так и не понимает, что из увиденного ею правда. -Вы моя мама?-ребенок говорит на удивление четко, не картавя и не проглатывая слова, и Джинни уже сомневается в её возрасте. Силой воли заставляет себя помотать головой и садится на колени перед ребенком, стараясь не обращать внимания, как змейка обвилась вокруг ножки девочки. -Нет, я не твоя мама. -Жалко. Тетя Нарцисса тоже не моя мама, но она-единственная, кто заходит ко мне иногда, чтобы поиграть со мной. Но я не одинока, у меня есть Сириус...-девочка смотрит в глаза Джинни, и при каждом повороте маленькой головки цвет глаз меняется с серого на синий и обратно. Или Джинни просто сошла с ума. И только имя крестного Гарри заставляет немного прийти в себя. -Прости, что? -Сириус. Это моя змея. Он хороший. Его подарил мне папа. Я видела его один раз. -О, замечательно,- в отличии от малышки, Джинни нет необходимости задавать вопрос кто её мать. Она знает и так.-А как тебя зовут? -Зовите меня Дельфиния,- властно говорит девочка, но затем словно смягчаясь, добавляет,-или Дельфи. Тетя Нарцисса так называет меня. А как зовут Вас? -Называй меня Джинни, хорошо? И давай на "ты"?- Джинни заставляет себя улыбнуться. Ребенок не виноват в том, кто её родители. Но так или иначе, смотреть в меняющие каждое мгновение не только цвет но и выражение глаза-страшно. -Хорошо. Ты красивая, Джинни. И ты мне нравишься. Поэтому, тебе лучше уйти, или тебя накажут. Тетю Нарциссу всегда наказывают, но она все равно приходит. А ты придешь? -Да...Приду.-Джинни медленно, стараясь не испугать ребенка,встает на ноги и пятясь выходит из комнаты, наблюдая, как Дельфиния снова полностью вернулась к беседе со змеей,- прощай, Дельфиния Реддл.       Возможно, у Джинни просто разыгралось воображение, а возможно она действительно видела, как недобро сверкнули разноцветные глаза, когда девочка бросила на неё взгляд, но стоило ей прикрыть за собой дверь, как она, едва ли не побежала по безлюдному коридору поместья. Стук каблуков гулом отдавался от стен, но в мыслях набатом стучало только одно: у Темного Лорда есть дочь. Она была не рада этому открытию, прекрасно понимая, что с этого момента она взяла на себя ответственность за жизнь маленькой, хорошенькой девочки со странными глазами.       Уже подходя к двери в свою спальню девушка заставила себя выровнять дыхание и немного успокоиться. И пообщеала себе, что сегодня она поставит точку в их с Малфоем отношениях. Пусть он снова ненавидит, пусть презирает её. Но он будет жив, и это главное.       Она была права, считая, что он будет ждать её. Он сидел в кресле перед дверью, и не отрываясь смотрел на неё. Джинни глубоко вздохнула, и заставила себя холодно проговорить. -Что ты здесь делаешь? -Тебя жду, разве не понятно?- он говорит тихо и прячет взгляд. Так даже лучше, потому что если он посмотрит на неё, то она растает. -С какой целью?-не поднимай глаз, Малфой, пожалуйста. -А ты не понимаешь, да? Расскажи мне, что он тебе сказал!-он уже требует. Снова. И в голосе ни намека на просьбу. Но в следующем, слове сквозит мольба, просьба. Он едва ли не в первый раз жизни говорит едва слышное, жалкое "пожалуйста". -Нет! Уходи!-Джинни срывается на крик, и, задрав подбородок стремительно проходит мимо него. А он вскакивает с кресла, и когда она уже думает, что он собирается уйти, резко хватает её за плечо, с силой разворачивает и срывая с неё блузку с жадностью вглядывается в левое предплечье. Не обнаружив там метки непонимающе смотрит на неё, и снова просит. -Объясни мне, пожалуйста, объясни! -Я не должна ничего объяснять! Он меня выбрал!-она не зная, повторяет его слова, сказанные когда-то Снейпу. Каждое сказанное слово отражается болью в его глазах, новой раной в её сердце, но она продолжает,-Он выбрал меня, и ты, ничтожество, больше ему не нужен! Отпусти меня!       Она не замечает, что он уже не держит её. Только с минуту стоит и смотрит, и снова закрывается. На место расслабленного серебра снова приходит серый лед. Ноздри раздуваются от гнева, и она мечтает, чтобы он ударил её. Ударил. но не смотрел вот так. У неё вздымается грудь, а они даже дышат в одном ритме- рвано, возбужденно...неправильно. Но единственное, что он позволяет себе-это с силой опустить ладонь на стену, пропустив её в миллиметре от её лица. И выдавить из себя только одну фразу, полную яда, ненависти и...боли. -Ты, шлюха гриффиндорская, запомни хорошенько! Тебя ждет жалкий, чертовски жалкий конец. И меня на этот раз рядом не будет! -Убирайся!-она кричит, не в силах продолжать разговор. Могла бы и не говорить, так как он уже покинул комнату, и она успела услышать дикий рев раненого зверя в ванной прежде, чем сама упала на колени. Усилием воли она заставила себя бросить на все двери и окна запирающие и заглушающие заклинания, и позволила себе тот же раненый крик. А затем еще один и еще, до тех пор, пока не сорвала голос. Позволила себе бить кулаками в пол, ползая по нему, безнадежно испортив дорогие чулки и до крови стерев колени. Позволила себе разбить руки в кровь. Позволила себе вскочить на ноги и разнести вдребезги всю комнату прежде, чем, наконец, обессилев снова сползла на пол, содрогаясь в рыданиях до тех пор, пока там и не уснула. На полу, не дойдя до кровати нескольких шагов. Полуобнаженная, в рваных чулках, задравшейся юбке и кружевном лифчике. С рассыпавшимся по ковру волосами, с ссадинами и царапинами по всему телу. С острым осознанием того, что так больно не будет уже никогда. С острым понимаем своей полной готовности к смерти.       Джинни не знала, что в соседней комнате Драко Малфой вместо уже привычного избиения стены лег в постель, закрыв глаза. Как не знала и того, что только что он пообещал себе когда-нибудь отомстить Темному Лорду любым доступным способом. А сейчас он огромным усилием воли заглушил в себе все чувства и всю боль что испытывал, решив, что время, отпущенное ему на жалость к себе истекло.