Волчья стая

Королевский лес Дин, 17 января 1998г.       Гарри с трудом поднял тяжелые веки. Чертова простуда свалила и его. Молодой человек не любил болеть, не любил чувствовать себя беспомощным. Не хотел становиться лишней нагрузкой на хрупкие плечи Гермионы.       Гарри проснулся от того, что ему стало неправдоподобно жарко. Впрочем, причина обнаружилась сразу же. Волк, заметно выросший вытянулся вдоль его тела, практически накрыв его своим. Хороший пес...Гарри помнил, как не мог заснуть из-за дикого, продирающего до костей холода.       Стоило молодому человеку пошевелиться, как Волк недовольно заворочался, что-то проворчал, понятное только ему одному, и тут же соскочил с кровати. Прохлада снова начала накатываться волнами, и полусон-полубред начал поглощать юношу... -Ты проснулся?-встревоженный женский голос, и Гарри понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что это действительно Гермиона, а не плод больного воображения. А ведь он так часто видел её там, во снах... -Волк предатель...-хрипло прошептал Гарри, и криво улыбнулся от того, насколько тихо звучал его голос. Затем вытащил руку из-под одеяла и протянул её девушке. Гермиона тяжело вздохнула, но взяла его пальцы в свои, и позволила ему усадить её рядом с собой.       Её руки были прохладными. Не ледяными, нет, а именно прохладными. И, поддавшись порыву, Гарри положил её ладонь на свою щеку, на мгновение дотронувшись до неё сухими губами. -Температура почти упала,-тихо сказала подруга, стараясь не обращать внимания на то, как сильно дрожит её голос от его прикосновений. Она переживала за него, болела с ним точно также, как тогда, после Годриковой впадины. Понимала, что не имеет на это права, но старалась проводить с ним рядом каждую свободную минуту, когда Рон был на дежурстве. Гермиона ненавидела себя. Ненавидела за ту сентиментальность, когда слезы наворачивались на глаза, когда она смотрела на спящего друга и прислушивалась к хриплому дыханию. Понимала, что играет с огнем, скрывая от Рона то, что конечно, должно было быть скрыто...И все же, что стоило ему рассказать. Он имел права знать, чем занимались лучшие друзья во время его отсутствия. Но он не спрашивал, а они не говорили.       Гарри гораздо лучше справлялся со сложившейся ситуацией до болезни. Он не избегал её, не прятался, он вел себя как всегда... Как всегда до ухода Рона. Гарри много дежурил, практически на износ, гулял с Волком, в свободное время готовил и читал. Он разговаривал с друзьями так, словно ничего, абсолютно ничего не изменилось. И на какой-то момент Гермионе действительно показалось, что он забыл обо всем, что между ними было. Или для него это не имело никакого значения. Она почти поверила, но... Гарри оказался хорошим актером, но нельзя лгать, когда есть глаза...       А Рон...Рон тоже держался молодцом. И изменился как-то незаметно для друзей. Нет, он по-прежнему любил есть и спать, по-прежнему время от времени начинал показывать свое недовольство теми или иными событиями, происходящими в палатке, но...Он изменился, это точно. Стал другими глазами смотреть на друзей. Стал внимательнее прислушиваться к разговорам о ближайшем будущем, и выдвигал свои предложения. Только теперь Рон все чаще смотрел в карту Мародеров, и Гермиона понимала его. Он искал Джинни...и не всегда мог её найти. И это пугало. Пугало так же сильно, как бесило то, что все чаще имя Джинни Уизли появлялось рядом с именем Драко Малфой. Но Рон молчал. Только крепче сжимал кулаки и выходил на улицу...Но все изменилось, когда Гарри заболел. Когда как-то в горячечном бреду, открыв глаза с расширившимися зрачками, он громко выдохнул имя. Её имя. И вроде бы ничего, только глаза, глаза, которые всегда выдавали его с головой говорили о многом. И тон, которым было сказано "Гермиона"...       Наверное Рон понял все. А если не все, то уж точно больше, чем следовало. Но и тогда он сдержался. Не стал устраивать скандалов, но криво улыбнувшись застывшей Гермионе вышел на внеочередное дежурство. Признаться честно, дежурить он стал гораздо больше, чем раньше, дежурил и за себя, и за Гарри, и частично за Гермиону. Она была против, считая, что ничем не отличается от них, и даже начала ссориться с Роном из-за этого, но он спокойно взял её за плечи тогда и заставил посмотреть на него. -Послушай, ты итак делаешь для нас, для нас обоих очень многое. Ты кормишь нас, убираешься, стираешь. Ты гуляешь с Волком и пытаешься придумать план для дальнейших действий. Ты ухаживаешь за больным Гарри, и точно также я уверен, что ты бы ухаживала и за мной, как тогда, когда меня расщепило. А сейчас...От меня тоже должна быть польза. Пожалуйста, Гермиона. Позволь мне быть нужным,-девушка стояла и молча слушала пламенную, но такую тихую речь друга. На глаза против воли навернулись слезы, от осознания того, насколько Рон повзрослел с момента своего возвращения. Гермиона порывисто обняла молодого человека, уткнувшись ему в шею, поцеловала в щеку, и в самое ухо прошептала "Спасибо". Больше они на эту тему не разговаривали... -А где Рон?-голос Гарри вырвал девушку из раздумий.-И еще...сколько я провалялся так? Ни черта блядь не помню... -Это ничего...Меньше недели. Главное, что теперь тебе легче. А Рон...Он на дежурстве. Он теперь часто дежурит,-Гермиона грустно улыбнулась своим мыслям и дрожащими пальцами взъерошила темные, влажные от пота пряди. -У вас...У вас с ним все нормально?-Гарри снова не знал, какого ответа он хочет услышать. Впрочем нет, ответ он читал по её влажным от не пролитых слез глазам. -Да, Гарри. Нормально...-пряча глаза, солгала девушка. Он, разумеется, не поверил, но переспрашивать не стал.-Ты знаешь, здесь очень сильно похолодало, и я думаю, что нам всем будет лучше остаться в палатке сегодня. Залатать дыры хотя бы на время, и попытаться согреться. И еще, я тут подумала. У меня появилось несколько идей, который может быть помогут нам найти ответы, и нам надо обсудить их. -О, конечно. Только я приведу себя в порядок, ладно?-Гарри постарался не показывать подруге своего разочарования. Не показывать, насколько приятна близость хрупкого тела, насколько приятна прохлада ладони на лбу. И еще, главное не показывать того, насколько сильно он хотел, чтобы еще несколько минут она принадлежала только ему... -Да, только давай осторожней, и быстрее возвращайся в постель. А я пока позову Рона и приготовлю на стол,-Гермиона замешкалась на несколько секунд, после чего поспешно встала, пряча глаза и скрылась на кухне.       Гарри проводил её взглядом и с трудом встал с постели. Во всем теле по-прежнему ощущалась слабость, и каждое движение происходило словно в замедленной съемке. Захватив из рюкзака свежее белье и чистые вещи, Гарри побрел в ванную.       Горячая вода приводила в чувства и прочищала мысли. Подставляя лицо под упругие струи воды молодой человек чувствовал почти физически, как болезнь нехотя покидает тело, вместе с выступавшей во время жара испариной. И все же голова оставалась тяжелой. Ему казалось, что пока он был там, в бреду, помимо счастливой Гермионы он видел что-то еще, что-то очень важное и нужное, но...Что это было, вспомнить не удавалось.       Гарри вышел из душа и наскоро оделся в теплые вещи. Продолжая задумчиво разглядывать себя в зеркало надо раковиной он поправил воротник рубашки, выглядывающий из-под свитера, и решил что пора, наконец, побриться. Потому что из-под густой щетины уже нельзя было разглядеть светлой кожи подбородка...       Тяжело выдохнув, Гарри облокотился о края раковины, готовясь к не любимому занятию, и поймал в отражении собственный взгляд из-под полуопущенных век.       В тот же момент шрам обожгло болью...Не такой как обычно, нет, в этот раз что-то было по-другому.       Гарри Поттер смотрел в зеленые глаза Джинни Уизли. Глаза девушки были покрыты томной поволокой, и казалось, что она не замечает ничего вокруг, кроме этого взгляда глаза в глаза. Гарри улыбнулся, но радость была не долгой...В блестящей радужке цвета свежей листвы отражались другие глаза, не его. И другое лицо...И он знал, кому оно принадлежало. Так выглядел Волан-де-Морт, из его же воспоминания пятидесятилетней давности. Карие смеющиеся глаза, правильные черты лица...И только спустя несколько секунд до Гарри дошло, что это не он смотрит на Джинни, но тот, другой, против которого они сражаются...Гарри чувствует и видит за того, другого. Чувство гордости, непонятного превосходства, и еще...что-то отдаленно напоминающее восхищение.       А Джинни выглядит гораздо красивее, чем та девочка-подросток, которую когда-то полюбил Гарри Поттер. Прямая спина, медно-рыжие волосы собраны в элегантный узел на затылке, глаза густо подведены черным. И еще, кроваво-красные губы. Джинни больше не была похожа на ту себя...И еще об этом кричала обстановка и общество, в котором она находилась...Малфои, Лейстренджи, Нотт-старший, и еще многие многие другие, кому явно было не место с бедной маленькой гриффиндоркой...Джинни обеими руками обхватила бокал с вином и отвернулась к Драко Малфою...       Гарри вынырнул из видения и резко отпрянул от зеркала. Бледный как полотно, он вылетел из ванной и, схватив из кармана куртки сигареты он пронесся мимо Гермионы и выскочил на улицу, сразу метнувшись к Рону. Друг сидел, облокотившись на толстый ствол дерева, слушал радио и бесцельно изучал карту Мародеров. При виде выскочившего из палатки Гарри, Рон отложил карту и встал на встречу другу...       Не обращая на Рона ни малейшего внимания, Гарри почти рухнул на колени на постеленный для дежурства плед, не пропускающий влагу, и, одной рукой прикуривая сигарету в зубах, другой судорожно разворачивал карту. Почти минуту взгляд молодого человека хаотично метался по пожелтевшему от времени пергаменту, но найти знакомое имя не удавалось... -Её нет там, Гарри. Уже несколько часов Джинни нет в Хогвартсе...-обреченно проговорил Рон, не глядя на друга. -Значит это правда...Я знаю, где она Рон. И тебе это не понравится... -Не понравится, Гарри? Да мне бы хотя бы знать, жива ли она...Ты ничего не понимаешь, Гарри. Она моя сестра, и я... -Она моя девушка, Рон,-тихо, словно не веря самому себе сказал Гарри, глядя в светлые, полные боли глаза. -Девушка, Гарри? Ты же не серьезно, да? Ты одного так и не понял, Гарри. У меня ведь вас двое было. Ты, лучший друг и Гермиона, любимая девушка. Так вот, ты у меня обоих забираешь,-прошептал Рон, избегая прямого взгляда молодого человека. -Забираю?-тупо повторил Гарри, боясь поверить в услышанное. -Да, Гарри, забираешь. Я не обвиняю ни в чем вас, сам виноват, что ушел тогда. Только ты девчонок не мучай, пожалуйста. Я бы принял Гермиону, принял даже не спрашивая, что у вас с ней было. Только она тебя любит. Любит тебя и преданно, словно побитая собака смотрит на меня. Я выбор за ней оставлю, не за нами с тобой. И ты сделай тоже самое, пожалуйста. А Джинни...я не дам тебе её в обиду слышишь. Она ведь тоже тебя любит. И если мы выживем, то пожалуйста, не играй с ней в любовь, ладно?       Гарри не ответил. Молча кивнул, стараясь понять, когда Рон стал настолько тонко понимать все, что происходило вокруг. Хотел что-то добавить и не смог, чувствуя, как сдавило горло... -Пошли в палатку, дружище. Холодно здесь становится,-Рон, тот прежний, простой Рон, с силой хлопнул Гарри по плечу и широко улыбнулся. Так, словно не было короткого разговора меньше минуты назад... -Пошли,-снова кивнул Гарри, и посмотрел на вход в палатку, в котором тенью застыла тонкая женская фигура...       Ты у меня обоих забираешь...